Чтение онлайн

– Поспите потом. А сейчас пойдете со мной в замок. Кэлен пристально поглядела в глаза Морд-Сит. Сейчас они были именно глазами Морд-Сит. Это говорила не просто Бердина, а госпожа Бердина, холодная и требующая повиновения.

– Только когда ты объяснишь мне зачем, - спокойно сказала Кэлен.

Бердина взяла ее за руку.

– Вы пойдете со мной в замок. Немедленно.

Кэлен никогда не видела у Бердины такого взгляда. На мгновение ей стало страшно.

– Хорошо, если это для тебя настолько важно, пошли. Я только хочу знать, в чем дело.

Вместо ответа Бердина подтащила Кэлен к двери и выглянула наружу.

– Чисто, - прошептала она.
– Пошли.

– Бердина, ты меня пугаешь. Что происходит?

Не отвечая, Бердина выпихнула ее в коридор. Они шли по лестницам для слуг и боковым коридорам, а когда замечали солдат, Бердина оставляла Кэлен за углом и сама говорила с ними.

За воротами ждали лошади. Два сильных армейских жеребца.

Бердина бросила Кэлен плащ.

– Вот, наденьте, чтобы люди не видели вашего белого платья. Если вас узнают на улицах, Дрефан может пронюхать.

– Почему ты не хочешь, чтобы Дрефан знал, куда мы едем?

Бердина помогла ей забраться в широкое седло и села на второго коня.

– Вперед.

Кэлен смирилась. Бердина, очевидно, не собиралась рассказывать ей о причинах такой спешки. До замка Волшебника они добрались без приключений, никого по дороге не встретив.

В последнем коридоре, ведущем к сильфиде, Кэлен увидела Кару. Морд-Сит стояла у двери в какую-то комнату с таким видом, словно ее охраняла. Бердина остановилась и, перед тем как открыть дверь, сказала:

– Только посмей разочаровать меня, Мать-Исповедница, и ты узнаешь, почему все боятся Морд-Сит. Кара и я будем с сильфидой.

Не оглядываясь, Кара пошла к сильфиде, а Бердина открыла дверь и втолкнула Кэлен в комнату. Кэлен чуть не упала, но удержалась, сделала шаг вперед...

И увидела Ричарда.

На мгновение у нее остановилось сердце.

Свечи, горящие в больших канделябрах, отражались искорками в его серых глазах. Он был такой же, как всегда, - только без меча на боку.

Наконец Кэлен решилась заговорить:

– Чума кончилась.

– Я знаю.

Комната вдруг показалась ей такой тесной. Камень - таким темным. Воздух таким тяжелым. Кэлен пришлось сделать усилие, чтобы наполнить легкие.

Лоб Ричарда был покрыт бисеринками пота, несмотря на то что в глубинах замка было прохладно. Капля скатилась по его щеке, оставляя влажный след.

– Тогда зачем же ты здесь? В этом нет никакого смысла. У меня есть муж.

Нам нечего сказать друг другу после... Наедине...

Тон ее был холодным, и она увидела, как он отводит глаза.

Она надеялась, что это заставит его сказать то, что ей нужно услышать.

Добрые духи, пусть он скажет, что прощает меня.

Ричард сказал вместо этого:

– Я попросил Кару и Бердину привести тебя, чтобы мы могли поговорить. Я вернулся, чтобы поговорить с тобой. Ты не откажешь мне в этой малости?

Кэлен не знала, куда деть руки.

– Конечно, нет, Ричард.

Он кивнул в знак благодарности. У него был больной и измученный вид. В глазах было страдание.

Больше всего на свете она хотела, чтобы он сказал, что прощает ее. Только это могло излечить ее разбитое сердце. Это были единственные слова, которые что-то значили бы для нее в эту минуту. Она хотела, чтобы он произнес их, но он только стоял и смотрел на холодные стены.

Она решила, что, если он сам не собирается это сказать, ей ничего не остается, как заставить его это сделать.

– Ты вернулся, чтобы простить меня, Ричард? Его голос был тихим, но твердым.

– Нет, я вернулся не для того, чтобы тебя простить. Я не могу простить тебя, Кэлен.

Она отвернулась. Она наконец нашла, что делать со своими руками: она прижала их к животу.

– Я понимаю.

– Кэлен, - сказал Ричард у нее за спиной.
– Я не могу простить тебя, потому что это было бы неправильно. Или ты хочешь, чтобы я простил тебе твою красоту? Или стакан воды, который ты выпила, когда тебя мучила жажда? Или то, что ты ешь, когда тебе хочется есть? Или ощущение теплого солнечного луча у тебя на щеке?

Кэлен вытерла глаза и повернулась к нему.

– О чем ты говоришь?

Цветок розы по-прежнему был у него за поясом. Ричард достал его и протянул ей.

– Твоя мать дала мне ее.

– Моя мать? Ричард кивнул.

– Она спросила, нашел ли я радость в этом цветке, и когда я ответил да, она сказала - тогда ты должен вернуться. Мне потребовалось долгое время, чтобы понять смысл этих слов.

– И что же она хотела ими сказать?

– Что человек наделен способностью наслаждаться такими вещами. Разве, чтобы ты нашла удовольствие в аромате розы, тебе непременно должен дать ее я?

Мне не за что прощать тебя, Кэлен.

– Ричард, это разные вещи. Он опустился на одно колено.

– Кэлен, я плоть от плоти моей матери, как ты - плоть от плоти своей. Это единственная связь плоти, которая есть у человека в этой жизни.
– Он приложил руку к груди.
– После этого мы соединяемся только здесь. Мы можем быть связаны только в наших сердцах. Ты не отдавала ему свое сердце. Оно было только моим.

Ветры, духи заставили тебя заплатить цену. Ты хотела жить с тем немногим, что у тебя осталось. Ты хотела быть человеком. Ты боролась за жизнь. Ты просто получила радость, на которую имела право. Ты не моя рабыня. И мне нечего тебе прощать. Ты никогда не предавала меня в своем сердце.

Кэлен чувствовала, что вся дрожит.

– Ты ранил меня, Ричард. Я думала, что мое сердце в безопасности рядом с тобой, а ты ушел от меня. Ты обещал, что будешь любить меня вечно, но даже не дал мне попробовать объяснить.

– Я знаю, - прошептал он.

Его второе колено коснулось пола. Он склонил голову.

– Именно поэтому я вернулся. Я вернулся, чтобы попросить твоего прощения.

Я был не прав. Я причинил тебе боль. Это я предал наши сердца, не ты. Это самый ужасный грех, который я мог совершить, и я один в нем виновен. Мне нет оправдания. Я не могу исправить то, что я сделал. Я ранил твое сердце и у твоих ног молю о прощении. Я не заслуживаю его и не могу его просить; я могу только молить.