Чтение онлайн

Предупреждение о присутствии на вечере предателя вызывает недоумение учеников – им казалось, что здесь все свои. Христос показывает, что именно такое предательство – от близкого друга – было предуказано в Ветхом Завете: «Да сбудется Писание: ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту свою» (Ин. 13: 18, ср.: Пс. 40: 10: «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на Меня пяту свою»). На Востоке изощренной формой предательства, предельной подлостью считалось предать друга, с которым разделял трапезу. Само трапезное общение есть признак дружбы; с другой стороны, если хочется сохранить себя от злого влияния другого человека, то, как советует ап. Павел в Первом послании к коринфянам, «с таким даже и не есть вместе» (1 Кор. 5: 11). В Псалтири такое предательство воспринимается как самая горькая обида: «Посреди его пагуба; обман и коварство не сходят с улиц его. Ибо не враг поносит меня – это я перенес; не ненавистник мой величается надо мною, – от него я укрылся бы, но ты, который был для меня то же, что я, друг мой и близкий мой» (Пс. 54: 12–14) [404] . Но в то же время каждый из учеников, услышав о предателе, спросил Христа: «Не я ли, Господи?» (Мф. 26: 22), понимая немощь своей любви и боясь непосильности усвоения жизнью слов Христовых.

«Когда же Он умыл их ноги и взял одежду Свою и возлег снова» (Ин. 13: 12). Снятие Господом с Себя одежды и затем облачение в нее символизирует добровольную жертву и воскресение: «Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее. Сию заповедь получил Я от Отца Моего» (Ин. 10: 17–18). Все евангелисты отмечают, что перед распятием с Христа была снята одежда, которую воины поделили между собой с помощью жребия. Ап. Иоанн видит в этом исполнение слов мессианского 21-го псалма: «Разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий» (Ин. 19: 24).

Попытку выяснить, кто собирается предать Христа, предпринимают апп. Петр и Иоанн: Петр, видимо сидящий в отдалении, знаком просит Иоанна спросить, кто это. Кусок хлеба, поданный Иисусом Иуде, был «знаком» лишь для Иоанна – в этом жесте для участников вечери не было ничего необычного, это обычный способ раздавать хлеб гостям. В Иуде этот жест мог бы пробудить добрые чувства, но как в Ветхом Завете великие чудеса только ожесточали сердце фараона, так в Иуде доброе Христово обращение, что страшно, активизирует злое намерение: «И тогда, после этого куска, вошел в него сатана» (Ин. 13: 27) – «найдя сердце его, как бы некоторую открытую настежь дверь, лишенным предохранительного бодрствования, и ум увидав отворенным и весьма готовым уже к охотному совершению того, чего желал и о чем размышлял» [405] . Грех предательства в этот момент уже совершен – сердце Иуды было свободно отдано сатане, ум порабощен страстью, оставалось только внешне довести предательство до конца. Свт. Кирилл Александрийский, как и многие другие святые отцы, считает поданный Христом кусок евхаристическим: Иуда «быстро уходит для исполнения воли диавола и как ужаленный выскакивает из дома. Ничего выше корыстолюбия он совсем не видит, и, что странно, мы не видим никакой пользы для него от Евхаристии, очевидно благодаря присущему ему неудержимому влечению к стяжанию (денег)» [406] . Но Господь при этом как будто торопит Иуду: «что делаешь, делай скорее», то есть, даже будучи подчиненным диаволу, Иуда не может предать Спасителя без Его согласия и веления – час страданий Христовых наступит в свое время.

Когда Иуда вышел, никто из учеников не заподозрил ничего плохого. Апостолы предположили, что Иисус послал Иуду кое-что купить к ужину, или чтобы он дал что-нибудь нищим, как и положено было по обычаю, ради чести праздника, делиться с бедными [407] .

Замечание евангелиста: «И была ночь» (Ин. 13: 30) – указывает не только на ночь как время, но и, с характерной для четвертого Евангелия духовной символикой, на греховный мрак в душе Иуды: «Егда славнии ученицы на умовении Вечери просвещахуся, тогда Иуда злочестивый сребролюбием недуговав омрачашеся, и беззаконным судиям Тебе праведнаго Судию предает…» [408] Тьма и ночь указывают также на временную и призрачную победу диавола, которую предсказал Иисус: «Приходит ночь, когда никто не может делать. Доколе Я в мире, Я свет миру» (Ин. 9: 4–5).

