Тыщу корней помидорной рассады, демьянок,Перца болгарского, ранней и поздней капустыВаря вчера продала за пятьсот деревянных.Как этих мятых червонцев заманчивы хрусты!Как не купить у такой вот, как яблоко, сочнойВари, которая всем улыбается мило!Восемь червонцев взяла на рассаде цветочной.Саженец розы за сорок рублей уступила.Выручку – Боже, как всё-таки благостно в мире! —Варя считала и видела: вкралась ошибка.«Да, ещё взяли яичек десятка четыре,Лука, картошки… Совсем мою память отшибло!»Возле вокзала азартно играли в напёрстки.Ну и конечно же бабу зазвали кидалы.Всё проиграв, Варя даже завыла по-пёсьи:«Вот и удвоились, девка, твои капиталы!Это ж равно как дитяти украсть с пуповины!Ах, до чего ж у кидалы противная харя!..»Денег пришлось на дорогу занять у Полины.Ей ничего не сказала разумная Варя.«Дура я, дура… Одела б, обула мальчишку…Что же я дома скажу? И убить меня мало!..» —«Деньги-то, Варя, опять положила на книжку?» —«Да, я на целую тысячу наторговала!..»
«Как же здорово здесь…»
Как же здорово здесь! Он не выцвел, покоясь под небом,Старый пруд за селом, мой Байкал, моё озеро Рица…В ожиданье машины с продуктами, главное, с хлебом,Новость в городе вызнав, говорила вчера фельдшерица:«Да, с армяном… Ашот… родила ещё в прошлое лето…Представляете, бабы, а мы и не знали доселе!Ну так вот, узнаю: поместила в приют ВиолеттаГодовалую дочь. Как порушило времечко семьи!Да, он выгнал её… Опростала, как водится, брюхо,И – трава не расти! Эх, взглянула б на дочку мамаша!..»И мне вспомнилась тотчас Виолеттина мама — Надюха,Девка с горькой судьбой, раскрасавица сельская наша.От её красоты ни укрыться, бывало, ни деться.Равнодушно смотрю на дурацкие конкурсы в мире.Каюсь, сам пацаном на неё я любил заглядеться.Она старше меня была года на три, на четыре.Нет, пожалуй, на пять. Ведь она же ровесница Нине.Ухажёры вились возле тихого домика крали.Вон их дом край села, если можно назвать будет нынеДомом рёбра стропил, потому как железо украли.Соблазнив неземной красотою иных побережий,На крутой иномарке, на белого цвета «тойоте»Девку попросту выкрал какой-то кавказец заезжий.Надя крикнула всем, уезжая: «Здорово живёте!»Ей «останься!» кричали, но были мольбы бесполезны,И трава-мурава затянула тропинку к порогу.Год назад умерла от какой-то тяжёлой болезни.Виолетта рожала, а Надя преставилась Богу.Всё о Наде и дочке я за чаем узнаю у Нины.Память детская вновь унесётся далёко-далёко.Надо б завтра проведать глухие её палестины.Я ведь сам пацаном там порою крутился у окон.
««Выпей сладкого чаю…»
«Выпей сладкого чаю! На улице зябко – погрейся…»Перед Ниной-хозяйкой стою с головою повинной.Отгостил я в селе. Собираю рюкзак, а до рейсаВ семь ноль пять от сельмага остаётся лишь час с половиной.Я иду по селу. Раскричались сороки-нахалки.Вчера, помню, хозяйка до ночи гадала по картам,Чьей бесспорной победой окончится «битва на Калке»Меж Иваном и Полей, меж Фенею и Поликарпом.Ах, меня самого разбирает теперь любопытство:Кто сей узел разрубит, чем кончится эта интрига?..Ожидаю автобус. Хорошо, что я чаю напитьсяСоизволил у Нины, ведь и правда стоит холодрыга.У сельмага с утра ошивается местный кутила.Вон автобус бежит залихватски по ровному полю.Всех вас вспомню зимою – и хитрого Иегудила,Что «палёнкой» торгует, и Варю конечно же вспомню.Нас в автобусе мало. Салона пуста половина.