Чтение онлайн

Средь всех забот, среди войны и мира, в непрерывном движении дел внутренних и внешних, мысль о твердых государственных постановлениях никогда меня не оставляла.

Я всегда желал, чтобы благосостояние империи утвердилось на законе, а закон был неподвижен на установлениях.

Я считал все минуты жизни моей потерянными для блага России, в кои войною и внешними происшествиями намерения мои отвлекались от сей великой цели.

Не скрыты от меня были все последствия сего умедления.

Я чувствовал недостаток твердого в делах порядка, с тою же живостью, с коею обык я любить и всему предпочитать пользы отечества.

Наконец Всевышний благословляет мои желания. В сей день, с началом нового года, имею я удовольствие положить твердое основание из важнейших государственных постановлений.

Государственный Совет будет составлять средоточие всех дел высшего управления. Бытие его отныне станет на чреде установлений непременных и к самому существу империи принадлежащих.

Призвав вас в состав сего сословия, я не мог вам дать высшего свидетельства моего к вам доверия.

Все что в мыслях и желаниях близких есть самого твердого и непоколебимого, все будет мною употреблено, чтоб установить порядок и оградить империю добрыми законами.

Вы приемлете священную обязанность мне во всем содействовать. Пред отечеством, пред Богом, вы будете в сем ответствовать.

Пред сими великими именами, все личные уважения должны исчезнуть; изочтите миллионы, кои от вас ожидать будут твердой собственности, тишины и благоустройства, и измерьте сим пространство ваших обязанностей и степень моего к вам доверия.

Уповаю на вас и благословление Вышнего; мой долг будет разделять труды ваши и искать одной славы для сердца моего чувствительной, чтобы некогда, в поздних временах, когда меня уже не будет, истинные сыны отечества, ощутив пользу сего учреждения, вспомнили, что оно установлено было при мне, моим искренним желанием блага России».

«Из дальнего времени примечали мы неприязненные против России поступки французского императора, но всегда кроткими и миролюбивыми способами надеялись отклонить оные. Наконец, видя беспрестанное возобновление явных оскорблений, при всем нашем желании сохранить тишину, принуждены мы были ополчиться и собрать войска наши; но и тогда, ласкаясь еще примирением, оставались в пределах нашей империи, не нарушая мира, а быв токмо готовыми к обороне. Все сии меры кротости и миролюбия не могли удержать желаемого нами спокойствия. Французский император нападением на войска наши при Ковне открыл первый войну. Итак, видя его никакими средствами непреклонного к миру, не остается нам ничего иного, как призвав на помощь свидетеля и защитника правды, Всемогущего Творца небес, поставить силы наши противу сил неприятельских. Не нужно мне напоминать вождям, полководцам и воинам нашим о их долге и храбрости; с них издревле течет громкая победами кровь славян. Воины! вы защищаете веру, отечество, свободу. Я с вами. На зачинающего Бог».

«Граф Николай Иванович! французские войска вошли в пределы нашей империи. — Самое вероломное нападение было возмездием за строгое наблюдение союза. Я для сохранения мира истощил все средства, совместные с достоинством престола и пользою моего народа. Все старания мои были безуспешны, император Наполеон в уме своем положил твердо разорить Россию. Предложения самые умеренные остались без ответа. Внезапное нападение открыло явным образом лживость подтвержденных в недавнем еще времени миролюбивых обещаний. И потому не остается мне иного, как поднять оружие и употребить все врученные мне Провидением способы к отражению силы силою. Я надеюсь на усердие моего народа и храбрость войск моих. Будучи в недрах домов своих угрожаемы, они защитят их с свойственною им твердостью и мужеством. Провидение благословит праведное наше дело. Оборона отечества, сохранение независимости и чести народной принудило нас препоясаться на брань. Я не положу оружия, доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моем. Пребываю вам благосклонный.»

