Чтение онлайн

– Например, вашингтонского сенатора.

Брови Прокейна удивленно поползли вверх.

– О, разве они знают об этом?

– Во всяком случае, догадываются.

– Это был совершенно продажный человек. Он уже умер. Но, прикованный к батарее, он поневоле вызывал жалость.

– Я успел прочесть только несколько страниц, – заметил я, – но от ваших журналов невозможно оторваться.

– Вы думаете, они могут заинтересовать широкого читателя?

– Несомненно.

Прокейн оживился.

– Пожалуй, их стоит опубликовать. К сожалению, это возможно лишь после моей смерти.

– Не раньше, – согласился я.

– Вы действительно думаете, что их опубликуют?

– Майрон Грин знаком с некоторыми издателями. Он все устроит.

– Если их опубликуют, – Прокейн скромно потупил глаза, – то книгу могут экранизировать?

– Конечно, – я с трудом удержался от улыбки. Он помолчал.

– Главную роль мог бы сыграть Стив Макквин, или Брандо…

Открывшаяся дверь прервала рассуждения Прокейна. В кабинет вошли Джанет Вистлер и Майлс Уайдстейн. К моему разочарованию, Уайдстейн совершенно безответственно отнесся к такому важному событию, как кража миллиона долларов, надев твидовое пальто спортивного покроя, серый шерстяной костюм и рубашку с открытым воротом. Правда, его башмаки белели каучуковыми подошвами. В руке он держал черный плоский «дипломат». Поздоровавшись с нами, Уайдстейн поставил его на пол.

Джанет Вистлер пришла в темном брючном костюме и невыразительных черных туфлях. По внешнему виду они напоминали молодую пару, направляющуюся в ближайший магазин за продуктами.

Они сели, и Джанет ответила отказом на предложение Прокейна что-нибудь выпить. Уайдстейну он ничего не предлагал.

– Я звонил вам вчера ночью, чтобы рассказать о встрече с детективами, – сказал Прокейн. – Я пришел к выводу, что их интерес к моей особе не должен помешать нам в выполнении наших планов.

– Это дело начинает обрастать трупами, – заметил Уайдстейн.

– Прошлой ночью мы уже обсудили этот аспект. – ответил Прокейн. – Я упомянул об этом только потому, что у Сент-Айвеса могли возникнуть какие-нибудь идеи.

– Только одна, – ответил я, – Те, кто убил Бойкинса и Пескоу, могли зарезать и Франна.

– Да, это логичное предположение, – кивнул Прокейн. – Они же намереваются украсть миллион долларов и возложить вину на нас.

– Я не понимаю, как вы собираетесь удержать их от контактов с торговцами наркотиками, даже если вам и удастся опередить их в краже миллиона.

Они переглянулись.

– Я думаю, мистер Сент-Айвес, – сказал Прокейн, – что о каждой последующей стадии нашего плана вы будете узнавать в самый последний момент. Я уверен, вы понимаете, почему. Но позвольте вас уверить, что нами приняты все меры предосторожности, – он повернулся к Джанет. – Вы звонили в аэропорт?

– Да. Самолеты вылетают точно по расписанию.

Прокейн взглянул на часы.

– Лимузин у дома?

– Мы в нем приехали, – ответил Уайдстейн.

– Думаю, нам пора. Прошу вас, Майлс.

Уайдстейн поднял черный «дипломат» и открыл его. На черном бархате, каждый в отдельной выемке, лежали четыре пистолета, длина ствола каждого из которых не превышала и шести дюймов.

Право первого выбора получила Джанет Вистлер. Она взяла пистолет, убедилась, что он заряжен, и бросила его в сумочку.

– Это семизарядные «вальтеры», мистер Сент-Айвес, – пояснил Прокейн. – Модель тридцать первого года, хотя эти пистолеты изготовлены совсем недавно, – он сунул пистолет во внутренний карман пиджака. Вероятно, Прокейн шил костюм у опытного портного, потому что на пиджаке не появилось никаких выпуклостей.

Уайдстейн повернулся ко мне.

– Сент-Айвес, – он протянул «дипломат».

– Благодарю, – ответил я, – Я этим не пользуюсь.

Черный «кадиллак», двойник нью-йоркского собрата, встретил нас в Национальном аэропорту Вашингтона. Над Потомаком плыли низкие облака, предвещая мокрый снег. В Вашингтоне мне вечно не везло с погодой. Я попадал сюда или в пронизывающий холод, или в нестерпимый зной.

Прокейн посмотрел на облака и повернулся к Джанет.

– К пяти вечера должно проясниться, – сказала она.

Я спросил у Прокейна, почему он интересуется осадками.

– Если пойдет снег, все отменяется, – ответил тот.

– Снега не будет, – вмешался в наш разговор словоохотливый водитель, – Мой нос чувствует снег за три дня. Снега не будет.

Мы ехали на восток по авеню Независимости. Справа, в леске, показалось какое-то здание, отдаленно напоминающее греческий храм.

– Что это? – спросил Прокейн у водителя.

– Мемориал погибшим во Второй мировой войне. Их имена выбиты в камне. Всех убитых американцев.

– Красивое здание, – кивнул Прокейн.

– А это мемориальный комплекс Линкольна, – продолжал водитель. – Очень знаменитый.

Мы мчались по широкому шоссе, отделявшему Центр искусств имени Кеннеди от Потомака. Рядом с Центром располагался жилой комплекс Уотергейт, самая дешевая однокомнатная квартира которого стоила сорок четыре тысячи долларов, а цена за трехкомнатную, с камином и видом на реку, достигала ста пятидесяти тысяч.

Вскоре «кадиллак» свернул направо и, увидев знакомый ресторан «Райв Гоше», я понял, что мы въехали в Джорджтаун. Минут десять мы петляли по узким улочкам, обсаженным аккуратно подстриженными деревьями. Последний поворот на Эн-стрит и, проехав два или три квартала, водитель остановил «кадиллак» у трехэтажного кирпичного особняка, выкрашенного белой краской.

– Если я не ошибаюсь, Джон Кеннеди жил на этой улице, когда был сенатором? – спросил я.

– Да, в следующем квартале, – ответил Прокейн и велел водителю приехать ровно в десять вечера. Он поднялся по ступенькам, достал ключ, вставил его в замок и открыл дверь.

– Это вы, мистер Прокейн? – послышался из глубины дома женский голос.

– Да, – ответил он и повернулся ко мне. – Это моя домоуправительница, миссис Вильямс. Она прилетела вчера, чтобы подготовить дом к нашему приезду.

В холл спустилась негритянка лет пятидесяти пяти в строгом темном платье и белоснежном фартуке. Прокейн представил ее мне и, взяв наши пальто, она повесила их в стенной шкаф.

– Кого вы ждете к обеду? – спросила она.

– Кроме нас, никого не будет, – ответил Прокейн и пригласил пройти в гостиную, освещенную старинным канделябром со свечами. Пол покрывал восточный ковер, чей почтенный возраст, как минимум, не уступал канделябру. По стенам висели портреты давно умерших людей, потемневшие от времени, над каминной доской – большое зеркало в золоченой раме. Домоуправительница последовала за нами.