Чтение онлайн

Усмшка еще разъ скользнула по устамъ князя Ларіона.

— Является къ обду, и то не всегда; цлый день въ театр,- пилитъ, мажетъ и клеитъ.

— Онъ какъ есть — фанатикъ! засмялся Ашанинъ.

— Да, сказалъ на это серьезнымъ тономъ князь, — черта рдкая у насъ, и всегда говорящая въ пользу человка… Что же ты стоишь, милый мой, онъ глянулъ на ямщика;- възжай!..

— Куда прикажете подъхать? спросилъ Ашанинъ.

— Я вамъ укажу.

Онъ вошелъ съ молодыми людьми на дворъ, и направился къ одному изъ флигелей.

— Мн говорила почтенная Софья Ивановна, что вы изъ Петербурга бжали? обратился онъ снова къ Гундурову, очевидно вызывая молодаго человка на откровенный разсказъ.

Гундурову нечего было скрывать; къ тому же этотъ, казавшійся ему въ дтств «суровымъ», человкъ влекъ его къ себ теперь своею привтливостью и обаяніемъ какого-то особаго изящества всей своей особы. Онъ передалъ ему въ короткихъ словахъ все то, что уже извстно нашему читателю.

Князь слушалъ внимательно, медленно подвигаясь впередъ и глядя не на него, а куда-то въ сторону, совершенно, казалось, безстрастными глазами; только по изгибу его губъ змилось какое-то едва уловимое выраженіе печали…

Гундуровъ давно замолкъ когда онъ, остановившись посреди двора, проговорилъ вдругъ почти строго:.

— Главное — душевная бодрость!.. Мн недавно показывали стихи… съ большимъ талантомъ и горечью написанные, — вы ихъ врно знаете? — тамъ говорится: «Разбейтесь силы, вы не нужны». [1] … Не врьте, не отдавайтесь этому! Вы молоды!.. Рано-ли, поздно-ль, силы эти — он пригодятся… И также внезапно перемняя тонъ:- это кажется, у васъ въ водевил въ какомъ-то поется, — князь обернулся на Ашанина:- «Не все-жь на неб будетъ дождь, авось и солнышко проглянетъ!..»

— Не помню-съ, а съ моралью согласенъ! отвчалъ смясь Ашанинъ, — даже всю дорогу отъ Москвы сюда проповдывалъ ее Гундурову… И если ваше сіятельство не откажете въ вашемъ согласіи, мы ее тотчасъ же приложимъ къ длу?

— Что такое? спросилъ, слегла нахмурясь, князь.

— Я уговариваю Сережу принять участіе въ нашихъ спектакляхъ здсь, и именно сыграть роль Гамлета, которую онъ наизусть знаетъ и страстно любитъ…

Князь поднялъ вопросительно глаза на Гундурова, затмъ перевелъ ихъ на Ашанина, впившагося въ него, въ свою очередь, своими выразительными черными глазами, и тотчасъ же сообразилъ въ чемъ дло…

— Это прекрасная мысль, Сергй Михайловичъ, поощрилъ онъ его, — и затя Аглаи Константиновны приметъ такимъ образомъ совсмъ иной, серьезный характеръ…

— А ужь какая Офелія будетъ у насъ княжна Елена Михайловна! вскликнулъ, торжествуя, Ашанинъ.

Подъ нависшими вками князя Ларіона что-то мгновенно сверкнуло — и погасло…

— Офелія… дда… она дйствительно… проговорилъ онъ какъ бы думая о чемъ-то другомъ, и не глядя на нашихъ друзей…

Онъ опять остановился.

— Такъ вы хотите играть Гамлета, молодые люди?… Я видлъ Гамлета на всхъ сценахъ Европы, и между прочимъ въ Веймар въ то еще время когда Гёте былъ тамъ директоромъ театра, заговорилъ князь посл минуты молчанія съ какимъ-то внезапнымъ оживленіемъ, — и, признаюсь вамъ, выходилъ каждый разъ изъ театра неудовлетворенный… Вдь это удивительное произведеніе, господа, и невообразимо сложный типъ, и Гизо совершенно справедливо сказалъ, что два вка не успли еще исчерпать всю его глубину…

— Да, это врно, воскликнулъ Гундуровъ, — и потому, можетъ быть, онъ такъ и манитъ, такъ и влечетъ къ себ, что каждый подступающій къ нему находитъ въ немъ какъ бы личныя, родственныя ему черты…

— И можетъ быть именно вслдствіе этого, замтилъ въ свою очередь князь Ларіонъ, — онъ въ исполненіи такъ рдко удовлетворяетъ всхъ… У васъ подходящая къ типу наружность, прервалъ онъ себя, оглядывая Гундурова, — блокурое, блдное лице, задумчивый обликъ, — князь усмхнулся:- тонки слишкомъ!.. Замтьте, какъ глубоко и врно схвачено это у Шекспира: Гамлетъ — натура вдумчивая, рефлективная, — «мечтанью преданный безмрно,» какъ сказалъ когда-то Пушкинъ про современнаго человка, къ которому Гамлетъ такъ удивительно, такъ невроятно близокъ, что самъ Гейне, его ближайшій представитель, не ближе къ нему; такіе люди мало подвижны, склонны къ раннему ожиренію, онъ тяжелъ на подъемъ, страдаетъ астмомъ, — помните сцну поединка? — «Онъ толстоватъ и дышетъ коротко,» [2] говоритъ прямо его мать о немъ… Попробуйте, попробуйте себя на этой роли! какъ-то вдругъ оборвалъ князь, словно уставъ или не желая продолжать.