Надо отметить и проникновение возлюбленного ученика в тайну страдающего Мессии. Ясно узнав о предателе, ап. Иоанн смог принять и сохранить эту тайну Любимого Учителя, не назвав предателя ученикам, в том числе жаждущему указания на предателя Петру. Ясно выраженный в Евангелиях горячий характер ап. Петра дает основание думать, что, узнай он об Иуде, предатель уже не покинул бы горницу, а час Христов не наступил бы в свое время.

В завершение вечери Господь предупредил учеников о соблазне, который настигнет их в самое ближайшее время: «Тогда говорит им Иисус: все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь, ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы стада; по воскресении же Моем предварю вас в Галилее» (Мф. 26: 31). Апостол Петр, а на волне его решимости и другие ученики стали всячески отрицать возможность впадения в искушение, даже после конкретного пророчества Петру о троекратном отречении: «Петр сказал Ему в ответ: если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь. Иисус сказал ему: истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня. Говорит Ему Петр: хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя. Подобное говорили и все ученики» (Мф. 26: 31–35). Свт. Иоанн Златоуст видит в реакции Петра на предупреждения Христа об отречении самонадеянность, постепенно дошедшую до гордости [409] . Чтобы остановить поток неразумной самоуверенности, Господь открывает Петру источник и глубину грозящей опасности: «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих» (Лк. 22: 31–32). Те внешние скорби, которые они претерпели до этого, не идут ни в какое сравнение с тем, что их ожидает, когда Христа рядом не будет, а ученики станут основным объектом козней диавола. Слова Христа напоминают диалог Бога с диаволом в начале Книги Иова (Иов. 1–2). Господь не раз показывал ученикам, что Его служение направлено на сокрушение силы диавола, сейчас Он говорит, что и они сами причастны этой борьбе и основная опасность грозит ученикам не со стороны восставших на Христа иудеев, а от духа тьмы, покушающегося отлучить их от Христа через страсти, смущения, страхи и прельщения. Но одной решимости все перенести ученикам будет недостаточно. Помощь в испытании окажет им Сам Христос («но Я молился о тебе…»). Обетование о помощи относится ко всем, но Господь обращается преимущественно к решительному и пылкому Петру, «чтобы тронуть его и показать, что его падение опаснее падения прочих» [410] . Почему же, несмотря на молитву Христа, Петр потом все-таки отрекся? Господь попустил Петру отречься, чтобы исцелить от объявшей его гордости [411] . Во дворе первосвященника, куда любовь ко Христу и ревностный нрав и мужество довели Петра, в отличие от большинства учеников, все это его оставляет и заменяется безмерным страхом смерти, так что он отступает от Христа от случайных подозрений какой-то девицы. Но молитвами Христа Петр был сохранен от совершенного падения. Его троекратное отречение привело его в раскаяние, не покидавшее его, как говорит церковное Предание, всю жизнь, так что он горько плакал всякий раз, как слышал пение петуха.

Всех учеников Господь настраивает на предстоящие опасности: «Сказал им: когда Я посылал вас без мешка и без сумы и без обуви, имели ли вы в чем недостаток? Они отвечали: ни в чем. Тогда Он сказал им: но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму; а у кого нет, продай одежду свою и купи меч; ибо сказываю вам, что должно исполниться на Мне и сему написанному: и к злодеям причтен. Ибо то, что о Мне, приходит к концу» (Лк. 22: 35–37). Слова о мечах, которые отныне нужны апостолам, это приточный образ, указывающий на требуемое от них состояние «полной боевой готовности» к духовной брани. Этот образ христианина как воина будет развит ап. Павлом: «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять» (Еф. 6: 11–13). Вполне облечься «во всеоружие Божие» ученики смогут после Пятидесятницы и дарования Духа, в ближайших же событиях, когда Учитель претерпит поругание и смерть, им надо сохранить Ему верность, несмотря на соблазн уничижения. Впрочем, ученики не поняли Христа, что видно из слов о наличии у них двух мечей (Лк. 22: 38), поэтому Господь остановил их, сказав: «Довольно», то есть «хватит об этом».

Прощальной беседой Господа Иисуса Христа (Ин. 13: 31–16: 33) с учениками завершается Тайная вечеря. В конце 13-й главы кратко обозначены темы дальнейшей беседы: взаимное прославление Сына и Отца, отшествие Христа – разлука с учениками, дарование новой заповеди любви. Кроме того, в конце этой главы и начале беседы звучит самоуверенное заявление ап. Петра о готовности разделить путь Христов и предсказание Господа о троекратном отречении верховного апостола.

