Чтение онлайн

"Неужели она во все это верит?" — пронеслась мимолетная мысль у Василия.

Жрица, отступив на шаг, придирчиво рассматривала мальчика. Наряд ему был к лицу, и она, довольная, сравнивала его с бутоном. Лена надела склонившемуся в раздумье Василию венок из белых гвоздик, накинула сверху огненно-рыжее покрывало почему-то с двумя рогатыми оленями зеленого цвета и взяла за руку.

— Вот кого бы надо поженить, — в восхищении перешепнулись жрица с Фортунатой.

Девочка в самом деле была очень хороша в новой длинной серой юбке и розовой кофточке из полупрозрачного шифона. Она взяла Василия за руку и с очень серьезным видом повела вокруг триклиния.

"Слава богу, что Луций этого не видит", — вздохнула жрица, отворачиваясь.

По мере продвижения процессии к ней добавлялись все новые и новые люди из числа приглашенных на пир. Они пьяной гурьбой окружали Василия и Лену и сопровождали их.

— Слушай, а на ком Хион женится, на ней или на нем? — спросил Никодима один из только что проспавшихся гостей.

— На обоих, — ответил Никодим и отвернулся. Процессия обошла триклиний и затормозила у возвышения, на котором ее ждал жених и почетные гости. У всех были чрезвычайно серьезные, величественные лица. Толпа радостно сгрудилась позади Василия. Хион вышел к нему вместе с Фортунатой и почтительно приветствовал. На большом подносе вынесли два бокала с шампанским и пшеничный каравай. Хион бережно взял руку мальчика в свою.

— Не откажи, — проворковал он, поднося к губам Василия бокал.

Мальчик залпом выпил шампанское и сам поцеловал Хиона в дряблые щеки.

— Утешил, — умилился жених, тоже выпил свой бокал и лихо разбил об пол. — Негодник, я тебе легковушку подарю, если будешь хорошо себя вести.

Жрица отстранила ненужный поднос и обратилась к разомлевшим от своих мыслей жениху и невесте.

— Хоть и изрек в свое время Гораций: "Настоящим браком будет, который заключен по желанию сочетающихся, хотя бы никакого контракта и не было", но я все-таки подготовила брачный контракт на две недели с включением в него со стороны жениха нового автомобиля "Ягуар" для невесты.

— Что это такое "Ягуар"? — переспросил Василий у Никодима и, получив ответ, выхватил из рук жрицы авторучку с золотым пером и быстренько, раньше Хиона, подписал контракт.

Пышущий оптимизмом жених тоже расписался, не читая, и крепко, уже в который раз, поцеловал мальчика в губы.

— Как шерсть, остриженная прядями, плотно соединена между собой, так и муж да составит с женой единое целое, — возвестила жрица, усаживая Хиона и Василия на покрытое шкурой ложе.

С неистовым хрюканьем слуга втащил упирающуюся белую свинку пудов на пять весом. В какой-то момент свинье удалось выпутаться из веревки, и все гости с пьяным гоготом начали ловить ее, бегая как безумные по триклинию и смеясь.

— Не бойся, — прошептал Никодим Василию, которого все-таки било крупной дрожью. — Это глупая шутка, которая кончится через две недели. И ты снова увидишь своих друзей по интернату и любимого брата.

— Я не хочу никого видеть, — ответил мальчик, глотая слезы. — Мне стыдно.

В это время слуги вновь поймали свинью, и вся процессия начала весело распевать:

С последними словами песни обнаженный до пояса слуга заколол жертвенную свинью, и кровь ее обрызгала всех присутствующих.

Потрясенный и опечаленный мерзостной сценой свадьбы, которой он никак не мог помешать, Луций вернулся в выделенную ему спальню. Более всего его изумлял и приводил в ярость сам Василий, покорно и даже с удовольствием отдававшийся всем перипетиям брачной церемонии. Он стал совсем чужим, этот самовлюбленный мальчишка с наглым, как у козла, взглядом развратных синих глаз. И все же юноша чувствовал свою вину в происшедшем. Он лежал без сна на кровати, переживая за брата и мучась от неумеренного обжорства последних дней, когда в комнату без стука вошел Никодим в неизменном костюме римского воина.

Никодим молча прошел к кровати, на которой лежал Луций, сбросил меч с поясом прямо на пол и грубо схватил приятеля за ладонь так, что тот вынужден был приподняться.

