Чтение онлайн

Вс разсмялись невольно; барышня разсердилась было, но вдругъ расхохоталась сама:

— Знаете что, на васъ и сердиться нельзя! Вы все равно что тотъ красный попугай у княгини, который, какъ только кто мимо пройдетъ, и начинаетъ самымъ глупымъ образомъ кричать: а-ра, а-ра!.. Что онъ кричитъ, что вы грубите — совершенно все одно!..

— Браво, браво! зааплодировалъ ей Ашанинъ, — такъ ему и нужно, пугал огородному!..

Вальковскій сконфуженно только покосился на нихъ…

Большая входная въ залу дверь, прямо противъ сцены, отворилась. На порог ея показался князь Ларіонъ. Онъ усплъ кончить свою прогулку и переодться, и въ смнившемъ его длинный сюртукъ свтломъ, по лтнему, утреннемъ туалет казался теперь еще моложе, чмъ въ первую минуту его встрчи съ нашими друзьями.

— Кня-азь! вскрикнула завидвъ его Ольга Елпидифоровна, — къ намъ, къ намъ, милости просимъ!..

— Да къ вамъ какъ въ Царство Небесное пройти мудрено! смялся онъ, пріостановившись передъ растянутыми на полу декораціями.

— А я вашимъ ангеломъ хранителемъ буду, проведу! крикнула она ему, сбжала опрометью со сцены въ залу, къ великому ужасу Вальковскаго, и подобравъ на сей разъ осторожно свои юпки, стала пробираться на кончикахъ нсколько грубоватыхъ формою, но тщательно обутыхъ ногъ по еще не загрунтованнымъ краямъ полотна.

Она добралась до князя, просунула свою руку подъ его руку, слегка прижалась къ нему и, глядя на него снизу вверьхъ со своею вызывающею улыбкою, проговорила полушопотомъ:

— Милый, милый князь, какъ бы я хотла быть въ самомъ дл вашимъ ангеломъ хранителемъ?.. Но вы сами ангелъ? Вы такой, добрый, умный, ну милый, совсмъ милый!

— Вы находите? разсянно отвтилъ онъ, глядя не на нее, а на сцену и прищуривъ для этого свои нсколько близорукіе глаза.

— Еге, вотъ она куда бьетъ! сказалъ себ Ашанинъ, отъ зоркаго взгляда котораго ничто не ускользало, — и подошелъ къ Надежд едоровн, сидвшей у кулисы нсколько поодаль отъ стола, за которымъ княжна и Гундуровъ пили чай, а «фанатикъ» пожиралъ булки одну за другою.

— Такъ вы такъ таки ршительно отказываетесь отъ роли? сказалъ онъ.

Она приподняла на него свои большіе, печальные глаза:

— Я вамъ сказала, я не играла никогда… И не хочу наконецъ!.. съ внезапной ршимостью промолвила она.

— Даже если бы я васъ очень, очень объ этомъ просилъ? вкрадчиво и мягко проговорилъ нашъ Донъ-Жуанъ, глядя на нее не отрываясь.

Некрасивое лице бдной двы слабо зарумянилось подъ этимъ неуступчивымъ взглядомъ.

— Боже мой, отвчала она не сразу и какъ бы перемогая пронимавшую ее дрожь, — какой вы удивительный человкъ!.. Къ чему вамъ я!.. Заставьте… — вы все можете! вырвалось у нея, — заставьте играть эту безстыдную двчонку, отъ которой вы уже безъ ума! И она презрительнымъ движеніемъ указала на востроглазую барышню, медленно подвигавшуюся къ-сцен объ руку съ княземъ Ларіономъ.

— Я безъ ума! невиннйшимъ тономъ воскликнулъ Ашанинъ;- помилуйте, я въ первый разъ отъ роду вижу ее сегодня, и даже кто она, — не знаю…

— Она дочь здшняго исправника Акулина, нехотя объявила Надежда едоровна.

