Чтение онлайн

Она начала просматривать профили четырех Джейсонов Хванов, каждый раз качая головой и говоря: «Нет».

— Четыре промаха — ты выбываешь. Ни один из них даже не из Лос-Анджелеса.

— Ладно, спасибо, что посмотрела.

— Попробуй «LexisNexis».

— Уже пробовал.

Я вернулся за свой стол. И тут меня осенило: конечно, я не пробил имя самого Хвана через «LexisNexis», как следовало бы. Я тут же позвонил в юридическую фирму и тихо попросил Сашу Нельсон сделать поиск.

Я слышал, как она вводит имя.

— Хм, выдает только тот самый иск, — сказала она. — Извини.

— Ничего страшного, — ответил я. — У меня в рукаве припасено еще пара трюков.

Повесив трубку, я продолжил поиски Джейсона Хвана. Я знал, что могу просто позвонить адвокату, подавшему иск от его имени, но я надеялся добраться до Хвана без надзора юриста, который наверняка попытается контролировать поток информации. Однако адвокат оказался полезен тем, что перечислил в иске регалии и опыт Хвана, отметив получение степени магистра в «UCLA» в 2012 году перед тем, как его наняла «Вудленд Био». Это говорило о том, что Хван был молодым человеком, скорее всего, чуть за тридцать. Он начал в «Вудленд» лаборантом, а всего за год до увольнения получил повышение до специалиста по нормативно-правовому регулированию.

Я запустил поиск профессиональных организаций в области ДНК и наткнулся на группу под названием «Национальное общество профессиональных генетиков». В меню их сайта была страница «Ищу лабораторию», которую я принял за раздел объявлений о поиске работы. Хван утверждал в своем все еще рассматриваемом иске, что стал изгоем в генетической индустрии из-за выдвинутых против него обвинений. В эпоху #MeToo одного обвинения было достаточно, чтобы поставить крест на карьере. Я подумал, что есть шанс, что Хван разместил свое резюме и контакты в попытке получить хоть какое-то приглашение на собеседование. Возможно, даже по совету адвоката, чтобы доказать невозможность трудоустройства по специальности.

Резюме были перечислены в алфавитном порядке, и я быстро нашел CV Джейсона Хвана — последнюю запись на букву «H». Это был джекпот. Там был адрес электронной почты, номер телефона и почтовый адрес. Раздел опыта работы раскрывал обязанности его должности в «GT23» как специалиста по контролю качества и связям между компанией и регулирующими органами, надзирающими за различными аспектами анализа ДНК. Основными агентствами были Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA), Министерство здравоохранения и социальных служб и Федеральная торговая комиссия. Я заметил, что Хван также указал несколько рекомендателей. Большинство были личными или академическими кураторами, но одним из них был человек по имени Гордон Вебстер, обозначенный как следователь Федеральной торговой комиссии. Я записал это имя, подумав, что интервью с Вебстером может оказаться полезным.

Данные Хвана я тоже переписал. Дело пошло, и я не собирался сбавлять обороты. Если почтовый адрес Хвана был домашним, то он жил совсем рядом, за холмом, в Западном Голливуде. Я проверил время и понял: если выеду из офиса прямо сейчас, то, вероятно, успею проскочить через каньон Лорел, прежде чем он встанет в пробках часа пик.

Я сунул в рюкзак чистый блокнот и свежие батарейки для диктофона, прежде чем направиться к двери.

Чтобы преодолеть бульвар Лорел-Каньон — эту извивающуюся двухполосную змею, — мне потребовалось почти полчаса. Я усвоил очередной наглядный урок о Лос-Анджелесе: здесь не бывает часа пик, потому что каждый час — это час пик.

Адрес, указанный в резюме Джейсона Хвана, привел меня к дому на Уиллоуби-авеню, в район дорогих особняков, скрытых за высокими живыми изгородями. Слишком шикарно для безработного биолога слегка за тридцать. Я припарковался, прошел сквозь арку, вырезанную в двухметровой зеленой стене, и постучал в аквамариновую дверь дома, напоминающего двухэтажный белый куб. Постучав, я зачем-то нажал на звонок, хотя следовало ограничиться чем-то одним. В ответ на трель изнутри донесся собачий лай, который тут же оборвался чьим-то окриком: «Типси!»

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина, бережно прижимая к себе той-пуделя. Собака была такой же белой, как и дом. Мужчина оказался азиатом, причем очень маленьким. Не просто низкорослым, а миниатюрным во всех измерениях.

— Здравствуйте, я ищу Джейсона Хвана, — начал я.

— Кто вы? — спросил он. — И зачем вы его ищете?

— Я репортер. Готовлю материал о компании «GT23» и хотел бы поговорить с ним об этом.

— Что за материал?

— Вы Джейсон Хван? Я расскажу ему, о чем речь.

— Я Джейсон. О чем статья?

— Я бы предпочел не обсуждать это здесь, на пороге. Может, присядем и поговорим? Внутри или где-нибудь поблизости?

Этому трюку меня научил мой редактор Фоули, когда я только начинал в этом бизнесе. Никогда не проводи интервью через порог. Люди могут просто захлопнуть дверь, если им не понравится твой вопрос.

— У вас есть визитка или удостоверение? — спросил Хван.

— Конечно.

Я выудил из бумажника визитку и протянул ему. Также я показал пресс-карту, выданную Департаментом шерифа шесть лет назад, когда я еще регулярно писал криминальные хроники для «Бархатного гроба». Хван изучил оба документа, но не упомянул, что срок действия пропуска истек в 2013 году, а человек на фото выглядит значительно моложе меня.

— Ладно, — сказал Хван, возвращая карточку. — Можете войти.

Он отступил, пропуская меня внутрь.

— Спасибо.

Он провел меня через прихожую в гостиную, обставленную мебелью в бело-бирюзовых тонах. Жестом указал мне на диван, а сам устроился в таком же мягком кресле напротив, посадив собаку рядом с собой. На нем были белые брюки и рубашка-поло цвета морской пены. Он идеально вписывался в дизайн и декор дома, и мне показалось, что это отнюдь не случайность.

— Вы живете здесь один? — спросил я.

— Нет, — отрезал Хван, не вдаваясь в подробности.

— Что ж, как я уже сказал у двери, я пишу статью о «GT23» и наткнулся на ваш судебный иск. Дело всё еще на рассмотрении, верно?

— На рассмотрении, дату суда еще не назначили, — ответил он. — Но я не могу с вами говорить, пока процесс активен.

— Моя статья на самом деле не касается вашего иска. Если я не буду касаться судебных деталей, могу я задать вам пару вопросов?

— Нет, это невозможно. Мой адвокат запретил мне разговаривать, когда звонил другой журналист. Я хотел, но он не позволил.

Меня внезапно охватил главный страх любого репортера — страх, что меня опередят. Другой журналист мог идти по тому же следу.

— Кто был этот другой журналист? — спросил я.

— Не помню, — пожал плечами Хван. — Адвокат отказал ему.

— Это было недавно? Или вы говорите о том времени, когда подавали иск?

— Да, когда подавал.

Меня накрыла волна облегчения. Иск был подан почти год назад. Вероятно, это был рутинный звонок от репортера — скорее всего, из «Лос-Анджелес Таймс», — который заметил иск в судебном реестре и позвонил за комментарием.