— Валяешься здесь, — грубо проговорил он, — а эти суки регента расстреляли прямо у него во дворце. Да и сына его, похоже, та же участь ждет!

— Да ты у нас скрытый демократ, — язвительно усмехнулся Луций, — а я полагал, что ты монголо-ланкийский шпион, так сказать, проверенный в делах. Мало ли кого в наше время убивают. По всем панихиду служить, что ли? Ты вот обещал меня отсюда вывести вместе с братом. Сделка прошла. Так что давай, выполняй обязательства. На мне судьба брата висит. Перед отцом с матерью ответственность, если даст бог живьем увидеть.

От слов Луция Никодим вроде опомнился, даже румянец появился на бледных щеках. Глаза его заблестели, как обычно, холодным блеском, и острый ум включился в работу.

— Костюм тебе справим, как у меня, — подумал он вслух. — Ну ладно, это не проблема. Мальчишка в покоях Хиона, это ясно. Взять его будет нелегко, потому что... — Тут Никодим хотел продолжить в том плане, что "мальчишка внезапно превратился в настоящую шлюху", но воздержался, взглянув на Луция.

Как и обещал, Никодим вернулся через час, сделав все необходимые приготовления. Он швырнул приятелю пакет, велев переодеваться, и поведал информацию о Василии. Тот, по его словам, был бодр и весел, о брате не пожелал даже и слушать и мечтал лишь о том, что Хион подарит ему спортивный автомобиль.

— Еще раз подумай, — предложил Никодим, — стоит ли брать мальчишку с собой. Он продаст нас первому же часовому.

— Мой брат пойдет со мной, — заупрямился Луций, — даже если придется нести его на руках!

— Предварительно дав по голове дубиной, — мрачно усмехнулся Никодим, — потому что по доброй воле парня от Хиона за уши не оттащить.

— Мне бы только с ним переговорить, — зловеще изрек Луций, но на приятеля его слова не произвели никакого впечатления.

Поздно ночью друзья отправились за Василием. Апартаменты Хиона, как и других постоянных членов клуба, находились почти под крышей здания. Юноши доехали на лифте до шестнадцатого этажа и вошли в небольшое уютное фойе. Проход в коридор был отгорожен бронзовой дверкой, посередине которой располагался лик Хиона со скорбно поджатыми губами. Вокруг портрета на шестнадцати клетках изображались различные события жизни владельца апартаментов.

На этот раз ни у Никодима, ни у Луция не было желания знакомиться ближе с историей жизни государственного деятеля, и они просто позвонили. В глазок настороженно глянул охранник, однако признав Никодима, он приветливо раскрыл дверь. Никодим остался беседовать с охранником "за жизнь", а Луций отправился на поиски брата. К сожалению, боевой друг, обещавший в случае тревоги взять на себя охранника, не мог подсказать Луцию, как тому действовать, поскольку никогда не бывал в покоях для знати.

Луций прошел анфиладу роскошно обставленных комнат и холл и проскользнул на балкон, откуда открывался вид на внутренний дворик. Отделенный от остальных помещений зал напоминал собой скорее крытый стадион с круглым бассейном посередине. Рядом с водой в самых непринужденных позах возлежали обнаженные девицы. Одни потягивали что-то из высоких сиреневых бокалов, перед другими стояли бутылки с яркими красивыми этикетками. Несомненно, это был гарем Хиона, а с балкона развратный политический деятель мог выбирать себе супругу или просто подглядывать. Наблюдения за точеными фигурками и грациозными движениями наложниц невольно пробудили в юноше героические наклонности. Он уже прикидывал, как бы освободить их всех разом, когда под балконом обнаружил брата, очень мило сидящего на бортике бассейна со стаканчиком мороженого в руках.

Рядом с мальчиком стояли две девочки примерно его возраста, вовсе без одежды. Они, смеясь, что-то ему рассказывали, и, к смущению Луция, естество Василия вдруг отчетливо поднялось и вытянулось. Тотчас стайка женщин окружила мальчика. Ласково тормоша и целуя, они передавали его друг другу, как бы невзначай задерживая руки на интимных местах мальчика. Наблюдая за потоком нежностей, обрушившихся на его брата, Луций впервые подумал, что тому по-своему не так уж и плохо в гареме, а если спасать Василия, то делать это надо немедленно, пока его не затянула нега сибаритства. В это время наиболее разгоряченные девицы стали жадно хватать член мальчика и сладострастно водить им по гениталиям.