Чтение онлайн

Теперь представим себе, что 10 ноября 1983 года они пускаются в путь. Через несколько дней они добираются до конца проселочной дороги, выгружают свои вещи, прощаются с водителем фразой наподобие «до свидания», и потом, одев рюкзаки начинают подъем на один из горных хребтов, пересекающих с наклоном к западу, Лакандонскую сельву. Через несколько часов дороги с 25 килограммами веса за спиной, они уже глубоко в горах разбивают свой первый лагерь. Да, может быть в этот день было холодно и даже шел дождь.

Сегодня, 20 лет назад, под гигантские деревья спускается ночь, и при помощи карманных фонариков эти мужчины и женщины натягивают на веревки клееночную крышу, привязывают гамаки, ищут сухие дрова и поджигая кулек из целлофана разводят костер. При его свете командир записывает в походный дневник нечто вроде: «17 ноября 1983 г. Столько-то метров над уровнем моря. Дождливо. Разбит лагерь. Без новостей.» В верхней левой части листа, на котором он пишет, появляется название этой первой остановки в путешествии, которое как всем известно, обещает быть очень долгим. Не было никакой особенной церемонии, но в этот день и в этот час была создана Сапатистская Армия Национального Освобождения.

Наверняка кто-то предложил для этого лагеря какое-то название. Мы этого не знаем. Нам известно только, что эта группа состояла из 6 человек. Первые 6 повстанцев, пять мужчин и одна женщина. Из этих 6, трое были метисами и трое — индейцами. Пропорция 50 % метисов и 50 % индейцев в наших рядах не повторялась больше в течение всех 20 лет истории САНО, впрочем как и пропорция женщин (менее 20 % в эти первые дни). Сейчас, через двадцать лет после того 17 ноября, процентное соотношение должно составлять приблизительно 98,9 % индейцев и 1 % метисов. Пропорция женщин уже приближается к 45 %.

Как назывался тот первый лагерь САНО? Те первые 6 повстанцев до сих пор спорят на эту тему. Как я потом понял, названия давались лагерям безо всякой логики, и совершенно естественным путем и без обид избегались названия апокалиптические или пророческие. Например, ни один из лагерей не был назван «Первое января 1994 года».

Согласно рассазам тех первых шестерых, однажды один из них отправился на разведку в поисках места для нового лагеря. Повстанец вернулся, говоря, что найденное им место «просто мечта». Все отправились туда, и прибыв на место оказались посередине болота. Тогда они сказали ему, что «это не мечта, а кошмар». Поэтому лагерь был назван «Кошмаром». Это происходило примерно в первые месяцы 1984 года. Имя этого повстанца было Педро. Потом он стал младшим лейтенантом, лейтенантом, младшим капитаном, капитаном и субкоманданте. С этим званием и будучи начальником Сапатстского Генерального штаба он погиб в бою первого января 1994 года при взятии Лас-Маргаритас, в Чьяпасе, в Мексике.

На третьем этапе, еще задолго до восстания, мы были заняты решением задач по выживанию, то есть охотой, рыбной ловлей и собирательством диких фруктов и растений. В это время мы учились узнавать местность, то есть ориентации, походам, топографии. И еще на этом этапе мы изучали военную стратегию и тактику по учебникам североамериканской и мексиканской федеральной армий, учились обращаться с различными видами огнестрельного оружия, и кроме того, занимались так называемыми «боевыми искусствами». И еще мы изучали историю Мексики и в целом, честно говоря, вели весьма насыщенную культурную жизнь.

Я попал в Лакандонскую сельву уже на этом, третьем этапе, в 1984 году. Где-то в августе-сентябре того года, примерно через 9 месяцев после прибытия первой группы. Мы пришли с двумя товарищами — одной индианкой чоль и одним индейцем из народа цоциль. Если я не ошибаюсь, к моменту нашего прибытия САНО состояла из 7 членов, постоянно находившихся в горах и двоих еще, которые постоянно «поднимались» и «спускались» в город с письмами и продуктам. Через селения мы проходили по ночам, притворяясь инженерами.

