Чтение онлайн

Мэтт прекрасно понимал, что Линда не понимает, сколько шампанского уже выпила, однако не пытался остановить Барри, все время подливавшего в ее бокал. Сегодня больше чем когда бы то ни было она заслужила право немножко опьянеть, если уж ей хочется.

Обнаружив поразительный такт, Барри Лендел отклонил вялое предложение Мэтта остаться пообедать вместе с ними.

– Если я потороплюсь, то еще смогу успеть в аэропорт Стаплтон, откуда в семь тридцать отправляется рейс на Нью-Йорк, – сообщил он, собирая бумаги и запихивая их в папку. Затем протянул руку. – До свидания, миссис Петри. Очень был рад познакомиться с такой талантливой художницей и красивой женщиной.

Когда он вышел из комнаты, Линда томно потянулась и зевнула.

– Я совершенно вымоталась, – сообщила она. – У меня не осталось ни капли энергии. Как ты считаешь, прилично будет, если я засну прямо тут, в кресле?

– Немного поешь и оживешь, – ответил Мэтт, слишком поздно вспомнив, что они весь день ничего не ели.

Вспомни он об этом чуть раньше, он никогда бы не позволил Линде влить в себя такое количество шампанского на пустой желудок. Он помог ей встать.

– Ты, насколько мне помнится, собиралась кутить. Что скажешь насчет вожделенных крабов? Нам нужно как следует отпраздновать твой успех.

Она прильнула к его груди. – Я слишком устала, и у меня пропал аппетит. – Линда снова зевнула, как бы в подтверждение своих слов.

Мэтт машинально погладил ее по голове.

– Душ тебя оживит, – мягко сказал он. – Может, примешь душ перед обедом? Линда уставилась на него, слегка пошатываясь и пытаясь сосредоточиться.

– Оп-ля! – воскликнула она, хватаясь за его рубашку, и хихикнула. – У меня ноги не хотят стоять прямо. – Линда еще раз хихикнула и смущенно призналась: – Мэтт, я не могу идти.

Он обнял ее за талию и повел к лифту, внезапно ощутив недовольство собой. И зачем только он позволил Барри все время подливать ей шампанского?

Несмотря на внешнюю безмятежность Линды, он догадывался, что творится у нее в Душе, как она волнуется и насколько ошеломлена всем случившимся. И, находясь в смятении, она машинально глотала шампанское, не отдавая себе в том отчета. Ему следовало остановить ее, не давать пить так много.

Они вошли в лифт. Линда, с трудом удерживая равновесие, шла рядом. Мэтта поразила постыдная мысль о том, что он потому так спокойно смотрел, как она напивается, чтобы было легче овладеть ею, пользуясь ее состоянием.

Он тут же одернул себя, возмущенно возразив, что не пал так низко. Уж конечно, не мог он так быть привязан к памяти о том далеком лете, чтобы заниматься любовью с женщиной, напоив ее для этого. Верно, он намеревался вытрясти из Линды ее провинциальные устои и старомодные запреты, но ведь ему хотелось, чтобы она разделила с ним удовольствие, а не пользоваться тем, что она так быстро пьянеет.

– Ступай под душ, – скомандовал он, как только они вошли в номер.

Прислонив ее к стене, Мэтт распахнул перед ней дверь ванной комнаты.

Линда не последовала его совету. Неуверенно преодолев пространство комнаты, она рухнула на ближайшую кровать, аккуратно расправила на коленях длинную шелковую юбку и сложила руки на животе.

– Не хочу, – заявила она решительно. – Лучше я немножко посплю.

Мэтт осторожно поднял ее с постели.

– Милая моя, поверь мне. После душа тебе станет лучше.

У Линды голова упала на плечо. Тихим голосом она спросила его:

– Мэтт, я пьяная?

– Совсем чуточку.

Бережно поддерживая ее, он отвел Линду в ванную комнату и включил душ, отрегулировав воду, чтобы пошла теплая, не слишком горячая. Развернул мыло и положил его в мыльницу, затем снял с крючка резиновую шапочку и надел ей на голову, заправив под нее волосы. Даже теперь, опьяневшая и беспомощная, она все равно ухитрялась выглядеть безупречно. Мэтт невольно подумал, что будет, если снять с Линды ее гладкую внешнюю скорлупу. Обнаружится ли под ней чувственная женщина, скрывающаяся под покровом скромной провинциалки? Мэтт не сомневался, что страстная девушка, которую он знал когда-то, все еще жива под обличьем пуританки, задавленной ханжескими нравами.

Линда сосредоточенно крутила пуговицу на его рубашке, и он поспешно отбросил посторонние мысли.

– Ты сама-то сможешь помыться? – поинтересовался он, приподнимая ее голову за подбородок и заглядывая в глаза.

– Угу.

Однако Линда продолжала стоять, буквально привалившись к стене, и он намочил полотенце холодной водой, неловко отжал одной рукой и прижал к ее лицу.

– Линда, или ты сама разденешься и встанешь под душ, или я должен тебе помочь в этом?

Она заморгала, бессмысленно глядя ему в глаза, но так и не пошевелилась. Мэтт тяжело вздохнул и бросил полотенце в раковину. Затем, старательно избегая контактов с ее кожей, нащупал на спине «молнию» и медленно расстегнул платье до талии. Шелковая ткань заскользила с ее плеч.

Может, холодное полотенце, приложенное к ее лицу, а может быть, холодный воздух, коснувшийся спины, возымели желаемый эффект.

Линда на глазах отрезвела и медленно высвободилась из его рук.

– Теперь я смогу сама, – заявила она. Мэтт решил, что ему так жарко из-за пара, заполнившего комнату. Он перевидал слишком много соблазнительных красоток, чтобы его бросало в жар из-за женщины, которая скорее всего и любовью-то занимается будто девственница.

Мэтт нерешительно кашлянул.

– Пойду позвоню, пока ты моешься, – буркнул он.

Бочком выбравшись из ванной, он прикрыл дверь и несколько секунд простоял, чутко прислушиваясь. Зашуршал шелк снимаемого платья.

Убедившись, что с Линдой все в порядке, Мэтт быстро прошел в дальнюю часть комнаты. Его мысли блуждали вокруг одного и того же. Господи, что он за идиот! Ведет себя так, будто прыщавый школьник на первом свидании, робеющий и не знающий куда деть потные ладони.

Отчего же он предается сомнениям вместо того, чтобы воспользоваться ее очевидной готовностью улечься с ним в постель? Почему его охватила эта незнакомая доселе болезненная нежность при одной мысли о том, что Линда может оказаться в его объятиях?

Словно слепой, Мэтт нащупал кнопку на панели кондиционера, включил его на полную мощность и подставил пылающее лицо под струю воздуха.

Когда Линда вышла из-под душа, завернувшись в пушистое полотенце, у нее окончательно испарились остатки эйфории, вызванной шампанским. Как ни странно, ни похмелья, ни головокружения она не испытывала. Вместо этого ее сковало странное напряжение. Линде казалось, будто от одного неосторожного слова либо неуместного жеста ее тело разлетится на тысячи кусочков.

Она взяла полотенце для рук и протерла им зеркало в ванной. Оттуда на нее глянуло собственное отражение, бледное и слегка размытое по краям, там, где пар вновь затуманил отражение.

«Моя жизнь напоминает это отражение, – подумала она. – Такая же расплывчатая, неясная, туманная».

Двадцатипятилетняя вдова с двумя детьми, и все-таки она не способна взять инициативу в свои руки и плывет по течению жизни, потому что это не согласуется с воззрениями родителей и жителей города Карсона.