Чтение онлайн

— Хорошо, я скажу вам, почему я здесь на самом деле.

— Прошу вас.

— На прошлой неделе в Лос-Анджелесе была убита молодая женщина — ей сломали шею. Я начал копать и нашел еще трех женщин в Калифорнии, Техасе и Флориде, убитых точно таким же способом.

— Не понимаю. Какое это имеет отношение к...

— Может, никакого. Может, это всё совпадение. Но все четыре женщины были клиентами «GT23». Они не знали друг друга, но все они отправили свою ДНК. Четыре женщины, убитые одинаковым способом, четыре участницы программы. По-моему, это выходит за рамки совпадения, и именно поэтому я здесь.

Хван молчал. Казалось, он обдумывает вероятность того, что я ему рассказал.

— Есть еще кое-что, — продолжил я. — Я пока не очень глубоко в это вник, но, возможно, есть еще одна общая черта.

— Какая? — спросил Хван.

— Склонность к зависимостям. Женщина из Лос-Анджелеса лечилась от алкоголизма и наркотиков. Она была своего рода тусовщицей — часто ходила по клубам, знакомилась с мужчинами в барах.

— Грязная четверка.

— Что?

— Грязная четверка. Так некоторые генетики называют ген «DRD4».

— Почему?

— Было установлено, что он связан с рискованным поведением и зависимостями, включая сексуальную зависимость.

— Он есть в женском геноме?

— И в мужском, и в женском.

— Возьмем женщину, которая часто ходит в бары одна, чтобы подцепить мужчину для секса — вы хотите сказать, это потому, что у нее есть ген «DRD4»?

— Возможно. Но наука пока в зачаточном состоянии, и каждый человек индивидуален. Не думаю, что можно утверждать наверняка.

— Насколько вам известно, кто-нибудь из партнеров «GT23» изучает ген «грязной четверки»?

— Это возможно, но именно об этом я и толкую. Мы можем продать ДНК для одной цели, но кто помешает им использовать ее для другой? Что помешает перепродать ее третьей стороне?

— Я видел материал о компании. Там перечислялись некоторые места, куда отправляли ДНК. Упоминалось исследование зависимостей и рискованного поведения в лаборатории в Ирвайне.

— Да. «Оранж Нано».

— Это та самая лаборатория?

— Та самая. Крупные покупатели.

— Кто ею руководит?

— Биолог по имени Уильям Ортон.

— Это часть Калифорнийского университета в Ирвайне?

— Нет, частное финансирование. Вероятно, «Биг Фарма». Видите ли, «GT23» предпочитала продавать частным лабораториям, а не университетам. Частники платили больше, и транзакции не становились публичным достоянием.

— Вы имели дело с Ортоном?

— Пару раз по телефону. И всё.

— Почему вы общались с ним по телефону?

— Потому что он звонил и спрашивал о био-пакетах. Знаете, проверял, отправлен ли груз, или хотел добавить что-то к существующему заказу.

— Он заказывал больше одного раза?

— Конечно. Много раз.

— Каждую неделю? Или как?

— Нет, примерно раз в месяц, иногда реже.

— И каков был объем заказа? Сколько?

— Био-пакет содержит сто образцов.

— Зачем ему нужно было постоянно заказывать новые био-пакеты?

— Для продолжения исследований. Они все так делают.

— Ортон когда-нибудь говорил об исследованиях своей лаборатории?

— Иногда.

— Что он говорил?

— Не много. Просто что это его сфера изучения. Зависимость во всех проявлениях. Алкоголь, наркотики, секс. Он хотел изолировать эти гены и разработать терапию. Собственно, от него я и узнал про «грязную четверку».

— Он использовал фразу «грязная четверка»?

— Да.

— Кто-нибудь еще использовал её в разговоре с вами раньше?

— Не припоминаю.

— Вы когда-нибудь были в «Оранж Нано»?

— Нет, никогда. Мы контактировали только по телефону и почте.

Я кивнул. В этот момент я уже точно знал, что поеду в Ирвайн, чтобы нанести визит в «Оранж Нано».

Я решил, что стоять в пробке, пытаясь перевалить через горы в Долину по одному из забитых шоссе или серпантинам, — не лучшее использование моего времени. В этот час дорога могла занять полтора часа. То, что делало Город Ангелов таким прекрасным, одновременно создавало одну из его главных проблем. Горы Санта-Моника рассекали мегаполис посередине, отделяя долину Сан-Фернандо — где я жил и работал — на севере от остальной части города, включая Голливуд и Вестсайд, на юге. Через крупные перевалы пролегали два шоссе и несколько извилистых двухполосных дорог. Выбирай любую, но в пять часов вечера в будний день ты всё равно никуда не уедешь. Я направился в кофейню «Cofax», взял капучино и устроился с ноутбуком за столиком под витриной с фигурками бейсболистов и прочей атрибутикой «Доджерс».

Первым делом я отправил Майрону Левину письмо с кратким изложением беседы с Джейсоном Хваном и зацепок, касающихся «Оранж Нано». Затем я открыл файл и попытался вспомнить всё, что рассказал Хван, составляя подробный отчет об интервью по памяти. Я был на середине второй чашки капучино, когда позвонил Майрон.

— Ты где?

— По эту сторону холмов. Сижу в кофейне на Фэрфакс, пишу заметки и пережидаю пробки.

— Сейчас шесть. Когда планируешь вернуться?

— Я почти закончил с записями, потом нырну в поток.

— Значит, будешь к семи?

— Надеюсь, раньше.

— Ладно, я тебя подожду. Хочу поговорить об этой истории.

— Может, поговорим сейчас? Ты получил мое письмо? Я только что взял убойное интервью.

— Письмо получил, но давай обсудим всё, когда приедешь.

— Хорошо. Попробую прорваться через каньон Николс. Может, повезет.

— Увидимся.

Положив трубку, я задумался, почему Майрон захотел поговорить с глазу на глаз. Я догадывался, что он может не разделять моей уверенности в том, что здесь есть что копать. Он никак не прокомментировал мое письмо, и, похоже, мне снова придется «продавать» ему эту историю.

Каньон Николс оказался удачным выбором. Движение плавно текло через районы на голливудских холмах вплоть до неизбежного затора на Малхолланд-драйв. Но стоило мне миновать его, как спуск в Долину пошел как по маслу. Я вошел в офис в 18:40 и счел это личным достижением.

Майрон сидел в конференц-зале с Эмили Этуотер. Я бросил рюкзак на свой стол и помахал ему через стекло. Раз уж я вернулся раньше ожидаемого, я решил, что он, вероятно, обсуждает с ней её собственный материал.

Но он жестом пригласил меня войти и даже не подумал отпустить Эмили.

— Джек, — сказал он, — я хочу подключить Эмили к твоему расследованию.

Я долго смотрел на него, прежде чем ответить. Он поступил умно. Он оставил Эмили в комнате, потому что при ней мне было бы сложнее возражать против его плана. И всё же я не мог просто так принять это вторжение без протеста.

— С чего вдруг? — спросил я. — В смысле, я думаю, что и сам справлюсь.

— Эта линия с «Оранж Нано», о которой ты упомянул в письме, выглядит многообещающей, — ответил Майрон. — Не знаю, знаком ли ты с послужным списком Эмили, но до прихода в «FairWarning» она освещала высшее образование для «Оранж Каунти Реджистер». У неё остались там связи, и я думаю, вам двоим было бы полезно объединить усилия.