Чешежопица
Шрифт:
В дальняк везут 'Столыпиными' и дают паек в расчете на сутки - булку хлеба, двадцать граммов сахара и несколько килек. Кильку советуем не брать, а попросить хлебной или сахарной замены. В вагоне затруднения с водой, 'набухаешься' кильки и будет невмочь, пить захочешь, потянет на малую оправку. Без кильки можно обойтись, лучше хлеб сахарком посыпать и водой смочить, не будешь прыгать и воду просить у конвоя, нервы сбережешь и настроение будет не в упадке, как говорят, физиономия не будет иссушать мозги и стягивать зубы. Зэки разобщены, сгрудили их из разных возрастов, наций, рас, вероисповеданий и объединяет их только смерть. В следственных камерах, где сидят с уголовными деяниями, попадающими под вышак, особая атмосфера. Вышак - самый спокойный класс зэков, ждущий и ощущающий уход из сего бренного мира. Зэки безропотно отдают вышаку лучшую одежду, угощают из передач самыми калорийными и вкусными продуктами, а на суд собирают и пакуют всем, чем богаты. Понимают, что видятся в последний раз - собирают табачок, чай, конфеты, чеснок. Договариваются о том, как сообщить о результатах суда, где написать и отметить. Если по приговору значится исключительная мера наказания - расстрел, то приговоренного переводят в одиночные смертные камеры. Там коротают они дни между жизнью и смертью.
Все объять невозможно, как говорил Козьма Прутков, но о ШИЗО стоит поговорить. ШИЗО - наказание серьезное, мучительное, но такова психика человека, что иногда многолюдство, гам, казармы и спины, спины, спины вызывают такую раздраженность, что необходимо от этого отдохнуть. Как это осуществить в зоне? В больницу попасть - нужны связи, надо комиссии проходить и в доходяги записываться. Остается единственный выход - попасть в ШИЗО. Когда хочешь, не всегда удается. Наконец, напросился, повели. Камеры ШИЗО в своей зоне зэки знают: какие теплые, какие холодные, где пол в сучках, а откидная на ночь кровать в железных полосах и выступающих острых болтах. Попадая в штрафной изолятор, просят: 'Гражданин начальник, загони в 16-ю, там не так будет больно бокам и теплее чем в 18-й?' ДПНК усмехается, направляет в 18-ю камеру. Ура, этого и надо! Камера холодная, но без сквозняка и в ней уже на отсидке трое, все свои мужики. Спать будем кругляк, то есть полные сутки. Один днем стоит на вассаре, загораживает пику и ведет бесконечные разговоры с коридорным. Он просит поднять температуру, включить калорифер, просит курева, слушает, кто ушел и пришел, короче - канючит, выпрашивает. В это время сокамерники дрыхнут в клумбе (спать в ШИЗО от подъема до отбоя запрещается). В разных зонах этот способ спанья называют по разному: 'спать розой', 'в цветке'. Так спят только блатные и мужики, иногда допускают чистых и не опаршивевших чертей. Педерастам не положено спать в клумбе. Хорошо спится в розе малорослым, а также обладателям просторной одежды. Прижимаются друг к другу, обнимая спину и опуская голову в живот товарища, сверху запахиваются одеждой. Сибиряки знают, что холод прежде всего проникает через спину и поэтому охотники всегда спят по-тунгусски, на спине, прикрывая ее 'мясом' живота. Через определенное время, устав, с одного бока по команде переворачиваются на другой. Опытные это делают спросонья, не просыпаясь вполне, и захолодевшие снаружи клумбы спины согревают переворотом. Так можно спать сутками и 'хорошо отдохнуть в ШИЗО'. Тяжелее приходится педерастам, они обязаны сидеть у параши или на ее крышке. Параши бывают разные, в последнее время пошли неудобные, их делают из обрезков манессмановских труб. Они тяжелые и крышки с приваренными сверху ручками - совсем пидорам сидеть плохо.