Наши лагеря в те времена были относительно просты: был интендентский участок или кухня, спальни, участок для упражнений, медпункт, участок 25 и 50 и поле огня для обороны. Наверное, кто-то из слушающих меня спросит, что это за участок 25 и 50. Дело в том, что для справления нужд, именуемых «первичными», нужно было на определенное расстояние удаляться от лагеря. Чтобы сходить по-маленькому нужно было отходить на 25 метров, а чтобы сходить по-большому — на 50 метров, и кроме того, необходимо было выкопать мачете ямку и после закопать туда «продукт». Конечно, все эти нормы действовали, когда нас было, как говорится «горсть» мужчин и женщин, то есть когда наше общее число не превышало десяти. Позднее, мы начали строить туалеты в местах более отдаленных, но термины «25» и «50» остались.

Был у нас один лагерь, называвшийся «Очаг», потому что там мы соорудили наш первый очаг. До этого, огонь разводился прямо на земле и котелки (два больших — один для фасоли и другой для подстреленной дичи или пойманной рыбы) подвешивались к перекладинам из связанных бамбкукрвых палок. Но потом нас стало больше и мы вступили в «эру очага». К этому моменту в списках САНО числилось уже целых 12 бойцов.

Через некоторое время, в лагере, который назывался «Новобранцы» (потому что новые бойцы сначала попадали туда), мы вступили в «эру колеса». Потому что мы смастерили при помощи одних мачете деревянное колесо и сделали тачку, чтобы возить камни к траншеям. Но видимо, времена были такие — колесо наше вышло достаточно квадратным и камни все-таки пришлось таскать на спине.

Другой лагерь назывался «Беби Док», [152] в честь того, кто разорил, с благословения Соединенных Штатов, гаитянские земли. Все началось с того, что мы шли с колоной новобранцев чтобы разбить новый лагерь возле одного селения. По дороге мы наткнулись на стадо диких свиней. Партизанская колонна среагировала умело и организованно, то есть тот, кто шел впереди закричал «свиньи!» и в панике, ставшей его двигателем и горючим, взобрался на ближайшее дерево, с тем проворством, какое никогда больше за ним не наблюдалось. Другие мужественно бросились бежать… в противоположную от противника, то есть кабанов, сторону. Некоторые открыли огонь и подстрелили двух диких свиней. При вражеском отступлении, то есть когда кабаны ушли, на поле боя остался один брошенный поросенок, величиной с домашнего кота. Мы его приняли в семью и назвали «Беби Док», потому что события совпали с годовщиной смерти «Папы Дока» Дювалье, оставившего мясную лавку в наследство своему отпрыску. Мы разбили лагерь и занялись подготовкой ужина. А поросенок очень к нам привязался, видимо, из-за нашего запаха.

Другой лагерь тех лет был назван «Молодежный», потому что там была создана первая группа молодых повстанцев, которые назвали ее «Повстанческая Молодежь Юга». Раз в неделю молодые повстанцы собирались петь, танцевать, читать, заниматься спортом и проводить разные конкурсы.

17 ноября 1984 года, 19 лет назад мы впервые отпраздновали день рождения САНО. Нас было 9. Кажется, это было в лагере, который назывался «Маргарет Тетчер», потому что поблизости мы поймали обезьянку, которая, клянусь вам, была просто клоном «железной леди».

На следующий год мы отпраздновали этот день в лагере под названием «Ватапиль», потому что так называется растение, из листьев которого мы сделали обертку для продуктов.

Я был тогда младшим капитаном, мы находились в месте под названием Сьерра-дель-Альмендро, а основная колонна была в других горах. В моем подчинении было трое повстанцев. Если математические познания меня не подводят, в этом лагере нас было четверо. Мы отмечали праздник с галетами, кофе, пиноле с сахаром и кохолой, [153] которую подстрелили утром. Звучали песни и стихи. Один пел или декламировал, а трое других аплодировали со скукой, достойной какого-нибудь лучшего повода. Когда подошла моя очередь, я произнес торжественную речь, единственными аргументами которой были комары и окружавшее нас одиночество, и в ней я заверил присутствующих, что однажды нас будут тысячи и слово наше обойдет мир. Остальные трое согласились, но не со мной, а с тем, что съеденная мной галета наверняка была совершенно заплесневевшей, плесень оказала на меня соответствующий эффект и поэтому я брежу. Помню, что после этого всю ночь шел дождь.