Чтение онлайн

Натан одобрил каждое платье и сказал портному, что купит их. Через час он, отобрав полдюжины нарядов, уже отсчитывал портному золотые монеты. Кларисса никогда раньше не видела такой кучи денег. Поистине Натан изменил ее жизнь.

– Я сделаю нужные изменения, милорд, и пришлю платья в Бриар Хауз. Портной бросил взгляд на Клариссу.
– Быть может, милорд желает, чтобы я оставил несколько платьев широкими, если госпожа носит ребенка нашего императора?

Натан махнул рукой.

– Нет. Я хочу, чтобы она выглядела наиболее выгодно. Я отдам перешить их, когда понадобится, или куплю другие.

С внезапным стыдом Кларисса осознала, что портной считает ее любовницей не только императора, но и Натана. Кольцо у нее в губе, хоть бы и золотое, говорило, что она не более чем рабыня. Рабыня, которая ничего не значит для императора, с ребенком она или без, с золотым кольцом или с серебряным.

Натан смело говорил всем, что он - полномочный представитель императора Джегана, и люди кланялись ему наперебой. А Кларисса была просто собственностью, которую император разделил со своим доверенным человеком.

Косой взгляд портного открыл ей истину. В его глазах она была шлюхой.

Может быть, шлюхой в прекрасном платье, может быть, шлюхой не по своей воле, но все равно шлюхой.

Только потому, что Натан не думал о ней так же, Кларисса не выбежала, оскорбленная, из лавки портного.

Справившись с этим порывом, Кларисса обругала себя. Это притворство, сказка, придуманная Натаном, чтобы уберечь ее и себя от опасности. Только благодаря этому их до сих пор не схватили. Осуждающие взгляды - такая малость по сравнению с тем, что Натан для нее сделал, и не слишком большая плата за уважение, с которым он к ней относился. Имеет значение только то, что думает о ней Натан.

Кроме того, Кларисса давно привыкла к неодобрительным взглядам: в лучшем случае в них сквозило сочувствие, а в худшем - презрение. Никто никогда не смотрел на нее с доброжелательностью. Ну и пусть эти люди думают, что хотят.

Главное - что она делает важное дело ради человека, который этого стоит.

Кларисса вздернула подбородок и с важным видом направилась к двери. На улице их с Натаном ждал экипаж.

Когда они уходили, портной опять поклонился:

– Благодарю вас, Магистр Рал. Я счастлив, что вы позволили мне моим скромным трудом услужить императору. Платья будут отправлены вам до утра, даю вам слово.

Натан небрежно махнул ему рукой.

В полутемной столовой Бриар Хауз Кларисса сидела за маленьким столиком напротив Натана и ловила на себе взгляды, которые украдкой бросали на нее служанки.

Кларисса села прямее и распрямила плечи, чтобы подчеркнуть грудь. Она рассудила, что в темноте никто не заметит, как при этом покраснело от смущения ее лицо.

Вино согрело ее, а жареная утка утолила наконец снедающий Клариссу голод.

Слуги продолжали подавать новые блюда - домашнюю птицу, свинину, говядину, соусы и разнообразные гарниры. Не желая показаться обжорой, Кларисса попробовала всего понемногу и отодвинула тарелки.

Натан ел с аппетитом, но не жадно. Он наслаждался прекрасно приготовленными блюдами и хотел перепробовать псе. Слуги порхали вокруг него, разрезая мясо, наливая соусы и заменяя тарелки, словно он был беспомощным.

Натан похваливал их, давал указания и вообще вел себя как очень значительная персона.

Кларисса не сомневалась, что он и есть важная персона. Полномочный представитель императора; человек, которого никто не смеет одернуть. Все хотели, чтобы Магистр Рал остался доволен. И если для этого нужно было оказывать внимание Клариссе, слуги оказывали его.

Когда их наконец проводили в комнаты и Натан закрыл дверь, Кларисса испытала огромное облегчение. Она устало опустилась в кресло, радуясь, что больше не надо изображать прекрасную даму - или прекрасную шлюху: она не была точно уверена, какая роль предпочтительнее. Она знала только одно: что счастлива оказаться подальше от чужих взглядов.

Натан обошел комнаты, осмотрел лепнину под потолком и дорогие ковры, закрывающие почти весь пол. Всюду стояли кушетки и кресла. В одной из комнат стояли два стола - письменный и обеденный. На письменном были аккуратно разложены листы бумаги, перья с серебряными ручками, чернильницы в золотой оправе.

В другой комнате стояла кровать. Кларисса никогда не видела такой кровати.

Четыре резных столбика поддерживали атласный балдахин с золотыми узорами.

Покрывало на кровати было под стать балдахину. Но больше всего Клариссу поразили размеры кровати - она занимала почти всю комнату.

– Хорошо, - сказал Натан, закончив осмотр.
– По жалуй, нам это подходит.

Кларисса хихикнула, - Натан, король не постыдился бы ночевать в такой комнате.

Натан скривился:

– Возможно. Но я - больше, чем король. Я пророк. Улыбка Клариссы сразу исчезла.

– Да, вы действительно больше, чем король. Натан прошел вдоль стен и погасил почти все лампы, оставив только одну возле кровати и другую - у шкафа.

Потом он повернулся к Клариссе и махнул рукой в сторону двери:

– Я буду спать на кушетке. А ты забирайся в кровать.

– Я лягу на кушетке. Мне будет неудобно в такой кровати. Я простая женщина и не привыкла к роскоши. На кровати должны спать вы.

Натан потрепал ее по щеке.

– Привыкнешь. Бери кровать. Я не усну, зная, что такая красавица спит на кушетке. А я много странствовал, и такие вещи меня не смущают.
– У двери он поклонился:

– Спокойной ночи, моя дорогая, - начал закрывать дверь, но остановился. Кларисса, я приношу извинения за те взгляды, которые тебе пришлось вынести, и за то, что люди могли о тебе подумать из-за моей истории.

Он действительно был истинным джентльменом.

– Вам незачем извиняться. Это было даже довольно забавно, будто я участвую в пьесе.

Натан засмеялся, и в его синих глазах вспыхнули искорки.

– Было забавно, не правда ли, заставить всех думать, что мы не те, кем являемся на самом деле?

– Спасибо вам за все, Натан. Благодаря вам сегодня я почувствовала себя красивой.

– Ты и так красива. Кларисса улыбнулась:

– Это только из-за платья.

– Красота идет изнутри.
– Он подмигнул ей.
– Спи спокойно, Кларисса. Я поставил на двери магический щит, так что сюда никто не войдет. Ни о чем не тревожься; здесь ты в безопасности.
– Он тихо закрыл дверь.