Чтение онлайн

Широким жестом Панчовидио показывает нам на простирающееся за окопами поле.

— Вот вам картошка, обычная картошка, гарнир, который растет у нас под носом. Вы знаете, — с неожиданной поспешностью говорит Панчо, — что из этих плодов можно приготовить двенадцать самых разнообразных блюд!

Мы глотаем слюну и слушаем сказочное меню Панчовидио. Он перечисляет:

— Пюре, картошка «в мундире», печеная на углях, жареная…

— Но где взять масло? — робко спрашивает Попэй.

— Масло? — презрительно обрывает его Панчовидио. — Жалкий неуч! — И он делает ошеломляющее открытие: слава лас-навасской картошки заключается в том, что она жарится в собственном соку.

Я слышу, как урчит у меня в животе от этой новости. Что бы мы отдали за одну такую картофелину!

Но червь сомнения грызет нас, и мы зовем на консультацию Фигаруа — бойца-крестьянина, известного в батальоне под кличкой «шериф». Он все знает, особенно в области, относящейся к сельскому хозяйству. Фигаруа с видом знатока подтверждает, что картошка Лас-Наваса действительно хороша.

— Но где вам, товарищи студенты! — вежливо роняет он. — Вот если бы нам разрешил капитан, мы притащили бы целую тонну.

Диего де Месса обижен за все студенчество и почти злится.

— То есть как это! Если бы не обстрел, студенты давно накопали бы для всего батальона!

«Шериф» притворно покатывается со смеха.

— Вы бы накопали? Да нужно же уметь!

Чорт побери! Мы оскорблены в наших лучших чувствах. Немедленно снаряжается делегация к Луканди. Мы просим о разрешении отправить маленький продовольственный отряд на копку картошки. Мы доказываем всю безопасность такой экспедиции: во-первых, враг не ел дольше нашего, у него нет даже остатков сардин, а поэтому и никаких сил для стрельбы…

— Согласен, — говорит Луканди и, обсуждая все меры предосторожности, утверждает состав «бойцов-огородников».

Всего пойдет четырнадцать человек — семь крестьян и семь студентов. Крестьян ведет Фигаруа, студентов — Хулиан Палатиос. Мы заключаем дружеское пари. Тот, кто накопает меньше картошки, кормит бригаду-победительницу чудесным обедом в Лас-Навасе в первый же день нашего отдыха.

Мы жили очень дружно с бойцами-крестьянами, любили друг друга, и у нас никогда не было никаких разногласий. И этот поход на картофельное поле превращается в спортивное соревнование двух «команд», так свойственное нашим пылким натурам.

Крепкими узлами стянуты рукава на рубашках, узел и на воротнике — и четырнадцать самодельных мешков готовы. Мы желаем счастливого пути «огородникам».

Фигаруа дает на «старте» дружеские советы бригаде студентов, как легче копать картошку. Наша бригада внимательно выслушивает «картофельные инструкции». В семерке — Диего де Месса, Палатиос, Попэй, мой брат, Панчовидио, Хулио Ромео, Кастаньедо.

Осторожно крадутся они за двенадцатью блюдами Панчо. От камня к камню. От дерева к дереву. Мы наблюдаем с затаенным вниманием. Враг их заметил. Слышны одиночные выстрелы. Мы видим, как работают маленькими лопатками наши четырнадцать друзей и как беснуется враг, сам, должно быть, облюбовавший это лакомое поле. Мы, как азартные зрители спортивных соревнований, поддерживаем любимую команду-победительницу, а враг злобно рычит, посылает проклятия. Но он бессилон в своей ярости.

— Да у них, должно быть, нет и патронов, — заключает Дельбаль, когда затихают и одиночные выстрелы.

А «огородники» судорожно работают. Их прикрывает от траншей врага маленькая возвышенность, за которой они почти в безопасности. Проходят томительные полтора часа. Ползком возвращаются «огородники» с драгоценной ношей. Когда они совсем близко, мы выползаем им навстречу, помогая волочить рубашки-мешки.

В то время как разводятся костры, «жюри» ведет подсчет добычи. Считается каждая картофелина. Это долгая и утомительная процедура. Но вот Луканди призывает нас к молчанию и поздравляет четырнадцать смельчаков с победой.

— Первая наша благодарность тем безымянным труженикам, которые своими руками добились такого урожая. Когда мы отвоюем эту землю и сюда вернутся ее хозяева-крестьяне, мы вернем им с лихвой все что сегодня собрали здесь.

Мы провозглашаем громкое «ура» и с нетерпением ждем объявления результатов.

Луканди уклончиво отвечает:

— С победой вас, товарищи бойцы, — и весело желает нам аппетита.

— Капитан, — несется со всех сторон, — товарищ капитал, кто же победил?

Лукамди притворно показывает на уши и делает вид, что ничего не слышит. Тогда поднимается смущенный «шериф» и говорит:

— Прошу студентов пожаловать на обед в Лас-Навас. У вас на двести тридцать картофелин больше.

Мы шумно обсуждаем нашу победу и назначаем Панчовидио шеф-поваром. Он предлагает на первое печеную картошку, и мы единогласно принимаем это меню.

…Каждую ночь мы слышим далекий гул моторов. Это мятежникам подвозят на грузовиках боеприпасы и оружие. Мы настороженно выжидаем. На пятую ночь нашей траншейной жизни мы достали рупор и обратились к обманутым фашистским солдатам с призывом перейти к нам. Панчовидио был большим специалистов в этих переговорах.

— Вас не только обманывают, но даже не платят жалования; — разносил рупор слова Панчовидио.

По ту сторону молчали.

— Если бы вы захотели сейчас покурить. — вам нечего, — продолжал наш приятель.

Во вражеских окопай кто-то выругался, Панчовидио спокойно ответил:

— Я бы советовал закрыть рот и открыть его только тогда, когда принесу папиросы.

Мы знали, что все три дня в окопах врага не было табака.

— Неужели вам не надоело курить «гаванну»?

Мы все хохочем, и Панчовидио притворно-сочувственным тоном вопрошает:

— А почему бы не попробовать отборные табаки из травки и листьев капусты?

Чей-то далекий голос изрекает из темноты:

— Не хвастайтесь, вы сами давно уже испробовали эту смесь.

Панчовидио добродушно ухмыляется и неожиданно для всех нас и для врага, засевшего в окопах, кричит:

— Давайте поспорим, солдаты, что мы богаче вас. Вот у одного меня только двадцать пять пачек лучших сигарет, и, кроме того, в моем кармане звенят сто тридцать пезет.

Воцаряется тишина.

— И я, рядовой боец республики, жертвую все это вам. Согласны?

В окопах врага молчание.

— Неужели отказываетесь? — кричит в рупор Панчовидио и повторяет свой вопрос: — Ну, ответьте же, согласны или нет?

Какой-то робкий голос предлагает:

— Можем менять на консервы.

Выслушав это предложение, мы громко смеемся, давая понять врагу, что очень богаты.

— Консервов у нас еще больше, чем папирос, — отвергает сделку Панчовидио, — мы не коммерсанты и жертвуем вам безвозмездно.