— И, какъ кажется по части князь-Ларіонъ Васильевича… не договорилъ Ашанинъ.

— Какъ видите! Я и не воображала никогда, воскликнула перезрлая двица, — чтобы можно было быть такою дерзкою кокеткой въ ея годы!..

— Что-же, это не дурно, Надежда едоровна!

— Да, съ горечью возразила она, — я знаю, вамъ такія нужны, только такія и нравятся!

— И такія нужны, и такія, это точно! поддакнулъ онъ, поддразнивая ее.

— Знаете, заговорила она посл минутнаго молчанія, страстно и въ тоже время злобно взглянувъ на него, — я не понимаю какъ можетъ женщина ршиться полюбить васъ!

— Такъ никто-же изъ нихъ и не ршается, Надежда едоровна! смиренно вздохнулъ на это Ашанинъ, — вы сами знаете, ну, кто меня любитъ?…

— Подите вы отъ меня! проговорила она, отворачиваясь — и невольно усмхнулась.

— А все же вы Гертруду играть будете! заключилъ онъ, торжествуя…

Она не отвчала.

Тмъ временемъ княжна Лина и Гундуровъ вели слдующій разговоръ.

— Когда мн Ольга сказала, что monsieur Ашанинъ пріхалъ съ какимъ-то еще молодымъ человкомъ, я тотчасъ же догадалась, что это непремнно вы, говорила она.

Онъ изумился:

— Почему-же такъ, и какъ могли вы знать обо мн, княжна?

— Я знаю чрезъ m-r Ашанина, который безпрестанно говорилъ намъ о васъ зимою, — Лина усмхнулась, — что вы его другъ, а ваша тетушка сказала намъ что вы должны на дняхъ пріхать изъ Петербурга.

— Вы знаете мою тетушку? еще боле удивленъ былъ Гундуровъ.

— Да. Мы были у нея съ maman. Дядя давно съ нею знакомъ и очень любитъ ее, а теперь повезъ и насъ. Она и папа покойнаго хорошо знала. Я очень рада, что съ нею познакомилась, промолвила княжна съ какимъ-то особымъ оттнкомъ серьезности.

— И я понимаю васъ, съ увлеченіемъ сказалъ Гундуровъ, — тетушка моя чудесная женщина!..

Она отвела голову отъ чашки, низко наклонясь къ которой прихлебывала чай своими свжими губами:

— Вы это очень хорошо сказали! съ ласковой улыбкой проговорила она.

У нея были какіе-то лебединые, медленные — какъ медленна была и ея рчь — повороты шеи, которые приводили въ восторгъ Гундурова. — Какая эта дивная вещь, женская грація! думалъ онъ.

— Я сказалъ что чувствую, произнесъ онъ громко; — я не помню ни отца, ни матери; тетушка съ пеленъ возрастила меня, спасла мое наслдство отъ гибели… Я ей всмъ, обязанъ!..

Княжна сочувственно покачивала своею осненною золотистыми косами головкою:

— Она именно на меня такое впчатленіе произвела, ваша тетушка, что она думаетъ и поступаетъ хорошо…

— Какъ это ужасно, начала она, помолчавъ, опять, — что васъ за границу не пустили!..

— Да! и глаза Гундурова мгновенно заискрились, — это ударъ для всего моего будущаго! И за что, за что? вскликнулъ онъ въ неудержимомъ порыв; — оторвали человка отъ всего что было для него жизнью, связали по рукамъ и по ногамъ…

Онъ не договорилъ. Княжна внимательно поглядла на него…

— Я, тихо промолвила она, — все жила за границей, до сихъ поръ, сужу по тамошнимъ понятіямъ, — тамъ даже никому въ голову не придетъ, чтобъ можно было такъ поступить съ невиноватымъ человкомъ… Знаете, я очень люблю мое отечество, и такъ рада что мы наконецъ въ Россіи! Но это ужасно когда