Чтение онлайн

В итоге мы вышли в боковой двор, чтобы посмотреть на бассейн – овал воды, окруженный барьером неравномерно положенного цемента. Он, казалось, плыл в центре моря из густого зеленого ползучего сорняка. Мы втроем подошли к краю бассейна, чтобы посмотреть, что внутри, и на дне увидели толстый слой из мертвых червяков. Это было крайне отвратительное и притягивающее зрелище, это массовое захоронение. Мы не могли оторваться. Подавленный и отчасти расстроенный, Стив сказал: «Я купил дом недавно, и у меня не было времени провести тут уборку».

Что означало – проведите в нем уборку.

Проснувшись на следующее утро, Лиза закричала, что ей приснился сон: «Мамочка! Мне приснилось, как все червяки в бассейне Стива превратились в драконов и улетели на небо!» «Вау», – сказала я в порыве восхищения ей. Я была очень сильно поражена и сообщила ей об этом. «Это восхитительно, дорогая». И я действительно имела это в виду. Юная психика Лизы уловила что-то в Стиве. Мне было интересно, каково это – обладать подобным восприятием своего собственного отца. Мы с Лизой уехали из города, когда ей было три. Теперь, в почти пять, она уже проявляла большую самостоятельность, разбиралась в происходящем. Она также могла высказать мне о нем свое мнение. Я улыбнулась ей в лицо, и пока гладила ее волосы, я думала: «Да, дорогая, твой папа может превращать мертвых червяков в драконов, которые взлетают высоко в небеса. Он не самый милый человек, однако он особенный, и он – твой».

Вернувшись в область залива, мы с Лизой пять раз за два с половиной года меняли место жительства. Я прикладывала все новые усилия, чтобы заставить Стива давать мне деньги, благодаря чему мы с Лизой могли достойно жить. У нас со Стивом были все причины для объединения усилий на благо нашей дочери. И хотя иногда он давал деньги так же легко, как кокосы падают с пальм, чаще всего он вел себя оскорбительно, был груб и бессовестно скуп. Однако я все равно вернулась к сотрудничеству с ним, чтобы улучшить нашу ситуацию: жизнь Лизы и мое материальное положение, душу и сердце Стива. Я не знала, что еще предпринять.

Каждый новый дом, в котором мы жили, был лучше предыдущего благодаря увеличивающимся, хоть и ненамного, выплатам со стороны Стива. Так продолжалось до тех пор, пока мы не переехали в дом на Ринконада-авеню в Пало-Альто, в котором прожили следующие десять лет. Наконец Стив по своим выплатам почти приблизился к тому, чтобы покрывать наши реальные расходы. Я абсолютно уверена, что именно его неудача в Apple убедила его пересмотреть свой взгляд на меня с Лизой и начать относиться к нам лучше… на какое-то время.

В течение первых четырех месяцев после возвращения из Тахо-Сити мы с Лизой трижды сменили место жительства, так как я пыталась создать нам счастливую и надежную среду. Мы переехали из Лос-Транкос-Вудс в Менло-Парк, а оттуда в восточную часть Пало-Альто. Я использовала адрес друга, чтобы включить Лизу в школьный округ Пало-Альто. Я выбрала альтернативную среднюю школу под названием Охлоун. Было известно, что школьный округ Пало-Альто является одним из лучших в стране, однако вскоре я начала тревожиться по поводу подхода школы к дошкольному воспитанию. Прежде и подумать не могла, что образование может вызвать у меня такие сильные эмоции.

В итоге произошло следующее: я не сомневалась в умственных и учебных способностях моего ребенка, однако я ставила под вопрос эмоциональный тон в классе и в школе в целом. И мне он не нравился. Поэтому в конце года обучения Лизы в детском саду я перевела ее в вальдорфскую школу, где она и пошла в первый класс. Я всегда чувствовала, что важно выбрать школу, которая отражает мою систему ценностей, и остановилась на Вальдорфе, поскольку заявленная цель этой школы провозглашает необходимость защиты эмоциональной жизни ребенка.