Господь начинает со слов о взаимном прославлении: «Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем» – смерть Христа, как исполнение заповеди Отца, приведет к прославлению и Сына и Отца. В силу взаимопребывания Отца в Сыне, все, что происходит с Сыном, распространяется и на Отца. О прославлении говорится как об уже совершившемся: «Ныне прославился» – в силу неизбежности страданий и смерти, чему способствовал уход предателя в ночь.

«Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, [так] и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13: 34–35). Сама заповедь ненова: в Ветхом Завете (см.: Лев. 19: 18) была заповедь любить ближнего как самого себя. В чем новизна Христовой заповеди любви? Старая заповедь о Христе лишь во Христе получает свое исполнение и лишь во Христе может быть исполнена – это и сообщает ей новизну. «Как Я возлюбил вас». Как возлюбил? – до смерти. Примером и идеальным образом любви является жертвенная любовь Христа. Господь призывает Своих учеников любить «друг друга» – христианская община должна быть тем местом, где любовь Христова должна проявляться в первую очередь.

Смущенных и испуганных Его словами учеников Господь торжественно призывает к вере: «Веруйте в Бога и в Меня веруйте» (Ин. 14: 1) – как единственному средству преодолеть печаль и правильно осмыслить грядущие испытания и разлуку. Господь призывает принять Его как единственный путь спасения, единственный путь к Отцу: «Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14: 6).

Служение Господа Иисуса Христа было самым полным откровением Бога Отца, поэтому, продолжая, Господь говорит, что апостолы уже смогли увидеть Отца и узнать Его: «И отныне знаете Его и видели Его» (Ин. 14: 7). На недоумение учеников, как это было возможно, Господь опять отвечает призывом к вере: «Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне». Свидетельством единства Отца и Сына для учеников и для всех людей являются дела Христовы – великие чудеса, явившие славу Его как Сына Божия: «Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне; а если не так, то верьте Мне по самым делам» (Ин. 14: 10–11).

Далее Господь, утешая и укрепляя апостолов, обещает, что, если они будут верить в Него, они также смогут сотворить дела (= чудеса), которые Он творил: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду» (Ин. 14: 12). Все служение Христово подтверждает Его единство с Отцом. Если ученики в будущем получат возможность творить те же дела, это станет возможным в силу соединения их с Отцом и Сыном – в Духе Святом. Чудеса, в изобилии творимые учениками, станут свидетельством этого нового союза. Собственно, это надо признать центральной темой Прощальной беседы – вступление учеников в единство с Сыном, а значит, и с Отцом: «Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас» (Ин. 14: 20). В силу этого соучастия в жизни Святой Троицы все то, что мог сделать ранее лишь один Сын, теперь становится служением учеников. Дела, которые сотворят верующие, будут «больше» дел Иисуса Христа, то есть их количественно будет больше, и они будут совершаться по всему миру. Сын уходит к Отцу, но ученики, в которых пребывает Христос, будут продолжать Его служение и творить Его дела.

Как евангельские знамения были ответом Отца на обращение Сына, так и ученики, знающие Отца и Сына, получат все, о чем бы ни попросили: «И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне. Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю» (Ин. 14: 13, 14).

Речь здесь идет не обо всем на свете, а только о тех делах, которые прославят Отца (Ин. 14: 13). В своем Первом послании апостол Иоанн напишет об этом: «И вот какое дерзновение мы имеем к Нему, что, когда просим чего по воле Его, Он слушает нас. А когда мы знаем, что Он слушает нас во всем, чего бы мы ни просили, – знаем и то, что получаем просимое от Него» (1 Ин 5: 14–15). Бог всегда исполнит прошение, соответствующее Его замыслу: «Просить в чье-либо имя, значит, просить, как бы заступая самого носителя этого имени и представляя его собою, или наоборот: как бы его поставляя на свое место и для него домогаясь исполнения просьбы. Просить в чье-либо имя или исполнять просьбу во имя кого-либо – значит, говоря кратко, не отличать в данном случае просящего от того, во имя кого он просит, как бы принимая их за одно лицо и именно – за то лицо, во имя которого просьба приносится. И поэтому во имя Господа молится тот, кто, молясь ко Отцу, как бы становится на место Самого Господа, как бы сливает свою личность с Его. Молитва во имя Господа предполагает, таким образом, теснейшее нравственное единение с Ним, при котором не столько мы сами, сколько Сам в нас – и живет, и мыслит, и желает, и молится» [412] . Именно поэтому всякое прошение учеников будет исполнено: Отец не может отказать Сыну, живущему в учениках, а с другой стороны, и они, в силу этого союза, не могут попросить ничего противного воле Отца.