Четвёртое правило волшебника, или Храм ветров (Меч истины - 4)
Шрифт:
От вина Клариссе было жарко. Она прошлась по комнате, разглядывая обстановку, провела пальцами по серебряной инкрустации туалетного столика возле кровати, коснулась граненого стекла ламп. Потом погладила ладонью атласное покрывало и откинула его.
Встав перед зеркалом, она принялась расшнуровывать лиф платья и, когда покончила с этим занятием, наконец смогла вдохнуть полной грудью. Платье соскользнуло с ее плеч, но корсет застегивался на спине. Усевшись на кровать, Кларисса попробовала дотянуться до крючков, но у нее ничего не вышло. Фыркнув, она сняла туфельки из мягкой кожи, потом чулки и с наслаждением пошевелила пальцами босых ног.
Кларисса подумала о доме. Вспомнила свою маленькую удобную кровать. Она скучала по дому - не потому, что была счастлива там, а просто потому, что это был дом, единственное ее жилище. Здесь ей было не по себе. Это было неуютное и страшное место. Кларисса подумала, что она никогда уже не сможет вернуться домой.
Внезапно она почувствовала себя одинокой. Рядом с Натаном ее грела вера в него. Он всегда знал, где они находятся, что надо делать и что говорить.
Казалось, он никогда не испытывает сомнений. А Клариссу терзали сомнения, особенно сейчас, когда она осталась одна в спальне.
Как ни странно, но она соскучилась по Натану больше, чем по дому, а ведь он был всего лишь в соседней комнате.
Ковер приятно ласкал босые ноги Клариссы, когда она шла к двери. Она тихо постучала по золоченому барельефу у косяка, подождала чуть-чуть и постучала снова.– Натан?– негромко позвала она. Потом опять постучала и опять позвала.
Он не Откликнулся, и тогда Кларисса приоткрыла дверь и заглянула в смежную комнату. Там горела только одна свеча.
Натан опять пребывал в состоянии отрешенности. Он сидел в кресле и безучастно смотрел в никуда. Кларисса постояла у двери, прислушиваясь к его размеренному дыханию.
В первый раз, увидев, что он сидит прямой как палка и не мигает, она перепугалась, но Натан заверил ее, что занимается этим едва ли не всю свою жизнь. Он не рассердился в тот первый раз, когда она начала трясти его, думая, что с ним что-то случилось.
Натан вообще никогда на нее не сердился. Он неизменно относился к ней с уважением и добротой - две вещи, о которых Кларисса всегда мечтала и в которых ее соотечественники ей отказали. А чужестранец дал их ей без труда.
Кларисса снова позвала его по имени. Натан моргнул и посмотрел на нее.
– Все хорошо?– спросил он.
– Да. Простите, если я помешала вашим размышлениям. Натан отклонил ее беспокойство.
– Нет-нет.
– Видите ли, я подумала... Вы мне не поможете... расстегнуть платье? Я не могу достать крючки на спине, а если я лягу так, платье помнется.
Натан прошел за ней в спальню. Кларисса погасила лампу у шкафа, и горела только та, что была у кровати.
Кларисса обеими руками подняла волосы, а Натан принялся расстегивать крючки на корсете. Клариссе было хорошо оттого, что он рядом.
– Натан?– прошептала она, когда он расстегнул последний крючок, и испугалась, что он спросит - что это за грохот?– и ей придется ответить, что это стучит ее сердце.
Она повернулась, придерживая на груди платье.
– Натан, - набравшись храбрости, она посмотрела в его изумительные глаза, - Натан, мне так одиноко...
Он нахмурился и положил свою большую ладонь на ее обнаженное плечо.
– Ну что ты, моя дорогая. Я же в соседней комнате.
– Я знаю. Я имею в виду иное одиночество... Не знаю, как это выразить...
Когда я остаюсь одна, то начинаю думать. о том, что мне предстоит сделать, чтобы помочь тем людям, о которых вы говорили, и такие ужасы лезут в голову, что...
Натан перебил ее:
– Часто думать о чем-то гораздо неприятнее, чем это делать. Ты и не думай.
Наслаждайся большой кроватью и красивой комнатой. Кто знает, может быть, завтра нам придется ночевать в канаве.
Кларисса кивнула. Она была вынуждена отвести взгляд от его глаз, чтобы не утратить решимости.
– Натан, я знаю, что я обычная женщина, но вы заставили меня чувствовать себя особенной. Красивой... Желанной.
– Ну, как я уже говорил...
Она приложила палец к его губам, и он замолчал.
– Натан, я действительно...– Кларисса посмотрела в его замечательные глаза и сказала совсем не то, что собиралась:
– Натан, боюсь, вы слишком сногсшибательный мужчина, чтобы я могла устоять. Вы проведете ночь в этой большой кровати, рядом со мной?
Легкая улыбка тронула его губы:
– Сногсшибательный?
– Очень.– Кларисса кивнула и почувствовала, качнулись ее завитые локоны.
Натан продолжал держать ее за талию, и от этого сердце Клариссы забилось еще быстрее.
– Кларисса, ты мне не должна ничего, Я вывез тебя из Ренвольда, но в обмен ты обещала помочь мне. Кроме этого ты ничем не обязана мне.
– Я знаю. Это не...
Кларисса поняла, что ей не нужно ничего объяснять.
Она привстала на цыпочки, обвила руками его шею и прижалась губами к его губам. Натан притянул ее к себе, и Кларисса почувствовала, что тает в его объятиях.
Натан отступил.
– Кларисса, я стар. Ты - молодая женщина. Тебе не нужен старик вроде меня.
Как долго она страдала от того, что думала, будто слишком стара для любви, как часто чувствовала себя несчастной от этого! И вот теперь этот мужчина, этот замечательный, яркий, красивый мужчина говорит ей, что она слишком молода для него.
– Натан, я хочу, чтобы вы бросили меня на кровать, сняли с меня это диковинное дорогое платье и любили меня, пока я не услышу, как поют добрые духи.
В молчании Натан смотрел на нее. Потом он подхватил ее на руки и понес к кровати, но не бросил Клариссу на атласное покрывало, как она требовала, а опустил ее мягко и осторожно.
Он лег рядом с ней и провел пальцами по ее лицу. Они смотрели друг другу в глаза. Потом он нежно поцеловал Клариссу.
Ее платье соскользнуло на талию. Кларисса запустила пальцы в длинные белые волосы Натана и смотрела, как он целует ее грудь. Его губы были горячими. Он целовал ее, и это было чудесно и изумительно. Тихий стон вырвался из ее горла.
Может быть, Натан прожил дольше, чем она, но в глазах Клариссы он не был стариком. Это был сногсшибательный, смелый и мудрый мужчина, который сделал ее красавицей. Она задыхалась, глядя на его обнаженное тело.