«Неприятель вошел с великими силами в пределы России. Он идет разорять любезное наше отечество, хотя пылающее мужеством ополченное Российское воинство готово встретить и низложить дерзость его и зломыслие; однакож, по отеческому сердоболию и попечению нашему о всех верных наших подданных, не можем мы оставить без предварения их о сей угрожающей им опасности: да не возникнет из неосторожности нашей преимущество врагу. Того ради, имея в намерении, для надежнейшей обороны, собрать новые внутренние силы, наипервее обращаемся мы к древней столице предков наших Москве. Она всегда была главою прочих городов Российских; она изливала всегда из недр своих смертоносную на врагов силу; по примеру ее, из всех прочих окрестностей текли к ней, наподобие крови к сердцу, сыны отечества, для защиты оного. Никогда ни настояло в том вящей надобности, как ныне.

Спасение веры, престола, царства, того требуют. И так да распространится в сердцах знаменитого дворянства нашего и во всех прочих сословиях дух той праведной брани, какую благословляет Бог и православная наша церковь; да поставит и ныне сие общее рвение и усердие новые силы, и да умножатся оные, начиная с Москвы, во всей обширной России! Мы не умедлим сами стать по среди народа своего в сей столице и в других государства нашего местах, для совещания и руководствования всеми нашими ополчениями, как ныне преграждающими пути врагу, так и вновь устроенными, на поражение оного везде, где только появится. Да обратится погибель, в которую мнит он низринуть нас, на главу его, и освобожденная от рабства Европа да возвеличит имя России.»

«Неприятель вступил в пределы наши и продолжает нести оружие свое внутрь России, надеясь силою и соблазнами потрясть спокойствие великой сей державы. Он положил в уме своем злобное намерение разрушить славу ее и благоденствие. С лукавством в сердце и лестью в устах несет он вечные для ней цепи и оковы. Мы, призвав на помощь Бога, поставляем в преграду ему войска наши, кипящие мужеством попрать, опрокинуть его и то, что останется не истребленного, согнать с лица земли нашей. Мы полагаем на силу и крепость их твердую надежду, но не можем и не должны скрывать от верных наших подданных, что собранные нм разнодержавные силы велики, и что отважность его требует неусыпного против него бодрствования. Сего ради, при всей твердой надежде на храброе наше воинство, полагаем мы за необходимо нужное собрать внутри государства новые силы, которые, нанося новый ужас врагу, составляли бы вторую ограду в подкрепление первой, и в защиту домов, жен и детей каждого и всех.

Мы уже воззвали к первопрестольному граду нашему Москве, и ныне взываем ко всем нашим верноподданным, ко всем сословиям и состояниям духовным и мирским, приглашая их вместе с нами единодушным и общим восстанием содействовать противу всех вражеских замыслов и покушений. Да найдет он на каждом шаге верных сынов России, поражающих его всеми средствами и силами, не внимая никаким его лукавствам и обманам. Да встретит он в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина. Благородное дворянское сословие! ты во все времена было спасителем отечества; святейший синод и духовенство! вы всегда теплыми молитвами своими призывали благодать на главу России; народ Русской! храброе потомство храбрых славян! ты неоднократно сокрушал зубы устремлявшихся на тебя львов и тигров; соединитесь все: со крестом в сердце и оружием в руках, никакие силы человеческие вас не одолеют.

Для первоначального составления предназначаемых сил, предоставляется во всех губерниях дворянству сводить поставляемых ими для защиты отечества людей, избирая из среды самих себя начальника над оными, и давая о числе их знать в Москву, где избран будет главный над всеми предводитель».

В главной квартире близ Полоцка. 1812 года июля 6-го дня».