Гундуровымъ овладло смущеніе.

— Вы, я вижу, такой знатокъ, князь, проговорилъ онъ робко, — что я, мн кажется, никогда не осмлюсь выйти передъ вами…

— А вы какъ-же-съ, — и князь съ тмъ же строгимъ, почти повелительнымъ выраженіемъ, съ какимъ онъ глядлъ внушая Гундурову бодрость духа, взглянулъ на него опять, — вы бы хотли играть для тхъ, которые аза въ глаза не понимаютъ?… Такихъ у васъ будетъ полна зала, — можете быть спокойны!..

— Не слушайте его, князь, — Ашанинъ замахалъ руками, — я слышалъ не разъ какъ онъ читаетъ роль, и заране увряю васъ что онъ удовлетворитъ васъ боле чмъ вс слышанные вами въ Европ актеры!..

— Врю! искреннимъ тономъ отвчалъ князь Ларіонъ на эту наивную пріятельскую похвальбу;- врю, какъ бы про себя повторилъ онъ, — потому что одна изъ принципіальныхъ чертъ этого характера, его колебанія и неустой, никому, кажется, такъ не понятна какъ русскому человку…

— Который, подхватилъ на лету со смхомъ Ашанинъ, — «на вс руки,» какъ сказалъ Брюловъ, «но вс руки коротки»!..

— Да-съ, сухо отвтилъ князь, — только объ этомъ, пожалуй, скоре въ пору плакать чмъ смяться…

Коляска молодыхъ людей подъхала тмъ временемъ къ крыльцу флигеля, у котораго они сами съ княземъ теперь остановились, и слуга Сергя Михайловича принялся стаскивать съ козелъ привязанный тамъ чемоданъ Ашанина.

— Потрудись, любезный, сказалъ ему князь, — зайти сюда къ дежурному, направо, и разбуди его, чтобъ онъ шелъ съ ключами скоре комнаты отворять. Какъ вамъ удобне, господа, вмст или порознь?

— Вы извините меня, князь, сказалъ Гундуровъ, — но я никакъ не разсчитывалъ встртиться съ вами, и потому у насъ положено было съ Ашанинымъ, что я его только довезу сюда, а самъ тотчасъ-же отправлюсь къ тетушк, которую еще не видалъ…

— Вы всегда успете выпить здсь чашку чаю, прервалъ его князь Ларіонъ;- вамъ до Сашина никакъ не боле часа зды, а теперь — онъ вынулъ часы — половина седьмаго. Софья Ивановна, при всхъ ея качествахъ, примолвилъ онъ шутливо, — не иметъ вроятно моей привычки вставать зимою и лтомъ въ пять часовъ утра…

— Зимою и лтомъ! даже вскрикнулъ Ашанинъ.

— Точно такъ-съ, — и совтую всмъ длать тоже. Самъ я веду этотъ образъ жизни съ двадцати-пяти лтняго возраста, по совту человка котораго я близко зналъ и высоко цнилъ, — Лафатера, и до сихъ поръ благословляю его за это… А вотъ и дежурный!.. Показать господамъ комнаты и подать имъ чаю и кофе куда они прикажутъ!.. Вашъ пріятель, господа, живетъ тутъ-же, въ этомъ флигел… Я не прощаюсь съ вами, Сергй Михайловичъ, примолвилъ князь, — но вы мн дозволите докончить мою ежедневную двухчасовую прогулку, — это также составляетъ conditionem sine qua non моей гигіены.

И кивнувъ молодымъ людямъ онъ удалился.

— Да, онъ дйствительно очень уменъ и образованъ! молвилъ Гундуровъ, подымаясь съ Ашанинымъ по лстниц, вслдъ за бжавшимъ впереди слугою.

— И ядовитъ! примолвилъ его пріятель;- замтилъ ты какъ онъ кольнулъ меня моимъ ничего недланьемъ?… Что-жь, вдругъ глубоко вздохнулъ красавецъ, — онъ правду сказалъ: плакать надъ этимъ надо, а не смяться!..

Гундуровъ улыбнулся, — ему не въ первые приходилось слышать эти ни къ чему не ведшія никогда самобичеванія Ашанина….