Клумбы - пример зэковской солидарности и сплочения. Клумбники, проведя время в эмбриональной позе спячки, становятся близкими людьми. При сильных холодах клумбы многих спасают от верной смерти. Действуют тут по примеру таежников-охотников, попавших в студеную воду - зимой в наледи, осенью или весной провалившихся в 'сало' или под лед. Охотники обычно раздеваются догола, одежду, спички сушат телом внутри, сами крутясь, как струи в речном водовороте. Просушив одежду, ее одевают и затем разжигают костер и делают шалаш. Зэки также поступают - раздеваются, обнимаются, половину одежды расстилают на полу, другой покрываются сверху. Весь теплый воздух из легких направляют внутрь клумбового мешка. Так спят и кемарят в долгие дни ШИЗО. Важнейшее качество зэка - держать язык за зубами, или, выражаясь по фене, хайло за пазухой. Отвечать на вопросы надо последним, продумывая каждое слово, еще лучше - промолчать и не встревать в треп. Старики-зэки обычно молчат, завалившись на шконку, и читают, разглядывают картинки, прикинувшись неслышавшими и не знающими. Слово ранит, оскорбляет, возмущает, особенно когда ему нет выхода и сидишь в бочке - камере. Правило зэка - жить без оценок, не осуждать и не выдавать знаемое. Зэковские нравы сродни буре, переменчивы - сейчас он разламывает с тобой пайку, друг закадычный, через минуту из-за единого слова - кровный враг. Нервы у зэков всегда на взводе, на истощении, все живут во многих мирах - судебных, воображаемых вольных, и здешнем - реальном. Глубина оскорбления несоизмерима с обидами на воле, там можно уйти и промолчать, здесь нельзя, не положено, надо ответить.
Как-то завели глупое ботало - разговор на тему, любимую лагерниками - о педерастах. Стали вспоминать их кликухи и национальности, пристали и ко мне, спросив: 'Как ты думаешь, есть ли пидоры среди твоей нации'. Подумав, я отвечал: 'Конечно, братцы есть, только по этой части я профан'. 'Правильно, - закричали, - мы знаем пидора Вульфа в Толмачевской зоне'. Стали перебирать всех известных пидоров от Анадыря до Астрахани, от Кушки до Харасавея, разбирать их достоинства и качества. Один из спорщиков скоропалительно произнес: 'Я был в Узени, что на Мангышлаке, там был пидор - грузин, такой хороший, пай-мальчик'. При этих словах вдруг вскакивает другой и бьет его наотмашь. Насилу тот болтун очухался. Грузин Чубабрия, сидевший по 117 УК РСФСР за участие в групповом изнасиловании, стал, отдышавшись, говорить: 'Педерасты есть среди всех других национальностей, кроме грузин. Он оскорбил своими словами весь грузинский народ и поэтому я его чуть не убил. Падло, если еще раз раскроет свою пасть, я его примочу. Знай, среди грузин педерастов нет, не было и не будет. Мы, как узнаем о таковых, тотчас сразу убиваем'. Ночью на Чубабрия набросили удавку, изнасиловали. Очнувшись, он пытался повеситься, но ему не дали, перевели в другую хату. Срок свой он добил среди педерастов в Убинской зоне, как и положено осужденному по статье за изнасилование. Так что слова надо знать, где произносить, будь ты хоть тысячу раз прав. Даже опытные, бывалые зэки и те дорого расплачиваются за не к месту сказанное.
В камерах желательно не играть в карты и другие игры. Зэк иногда рассчитывает на свои силы, но в камере они иссякают. К примеру идет игра в карты на приседание. При мне один юноша проиграл три сотни приседаний. Ерунда вроде бы? Но по правилам триста присядок - с опусканием тела до пола и выпрямлением в полный рост - оказалось для него невыполнимыми. Дошел до 270 и упал: проиграл фуфло, стал пидором. Наберись стойкости, не играй, прикинься лучше дураком. Будут уговаривать, приставать, держись, не поддавайся, говорит тебе старый зэк.
РЕСНИЦЫ ДОБРОГО ДРАКОНА
Жаль, конечно, что добрый дракон, из ресниц которого по преданию появились чаинки, не родился человеком. Чай - жизнь советских лагерей, ее духовное наполнение и главный поставщик витаминов в обессиленное тело зэка. Этот поставщик - чай грузинский. Все другие чаи как в зоне, так, впрочем, и на воле, увы, кулинарно-ботаническая редкость. В ожидании ареста будущий зэк вшивает чай в фуфайку, рассыпая его в вате, хоронит в шапке, перестегивая ее, в обшлага рукавов, в ремни, каблуки, в резинки трусов. Мастера делают из чая черное, как смоль варево, которым пропитывают рубашки и майки. Как только новичок появится за решеткой, первым долгом подлетают к нему и спрашивают: 'Принес ли чай?' В зонах и тюрьмах только и разговоров - где можно и через кого подтянуть плиту чая. Есть ли чай у баландеров, продается ли в тюрьме дубаками, на что он сейчас обменивается в бане и прожарке?
