Чтение онлайн

— А что, если мы поговорим не под запись? — предложил я. — Я не буду вас цитировать и не упомяну ваше имя.

— Не знаю, — засомневался Хван. — Это всё равно звучит рискованно. Я вас даже не знаю, а вы просите довериться.

Этот танец мне приходилось исполнять много раз. Люди часто говорят, что не могут или не хотят говорить. Хитрость в том, чтобы использовать их гнев, давая ему безопасный выход. Тогда они заговорят.

— Всё, что я могу сказать: я гарантирую, что ваше имя не всплывет, — настаивал я. — На кону моя собственная репутация. Если я сдам источник, ни один информатор мне больше не доверится. Однажды я отсидел в тюрьме шестьдесят три дня, потому что отказался выдать имя источника.

Хван выглядел испуганным. Упоминание этого факта часто срабатывало с людьми, которые колебались.

— И что случилось потом? — спросил он.

— Судья в конце концов отпустил меня. Он понял, что имя я всё равно не назову.

Всё это было чистой правдой, но я опустил ту часть, где мой источник — Рэйчел Уоллинг — сама вышла и раскрыла себя. После этого продолжать держать меня под стражей за неуважение к суду не имело смысла, и судья меня освободил.

— Проблема в том, что если я заговорю, они поймут, что информация исходит от меня, — сказал Хван. — Они прочтут статью и скажут: «От кого еще это могло утечь?»

— Ваша информация будет использована только для понимания общей картины. Я не буду записывать на диктофон. Я даже могу не делать заметок. Я просто пытаюсь понять, как всё это работает.

Хван помолчал, принимая решение.

— Задавайте свои вопросы. Если они мне не понравятся, я не буду отвечать.

— Справедливо.

Я не особо продумывал, как буду объяснять свои намерения, если Хван согласится говорить — под запись или без. Теперь момент настал. Как хороший детектив, я не хотел выкладывать собеседнику все карты сразу. Я не знал его и не знал, кому он может передать информацию. Он боялся довериться мне, но и я должен был быть осторожен с доверием к нему.

— Позвольте мне начать с того, кто я и чем занимаюсь, — начал я. — Я работаю на новостном сайте под названием «FairWarning». Мы занимаемся защитой прав потребителей. Знаете, присматриваем за интересами маленького человека. Мне поручили изучить безопасность персональных данных и биологических материалов в сфере генетической аналитики.

Хван тут же презрительно фыркнул.

— Какая еще безопасность? — бросил он.

Мне захотелось записать эту фразу, потому что интуиция подсказывала: это идеальная первая цитата для статьи. Провокационная, цепляющая читателя. Но я не мог. У нас с Хваном был уговор.

— Похоже, служба безопасности «GT23» вас не впечатлила, — заметил я.

Вопрос был намеренно открытым. Он мог развить тему, если хотел.

— Дело не в лаборатории, — сказал Хван. — В моей лаборатории был жесткий порядок. Мы соблюдали все протоколы, и я докажу это в суде. Дело в том, что происходило потом.

— Потом? — подтолкнул я его.

— Куда уходили данные. Компании нужны были деньги. Им было плевать, куда всё это уходит, пока им платят.

— Когда вы говорите «они», вы имеете в виду «GT23»?

— Да, разумеется. Они вышли на биржу, и им нужно было больше выручки, чтобы поддерживать курс акций. Поэтому они открыли двери для всех. Они снизили планку.

— Приведите пример.

— Их слишком много, чтобы перечислять. Мы рассылали ДНК по всему миру. Тысячи образцов. Компании нужны были деньги, и никому не отказывали, если лаборатория была зарегистрирована в «FDA» или аналогичных органах в других странах.

— Значит, это всё было законно. Не то чтобы кто-то подъезжал на машине и говорил: «Мне нужна ДНК». Я не совсем понимаю ваше беспокойство.

— Сейчас там Дикий Запад. Генетические исследования могут пойти в стольких направлениях... Эта наука в младенчестве. А мы — я имею в виду компанию — не контролируем, что происходит с биоматериалом и как он используется, когда покидает наши стены. Отношение было такое: это проблема «FDA», а не наша. И позвольте вам сказать, «FDA» и пальцем не пошевелило.

— Хорошо, я понимаю, и не говорю, что это нормально, но разве анонимность не служила защитой? Я имею в виду, исследователи получали ДНК, но не личности участников, верно?

— Конечно, но суть не в этом. Вы мыслите настоящим. А как насчет будущего? Этой науке очень мало лет. Мы расшифровали геном целиком менее двадцати лет назад. Каждый день открывают что-то новое. Останется ли то, что анонимно сейчас, таковым через двадцать лет? Через десять? Или логины и пароли станут бесполезны? Что, если ваша ДНК и есть ваш идентификатор, а вы его уже отдали?

Хван поднял руку и указал пальцем в потолок.

— Даже военные, — сказал он. — Вы знали, что в этом году Пентагон запретил всем военнослужащим использовать наборы для сдачи ДНК из-за угрозы безопасности?

Я не видел этого отчета, но суть уловил.

— Вы предупреждали об этом руководство «GT23»? — спросил я.

— Конечно, предупреждал, — ответил Хван. — Каждый день. Я был единственным.

— Я читал иск.

— Я не могу говорить об этом. Даже не под запись. Мой адвокат...

— Я и не прошу. Но в иске сказано, что сотрудник, подавший на вас жалобу — Дэвид Шэнли, — подставил вас, чтобы получить вашу должность, и компания не стала проводить расследование.

— Это всё ложь.

— Я знаю. Я понимаю. Но мотив... Вы не думаете, что целью было заткнуть вам рот? Заставить замолчать по поводу отсутствия контроля за тем, куда уходит ДНК?

— Всё, что я знаю: Шэнли получил мою работу. Он солгал обо мне и получил мою гребаную работу.

— Это могло быть его наградой за то, что он выжил вас из компании. Они боялись, что вы станете информатором и поднимете шум.

— Мой адвокат затребовал документы компании. Электронные письма. Если это там есть, мы найдем.

— Давайте вернемся к тому, что вы говорили о продаже ДНК компанией. Можете вспомнить названия каких-нибудь лабораторий или биотех-компаний, которым продавали образцы?

— Их было слишком много, чтобы запомнить. Мы собирали био-пакеты почти каждый божий день.

— Кто был самым крупным покупателем ДНК? Помните?

— Не особо. Почему бы вам просто не сказать мне, что именно вы ищете?

Я долго смотрел на него. Я был искателем фактов. Я должен был прижимать карты к груди и не раскрывать их, пока не придет время выложить всё в статье. Но я чувствовал, что Хван знает больше, чем говорит, даже если сам этого пока не осознает. Я почувствовал, что мне нужно нарушить собственное правило и отдать, чтобы получить.