Чтение онлайн

Именно во время работы в «Нью-Варсити» друг дал мне книгу Шакти Гавайни «Созидающая визуализация». Классика семидесятых, эта книга объясняет, как использовать воображение, чтобы создавать из прозрачного, голубого воздуха все, что можно пожелать. Прозрачный голубой воздух был единственной вещью, которой я обладала, поэтому данная книга представляла для меня чрезвычайную ценность. Прочитав книгу, я заставила себя проехаться вокруг на машине с широкой улыбкой на лице и стала благодаря этому более счастливой и организованной. Улучшились даже мои навыки работы официанткой. И из-за этого в моей жизни вырвалась наружу и накопилась какая-то радость. У меня появилось больше энергии, чтобы играть с Лизой и думать о следующих действиях. Теперь я понимаю, насколько важно создавать счастье так часто, как это возможно, поскольку, какими бы ужасными ни были обстоятельства, счастье – тот фактор, который сворачивает горы.

Утром по субботам мы с Лизой ходили в Peet’s Coffee в Менло-Парк. Суббота была днем постоянных посетителей: все общались друг с другом и вместе смеялись, совершая священный обряд употребления кофеина. Баристе всегда удавалось налить мне чашечку бесплатного кофе. Он знал, что даже 75 центов являются для меня огромной суммой, и я с благодарностью его принимала. Примерно в час дня все прекращалось, и люди расходились по делам, за исключением некоторых, как и я, отправлявшихся в парк через дорогу. Там многие из нас играли на музыкальных инструментах или слушали музыку в течение дня. Это была моя социальная жизнь, и я всегда с нетерпением ожидала наступления новой субботы, поскольку в этот день всегда происходило что-то забавное и интересное. Кофе помогал мне выбраться из грустного состояния, а разговоры и связь с людьми служили источником положительных эмоций и новых мыслей, которые оставались со мной на протяжении недели.

Иногда в кафе я замечала, как люди показывают на меня пальцем и шепчут что-то вроде: «Это бывшая девушка Стива Джобса, а это его ребенок». Одним субботним утром, пока я стояла в центре комнаты (в те дни в том заведении не было стульев), ко мне подошла женщина. Лиза вылезла из коляски и обхватила меня за бедро, затем кто-то поднял ее на руки и начал с ней играть, пока я разговаривала с женщиной. Ей также шел третий десяток лет, и у нее были каштановые волосы. Запомнилось, как просто и красива она одета: в блузку с рисунком в виде цветка и яркий, красочный свитер. Она, возможно, назвалась мне, но сегодня я не вспомню ее имени и не смогу ее узнать при встрече. Подойдя ко мне, она сказала без колебаний: «Я была в офисе, когда Стив с адвокатами вместе праздновали победу – ему удалось выйти сухим из воды и отделаться такой незначительной суммой».

Она поморщилась и повторила: «Они все поздравляли друг друга. Они в прямом смысле слова праздновали!» И добавила: «Это было так отвратительно, что мне стало тошно. Мне все еще тошно». У меня, наверное, отвисла челюсть, когда я слушала. Мало кто защищал меня, но понадобился лишь один случай проявления той женщиной гнева, чтобы окружающая меня мерзлота растаяла. Не думала, что кто-либо знал или переживал о том, что Стив натворил по отношению ко мне с Лизой, однако той женщине оно оказалось небезразлично. В ее заботе ощущалась свирепость, и это был тот редкий случай, когда она имела под собой все основания. Простое свидетельство человеческого достоинства пробудило меня. Я испытывала такие страдания после того, как ко мне так долго плохо относились, что перестала обращать на это внимание, не в силах найти выход из ситуации. Но как быстро мне удалось ощутить полноту жизни, когда кто-то сказал правду и проявил заботу!

Перенесемся на шесть лет вперед: Лизе исполнилось девять, когда она и ее отец созрели для того, чтобы узнать и полюбить друг друга. К тому времени Стив уже не работал в Apple и стал скромным, более похожим на прежнего себя. (За это я должна поблагодарить Джона Скалли, его старания по увольнению Стива неумышленным образом повлияли на наши дальнейшие судьбы.) Именно в это время Стив и Лиза решили подать заявление об изменении ее свидетельства о рождении. В девять лет Лиза стала из Лизы Бреннан Лизой Бреннан-Джобс. С огромным облегчением Стив признался мне: «Я так рад, что она это сделала». Я была тронута и рада за них обоих. Также я пыталась представить их беседы между собой, которые привели к такому решению. Я видела, как Лиза со своей необузданной властью маленькой девочки заявляет отцу о своих правах, и Стив признает их и ее добродушие. Каждый из них навечно закрепляет друг за другом статус своей семьи.