«Всему свету известно, каким образом неприятель вступил в пределы нашей империи. Ни какие приемлемые нами меры к точному соблюдению мирных с ним постановлений, ниже прилагаемое во всякое время старание всевозможным образом избегать от кровопролитной и разорительной войны, не могли остановить его упорного и ни чем непреклонного намерения. С мирными в устах обещаниями не преставал он помышлять о брани. Наконец, приготовя сильное воинство и приумножа оное австрийскими, прусскими, саксонскими, баварскими, виртембергскими, вестфальскими, итальянскими, гишпанскими, португальскими и польскими полками, угрозами и страхом приневоленными, со всеми сими многочисленными силами и множеством орудий двинулся он внутрь земли нашей. Убийства, пожары и опустошения следовали по стопам его. Разграбленные имущества, сожженные города и села, пылающая Москва, подорванный Кремль, поруганные храмы и алтари Господни, словом, все неслыханные до селе неистовства и лютости, открыли напоследок то самое в делах, что в глубине мыслей его долгое время таилось. Могущественное, изобильное и благополучное царство Российское рождало всегда в сердце врага страх и зависть. Обладание целым светом не могло его успокоить, до коле Россия будет процветать и благоденствовать. Исполнен сею боязнью и глубокою ненавистью к ней, вращал, изобретал, устроил он в уме своем все коварные средства, которыми бы мог нанести силам ее страшный удар, богатству ее всеконечное разорение, изобилию ее повсеместное опустошение. Даже хитрыми и ложными обольщениями мнил потрясть верность к престолу, поруганием же святыни и храмов Божиих поколебать веру и нравы народные заразить буйством и злочестием. На сих надеждах основал он пагубные свои замыслы, и с ними наподобие тлетворной и смертоносной бури понесся в грудь России. Весь свет обратил глаза на страждущее наше отечество, и с унылым духом чаял в заревах Москвы видеть последний день свободы своей и независимости. Но велик и силен Бог правды! Недолго продолжалось торжество врага. Вскоре стесненный со всех сторон храбрыми нашими войсками и ополчениями, почувствовал он, что далеко дерзкие стопы свои простер, и что ни грозными силами своими, ни хитрыми соблазнами, ни ужасами злодейств, мужественных и верных Россиян устрашить, и от погибели своей избавиться не может. После всех тщетных покушений, видя многочисленные войска свои повсюду побитые и сокрушенные, с малыми остатками оных ищет личного спасения своего в быстроте стоп своих: бежит от Москвы с таким уничижением и страхом, с каким тщеславием и гордостью приближался к ней. Бежит, оставляя пушки, бросая обозы, подрывая снаряды свои, и предавая в жертву все то, что за скорыми пятами его последовать не успевает. Тысячи бегущих ежедневно валятся и погибают. Так праведный гнев Божий карает поругателей святыни его! Внимая с отеческим чадолюбием и радостным сердцем сим великим и знаменитым подвигам любезных наших верноподданных, в начале приносим мы теплое и усердное благодарение источнику и подателю всех отрад Всемогущему Богу. Потом торжественно от лица всего отечества изъявляем признательность и благодарность нашу всем нашим верноподданным, яко истинным сынам России. Всеобщим их рвением и усердием доведены неприятельские силы до крайнего истощения и главною частью или истреблены, или в полон взяты. Все единодушно в том содействовали. Храбрые войска наши везде поражали и низлагали врага. Знаменитое дворянство не пощадило ничего к умножению государственных сил. Почтенное купечество ознаменовало себя всякого рода пожертвованиями. Верный народ, мещанство и крестьяне, показали такие опыты верности и любви к отечеству, какие одному только Русскому народу свойственны. Они, вступая охотно и добровольно в ополчения в самом скором времени собранные, явили в себе мужество и крепость приученных к браням воинов. Твердая грудь их и смелая рука с такою же неустрашимостью расторгали полки неприятелей, с какою, за несколько пред тем недель, раздирала плугом поля. Таковыми наипаче оказали себя под Полоцком и в других местах Санктпетербургская и Новгородская дружины, отправленные в подкрепление войск, вверенных графу Витгенштейну. Сверх того из донесений главнокомандующего и других генералов с сердечным удовольствием видели мы, что во многих губерниях, а особливо в Московской и Калужской, поселяне сами собою ополчались, избирали из себя предводителей, и не только никакими прельщениями врагов небыли уловлены, но с мученическою твердостью претерпевали все наносимые ими удары. Часто приставали к посылаемым отрядам нашим и помогали им делать поиски и нападения. Многие селения скрывали в леса семейства свои и малолетних детей, а сами вооружаясь и поклявшись пред святым Евангелием не выдавать друг друга, с невероятным мужеством оборонялись и нападали на появляющегося неприятеля, так что многие тысячи оного истреблены и взяты в плен крестьянами, и даже руками женщин, будучи жизнью своею обязаны человеколюбию тех, которых они приходили жечь и грабить. Толь великий дух и непоколебимая твердость всего народа приносят ему незабвенную славу, достойную сохраниться в памяти потомков. При таковых доблестях его, мы вместе с православною церковью и святейшим синодом и духовенством призывая на помощь Бога, несомненно надеемся, что есть ли неукротимый враг наш и поругатель святыни не погибнет совершенно от руки России, то по крайней мере по глубоким ранам и текущей крови своей почувствует силу ее и могущество. Между тем почитаем за долг и обязанность сим нашим всенародным объявлением изъявить пред целым светом благодарность нашу, и отдать должную справедливость храброму, верному и благочестивому народу Российскому. Дан в Санктпетербурге, в 3-й день месяца Ноября в лето от Рождества Христова 1812, царствования же нашего во второенадесять».