После недели обучения в вальдорфской школе вся жесткость, которую Лиза накопила, чтобы защитить себя от душевной боли, причиненной в «лучшем детском саду в Пало-Альто», выветрилась из нее. В прошлой школе «лучший детсадовский учитель» поощрял детей игрушками, чтобы заставить их читать, и это создавало конкуренцию. Лиза, которая по своей природе обладает очень сильным духом соперничества, была не готова читать, и она начала придираться к более слабым детям в классе, вероятно, из-за того, что чувствовала себя ущербной. В этом поведении я увидела черты Стива, и это насторожило меня: у них обоих так хорошо получалось соревноваться с другими. Тем не менее, когда Лиза оказалась в вальдорфской школе, она превратилась в самую милую, добрую, счастливую маленькую первоклассницу. Это была школа, которая содействовала формированию у ребенка целостной личности, где в классе и на игровой площадке поощрялись любовь и уважение. Это была настолько хорошая школа, что Лизе и ее друзьям не нравились перерывы на каникулы, поскольку они не хотели расставаться друг с другом.

В течение нескольких месяцев после перехода Лизы в вальдорфскую школу Стив наконец-то увеличил объем ежемесячных выплат, чтобы мы могли переехать в прекрасный многоквартирный дом в Пало-Альто. Он был так надежно построен и хорошо спроектирован, что возникало чувство настоящего дома. Мое душевное состояние улучшилось, и возникло ощущение безопасности и общего благополучия. Тем не менее мне часто не хватало денег на еду, оплату жилья и учебы Лизы в частной школе, не говоря уже о покупке мебели и новой одежды.

Вернувшись из Тахо, я нашла работу фрилансером – готовила рисунки для журнала, а также для книги об английской оккупации Китая. Мы так часто меняли место жительства, что заполучить работу на полную ставку было проблематично, а еще я не хотела оставлять Лизу на сорок часов плюс то время, которое я бы потратила на поездки до места работы и обратно домой. Я считала своей работой заботу о Лизе и добавляла к ней, в тех случаях, когда мне удавалось ее найти, подрядную работу по подготовке рисунков. Я также убиралась в домах, чтобы заработать дополнительные деньги, следить за своим временем и встречать ее после школы.

Однажды Стив попросил секретаршу позвонить мне и узнать, не хотим ли мы с Лизой посетить мероприятие Apple. Очевидно, когда мужчина вкладывает в свою семью деньги, он начинает больше интересоваться важными вопросами. Это приглашение дало мне понять, что Стив хочет видеть Лизу частью своей жизни. Я стремилась поддержать его усилия, чтобы он также чувствовал уважение и связь с Лизой. Я забрала ее на день из школы, и мы пришли и сели в передней части огромной аудитории, полной поклонников Apple, чтобы посмотреть открытие. Растерянной Лизе было некомфортно и непривычно видеть отца на сцене. Для меня это оказался новый опыт. Стив тараторил как пулемет, и, казалось, надо превратить уши в две параболические антенны, чтобы ухватить суть его слов и поспевать за скоростью его мышления. В его презентации не было ни одного лишнего слова или неверного звука. Она стала головокружительным потоком чистого контента. Неудивительно, что люди так им восторгались! Уже взрослой Лиза рассказала мне, как тревожилась в тот день. Кажется, маленькую девочку слишком удивило то зрелище. Мне следовало тогда это понять. Разными способами много лет я пыталась объединить их друг с другом с самыми лучшими намерениями, хотя все вечно получалось не так, как я хотела.

После мероприятия Apple я вернулась к вальдорфскому сообществу, чему очень радовалась. Эти умные и чуткие люди хотели узнать, как все прошло. Я была счастлива, что о Лизе так обстоятельно заботятся, что теперь у нас есть круг общения и я больше не наедине с проблемами. Я могла поделиться эмоциями и информацией. Эти люди были интересными и проявляли интерес к нам.

Позже Стив пригласил нас на завтрак в свой дом в Саратоге. Было утро субботы, и я купила по пути к нему ягод. Его дом поражал красотой и размерами. Красота дает мне прилив сил, однако мы с Лизой жили настолько близко к состоянию нищенствования, что красота, с которой я не сталкивалась уже длительное время, потрясла меня, потряс этот дом с фотографий в Time. В сознании Стива все было очень просто: он имел право на все это богатство. А мы нет. Я подавила порыв гнева: проще сдержаться, чем ругаться с ним. На кухне я указала на кофеварку эспрессо и сделала какой-то едкий комментарий, чтобы смягчить свое горе. Он сказал: «Я больше никогда не буду ее использовать», намекая на то, что он и эспрессо не слишком хорошо сочетаются. Да уж! Затем он показал нам прочее убранство двухэтажного дома. Ему установили сауну, и он объяснял, как важно для него расслабляться. Его непринужденное безразличие к нашим потребностям заставило меня чувствовать нас сиротами.