Уильям Фенвик из компании Fenwick&West был тем адвокатом, к услугам которого Стив прибегнул, чтобы провести быструю проверку и внести изменения в свидетельство о рождении Лизы. Хотя Фенвик специализируется на работе с корпорациями, он сделал одолжение для Стива, поскольку они сотрудничали в те времена, когда нужно было урегулировать ситуацию с моей беременностью и Лизой. Фенвик позвонил мне, представился и сказал, что у него есть несколько вопросов, чтобы уточнить кое-какие факты для оформления свидетельства о рождении. Еще он сказал: «У вас необыкновенно красивая и восхитительная дочка. И вы проделали прекрасную работу по ее воспитанию». Я сдержанно ответила: «Благодарю вас», так как не нуждалась в комплиментах от людей, подобных ему. Я знала, что у меня красивая и восхитительная дочка. И я знала, что была хорошей матерью. Но я озадачилась: как он познакомился с Лизой без моего ведома?

Когда Фенвик задал свои вопросы, я захотела выведать у него кое-что. Много лет назад я решила, что если возникнет шанс пообщаться с кем-то из тех мужчин, что были рядом со Стивом в момент появления Лизы, я им воспользуюсь. «Почему вы, мистер Фенвик, как более взрослый мужчина, не посоветовали Стиву лучше относиться ко мне и Лизе на начальном этапе?» Я добавила также: «Стив был молод, ему требовался совет от более опытных, взрослых мужчин. Почему вы ему ничего не сказали, чтобы помочь вырасти и взять на себя необходимую ответственность?» Уильям Фенвик сказал: когда он узнал, что цвет глаз Лизы – карий, он переговорил со Стивом, чтобы тот просто признал свое отцовство. Он заявил, что гордится тем, что сделал хорошее дело, и именно поэтому Стив попросил его уладить все юридические вопросы, связанные со свидетельством о рождении. Я знала, на что он намекал. Крис, с которым я познакомилась на ранчо Дювенек, был единственным человеком, кого Стив мог иметь в виду как цель по перекладыванию своих отцовских обязательств. У Криса были голубые глаза, так что Фенвик оказал Стиву услугу, призвав того взять на себя ответственность.

Аккуратно я спросила о том празднике в Apple, когда адвокаты после размещения акций компании на бирже праздновали, насколько незначительным бременем в плане алиментов отделался Стив. Я рассказала ему о беседе с женщиной в кафе. Я была уверена, что он участвовал в том собрании. Фенвик казался озадаченным, в его голосе слышался шок, когда он ответил: «Я никогда не был на подобной встрече. И я также никогда бы не стал праздновать такую вещь». Я слышала искренность в его голосе. Я поверила ему.

Тем не менее, думая, что мне больше не представится шанс побеседовать с ним, я пошла дальше: «Мистер Фенвик, вы действительно думаете, что 500 долларов в месяц являлись достаточной суммой, чтобы вырастить ребенка, не говоря уже о том, чтобы вырастить ребенка Стива Джобса?» Он парировал: «Вы могли бы нанять себе адвоката!» Он говорил быстро, резко, твердо и в оборонительной манере, и я поняла, что наступила ему на больную мозоль. На меня нахлынули беспокойные мысли, я не могла в них быстро разобраться и вскоре закончила разговор.

Возможно, Уильям Фенвик верит, что закон наделяет всех равными правами и что молодая мать-одиночка могла быть ровней Стиву и всем тем денежным интересам, что его окружали. Но это был не тот случай. Советники Стива подвели также и его. Я хочу узнать у всех тех мужчин, которые думали, что они проделали хорошую работу, защищая Стива, был ли смысл удерживать его в инфантильном состоянии? И даже сегодня я спрашиваю: как мне реагировать на это? Что даст мне силу и добродетель перед лицом такого бессмысленного, расточительного, предательского сговора в борьбе за власть и высокую должность, когда меня преследуют воспоминания о бедности и нехватке самого необходимого?

В один прекрасный день в 1980 году, когда факт отцовства был установлен и Стив автоматически ежемесячно переводил на мой счет деньги, он как гром среди ясного неба заявился ко мне в дом на Оак-Гроув, чтобы поговорить с Лизой. Ей еще не было трех лет. Он сел с нами на полу и гордо заявил Лизе: «Я твой отец». Почти как в фильме «Звездные войны», когда Дарт Вейдер заявляет, что он – отец Люка. Стив ждал ее отклика с широкой, слегка неискренней улыбкой. Я знала, что он пытается сделать благое дело, и наблюдала, не зная, как помочь. Лиза понятия не имела, о чем он говорит, и я была сбита с толку его положением. Блудный отец, заявившийся домой. «Та-да, а вот и я!» и «Вот так я выгляжу». «Это я!!!» Он буквально говорил: «Я один из наиболее важных людей в твоей жизни».