Чтение онлайн

Я в душе обрадовался, однако сказал следующее: — Жаль конечно, что так все получилось, но боюсь, что неделю у вас я не пробуду. Как только я подготовлю и подгоню для себя доспехи, то сразу же уеду. Меня ждут некоторые важные и неотложные дела.

Завтрак для меня накрыли в большой комнате, что играла роль зала. На этот раз меня ждали большие куски хорошо прожаренного мяса, каша с мясной подливой, а также свежеиспеченный пирог с рыбой и грибами.

— Хозяйка, вы меня закормите, все очень вкусно… Василиса сделала знак и дочь вышла из комнаты.

— Ваша милость, вы бы задержались у нас. Я понимаю, дело молодое и ничего не имею против, — я видел с каким трудом ей даются слова, — да мы с дочерью ни на что и не претендуем. А то что она с вами,… так я не против. Но вот если вы хоть немного своих знаний передадите Скрому, то я оставлю его у нас. Парень он головастый и настырный, своего добьется, я ему об этом уже намекнула, да и в деревню как то не с руки нам уезжать, если появится мужчина в доме.

— Василиса, я не против передать свои навыки Скрому, но учитель из меня аховый, так что все зависит от него. А вот насчет задержаться, — не все зависит от нашего желания и есть обстоятельства, которые могут заставить меня покинуть ваш гостеприимный дом даже ранее того срока, который я определил для себя. Так что все в руках божьих.

Весь день я с помощью Скрома корпел над доспехами. Там надо было перековать, здесь исправить застежку, там удлинить, а здесь укоротить. Я исподволь учил Скрома по яркости металла определять его готовность к ковке, а затем показал ему как надо ковать сталь, что бы она приобрела твердость и гибкость одновременно. Попытался научить его чувствовать металл, и определять качество криниц на глаз, что бы не попасть на подделку. Время пролетело так незаметно, что работу мы уже закончили, когда наступил уже вечер. Первым в бане помылся я, а уж потом мой молотобоец. Ему накрыли обед совмещенный с ужином на кухне, а мне в зале.

После того как я наелся до такой степени, что мне даже не хотелось шевелиться, Василиса принесла мне клинок и точильный камень. Камень я забраковал и пошел сам в мастерскую, где и выбрал то, что должно было подойти для заточки такой стали. Процесс придания остроты достаточно долгий и однообразный. Сначала надо по мокрому грубому камню снять окалину и наметить режущую кромку, потом меняя различные камни доводить уже клинок до нужной остроты. Я удивился, что в мастерской нет простейшего приспособления, которое позволяет крутить круглый камень с нужной для заточки скоростью. Я позвал Скрома, который стоял в дверях и как мог объяснил ему устройство точильни, и какие нужны заготовки для её изготовления. Далеко за полночь мы разошлись по своим комнатам, а Скром отправился к себе домой.

Свое утро я начал с тренировки, боясь, что растеряю навыки владения мечом, отрабатывая один прием за другим. Потом поинтересовался у вставшей Василины где Скром и узнал, что он уже в кузне и ждет меня, а так же что завтрак для меня уже готов.

Пол дня мы потратили на мои доспехи. Мне пришлось добавить дополнительную пластину на грудь и усилить наплечники, так они, по моему мнению, были слабоваты и могли не выдержать рубящего удара, если вдруг я его пропущу. Оставшееся время до вечера мы собирали точильню и подгоняли детали. Скром оказался мастером на все руки и быстро ухватывал то, что от него требовалось. Уже затемно мы закончили изготовление нужных приспособлений и в большом зале я не утерпел и собрал станок для заточки. Мы не удержались и тут же его опробовали. Конечно без должной доводки камень бил по лезвию, но та скорость с какой он вращался и легкость с которой он снимал окалину и шлифовал железо, поразили всех. Я чувствовал себя очень счастливым, — ведь это был первый станок, который был изготовлен и собран при моем непосредственном участии…