Чай - это живительный кофеин - кровь чифириста. Зэк так к нему привыкает, что когда чая нет, наступает горе, сумерки, болит голова, трещат кости, замирает сердце. В камерах начинаются драки и спаситель, объединитель людей - чай. Ищут его в сидорах - не завалялись ли чаинки, перебирают пропахшую мочой вату матрасов и подушек, так как там он может заваляться, ибо часто от шмонов в них прячут чай. Найдя что-либо похожее на чаинки, кипятят. Чай пересыпают и заваривают нежно, как драгоценность. Рассыпанный чай не западло и собрать. Чифирист за чай отдаст не только мать родную, но и все остальное, включая душу.
Чай кипятят много раз, до бесконечности, три первых подъема - первяк, вторяк, третьяк считаются благородными, далее на подъем чай отдается чертям и педерастам. Но некоторые и спитую заварку не выбрасывают, ее сушат и добавляют, мухлюя, в настоящий чай - фальсифицируют. В прошлом веке фальсифицировали только на воле и только в Капорье, в селе под Санкт-Петербургом, добавляя в китайский сушеные листья Иван-чая. Тот чай назывался капорным. Этот фальсифицированный, зоновский, зовется педерастичным. Педерастичный чай сплавляют пидорам и чертям, блатной же, обнаружив подвох, сразу бьет поставщика по мордам. По советским раскладкам зэку положено в месяц 50 граммов чая из ларька и по грамму в день в столовой. Получается почти три грамма в день. При этом в тюрьме чаем не отовариваются. Учтем, что не каждый месяц можно купить пачку чая, так как многие наказываются лишением ларька и к тому же в столовой чай только по цвету является таковым. Давно научились в столовых подавать 'чай', заваренный старой заваркой, запаренной с содой.
В ларьке прежде всего отовариваются чаем. Черти и педерасты, купив чай, по закону его должны передать мужикам и блатным, им настоящий чай пить не полагается. В тюремном шмоне чай спасают в первую очередь, его не западло прятать в фуфло пидорам, привязывать пакеты к мошонкам, опускать в целлофановых пакетах в унитазы, хранить в мусорных бачкахтузиках. Камеры, в которых имеются заначки для чая, считаются особо хорошими. Умеющий доставать чай и знающий к нему дорогу - самый почитаемый человек в зоне и в тюрьме.
При допросах арестованный сразу просит следока принести ему плиту чая, только тогда он будет давать показания. На чай меняется все, из-за чая убивают, растлевают, мучают. Уже давно все пропахло, провоняло чаем и баландой в зэковских учреждениях Союза. Торговля чаем - важнейшая статья дохода работников зон и тюрем, а также охраны и конвойной службы. Охрана в большинстве комплектуется из иножителей: в русских районах охранники нерусские, в национальных наоборот - русские, украинцы, литовцы. Подкопить к дембелю деньжат, купить иногда водочки можно только продажей чая. В районах с зонами в магазинах чая днем с огнем не найдешь, его получают в посылках, достают через знакомых, спекулянтов и родственников. Чай в зоны носят вольнонаемные, а также зэки, находящиеся в расконвое. Как ни просматривают машины, детали, готовую продукцию, какую только слежку ни организуют, чай проходит в зоны, скрепляя и объединяя людей, толкая их на разговор, отгоняя дурные мысли и не позволяя всему 'шиферу' упасть с головы.
Лагеря и объекты, находящиеся в них, окружены сеткой противокида, высотой в 15-20 метров. На этой сетке всегда висят 'мертвяки' - не долетевшие до зоны пакеты с чаем, висят, как повешенные, служа предметом частых пересудов зэков. Мастера кида - это непревзойденные спортсмены. На воле хобби 'кид' очень ценится. Приезжают к ним дружки и направляются они в окрестные зоны, хорошо зная их ландшафтную планировку. Цена зоны повышается, ежели туда можно закидывать - забрасывать с размаху - с руки, с бега, с машин, мотоциклов; используют самострелы-арбалеты и переносные кидо-бросальные машины. Если зона в лесу, машину устанавливают на деревья и натяг - канатно-кожаные ремни - позволяет перебрасывать через противокид любой высоты. Кидают обычно в праздничные, воскресные дни, ночью, заранее оповещая о времени кида, а на территорию строящихся зэками объектов даже в обычные рабочие дни. Удачный кид - радость и праздник: шутка ли, получить два килограмма чаю сразу!