«Всепресветлейший, Державнейший, Великий государь император, Самодержец Всероссийский!

Воздав хвалу, честь и славу и благодарение Всевышнему Богу, удивившему над тобою милости Свои, Россия, о тебе радующаяся, славою твоею над всеми державами превознесенная, тобою благоденствующая, обращается днесь к тебе помазанник Божий, и в лице святейшего синода, государственного совета и сената твоего, совокупно пред тобою колена преклоняющих, приносит общую верноподданных твоих жертву, жертву сердец, восхищенных великими твоими подвигами, в летописях мира примера не имущими. Услыши, всемилостивейший государь, воззвание усердных чад твоих, и милостиво прими воссылаемое из глубины душ их благодарение. Но как достойно возблагодарим тебе за ту непоколебимую твердость, с какою, положась на любовь и преданность твоих подданных и тем их возвелича, не усомнился ты отвергнуть мира с коварным врагом, вторжением в пределы Наши возгордившимся? Что воздадим тебе, оградившему безопасность отечества нашего восстановлением независимости держав, ему сопредельных? Какие хвалы могут довлеть тебе, отомстившему за нас дерзкому врагу не токмо твоим в столицу его победоносным «шествием, но и совершенным низложением сего страшного угнетателя Европы, престолы поколебавшего и железному скипетру своему все племена и царства подвергнуть возомнившего? Превознося тебя, яко победителя, благословляем мы и милосердие твое, ознаменованное пред лицом света великодушным прощением побежденных и избавлением их от тиранского ига. Кто из владык земных уподобится тебе, великий! Кто из них подъяв оружие в оборону отечества, пронес его из края в край Европы, не ради приобретения личные славы, но для спасения чуждых народов, ярмом ненасытного властолюбия беззащитно подавляемых, и для возвращения законных им владетелей! Кто мудростью своею и кротким среди самого могущества убеждением возмог враждебные народы обратить в союзников себе, назидая тем собственное их благо! Дела твои, государь совечны пребудут имени твоему, имени Александра Великого, великодушного защитителя Европы, восстановителя законных правительств. Вселенная, величию твоему чудящаяся, упреждая глас беспристрастного потомства, присвояет уже тебе все сии титла. — Ты же, достойный избранник Вышнего, восписуя все великие деяния твои единому всеблагому Его промыслу, жертвы хваления не благоволишь и смиренномудрием твоим заграждаешь уста наши. Покорствуя тебе, государь, мы не оскорбим громкими хвалами кротости твоей; но всеобщие благословения и твоих и чуждых народов, и благодать Господня, тебе всегда соприсущая и во всех твоих предначинаниях знаменующегося, да оправдают дерзновение преданных тебе чад твоих, поднести тебе титло единодушно всеми утвержденное, благости сердца твоего, нашим к тебе чувствованиям соответствующее, и без стяжения коего нет истинного величия — титло Благословенный. — Усердно тебя молим, не отринь сего тебе от сынов твоих приношения. — Но дабы чувствования нашей признательности, сим тебе изъявляемые, не были безмолвны пред потомством, мы возжелали увековечить их видимым знамением, хотя мало достойным тебя, государь бессмертный! и потому дерзаем умолять тебя, Благословенный, не возбрани нам воздвигнуть в престольном граде твоем для грядущих веков памятник, гласящий о великих твоих доблестях; не да приложит оный что-либо ко славе незабвенного твоего имени, но да оправдимся мы пред потомками нашими. Да не укорят нас некогда нечувствительностью к излиянным тобою на нас благодеяниям, и да сынам сынов наших до позднейших времен памятник сей пребудет свидетельством нашей к тебе любви и беспредельные преданности».