Ночью я спал плохо, мне снились кошмары и я неоднократно просыпался. Снилось мне одно и тоже:- какая то волосатая лапа тянулась к моему горлу, а я нег мог ни пошевелиться, ни крикнуть. В конце концов я вспомнил, что как то раз меня выручил примерно в таком же положении мой перстень и перевернул его гербом вверх. Яркая вспышка осветила комнату, а над городом пронесся такой тоскливый и страшный вой, что наверняка многие проснулись. Утром не выспавшийся был не только я. Хозяйка и её дочь тоже зевали и я слышал как Василина жаловалась, что её всю ночь кто то куда то звал и призывал отдать свою кровь, обещая за это горы золота.

А я вспомнил, что мессир мне как то говорил, — у колдунов очень ценится кровь девственниц. Во многих случаях она служит для сильной волшбы и раньше сильные колдуны даже покупали за баснословные деньги дочерей у бедняков. Это что получается, в городе или возле него живет сильный колдун, которому срочно потребовалась кровь девственницы? Интересно для чего?… Однако работа в кузне отогнала все мои черные мысли и так захватила меня, что закончили мы как обычно поздно вечером.

Уже после позднего обеда, когда луна стала пробиваться через неплотную завесу облаков я заметил на стене непонятную тень от светильника. Она казалось жила своей жизнью и не зависела от мигания язычка пламени. Я вновь перевернул свой перстень, выхватил меч и нанес два удара крест на крест по тени. Наверное со стороны это выглядело очень странным:- вскакивает вооруженный молодец, с шелестом выхватывает меч и рубит воздух возле стены. Однако резкий вой, который заложил уши и не только мне, показал, что мои удары достигли цели.

У стены проявился высокий и худой человек со злым выражением лица. Его раны на груди непостижимым образом стали затягиваться. С моего перстня соскочила малозаметная искорка и скользнула на лезвие моего меча. Блеснул яркий свет и луч синеватого цвета уперся в грудь колдуна. Он схватился за этот луч руками, его лицо перекосилось от невыносимой боли, он вновь завыл словно волк или какой другой зверь, а потом стал истончаться, превращаясь в дым и смрад, пока совсем не исчез в пламени синего света.

— Это что было? — стуча зубами спросила Василина.

— Не знаю, — ответил я, — наверное кто то хотел без приглашения прийти к вам в гости, да не получилось.

— Я знаю кто это, — бледный как полотно Скром пытался встать с пола, — это Драмадрил — вечный старец.

Все одновременно начали креститься и шептать охранительные молитвы. И только я стоял как истукан с нетерпением ожидая продолжения, не выдержав сердито спросил:- Да расскажет мне кто нибудь, что это за Драмадрил и с чем его едят?

— Это бессмертный старик, — дрожащим голосом проговорила Василиса, — за то что он в свое время сотворил, господь бог покарал его бессмертием. И теперь каждые сто лет он ищет свою жертву и утаскивает её в свое логово. — А что он такое сделал? — поинтересовался я.

— Он сожительствовал со своими четырьмя дочерьми, — продолжила Василиса, — а детей рожденных от них варил и съедал. Теперь раз в сто лет он ищет себе новых четырех дочерей и забирает их к себе в пещеру. Все они должны быть девственницами, ибо от них он получает свои силы.

Я заинтересовался:- А где находится его пещера или логово?

— Что вы ваша милость, — идти туда верная смерть. Уж кто только не пытался справиться с ним, и рыцари и священники и монахи, да только никто из пещеры назад не вернулся, — Василиса мелко крестилась, а Скром уже поднявшийся с пола растеряно произнес: — Да тут не далеко, в Ведьмином овраге, я могу проводить, но в сам овраг не пойду, мне боязно. — Пошли, — решительно сказал я…

Полная луна равнодушно смотрела на нас с высоты и своим тусклым светом освещала сначала хорошо утоптанную дорогу, потом небольшую тропинку а потом и просто болотистый луг, на котором то тут, то там лежали коровы и быки и лениво жевали свою жвачку.