Чтение онлайн

– Если ты когда-нибудь узнаешь, что у кого-то сахарный диабет, обязательно расскажи, как он лечится! С этой целительницей Анной Андреевной мы ещё встретимся в наших следующих рассказах, когда придёт время описывать, как она излечила меня от запущенной грыжи.

Но теперь вернёмся опять в моё детство. Мама рассказывала, что, когда мои братья подрастали, они бегали на полигон (военное стрельбище) и собирали там патроны. Мама с ужасом говорила об этом, потому что однажды какие-то мальчики там подорвались на фугасе, и кто-то из них погиб. Она очень переживала за своих мальчиков, и чтобы с ними ничего не случилось, всегда молилась за всех. Молиться ей приходилось за шестерых детей, да ещё за папу, который ей казался не совсем искренним христианином, да ещё за свою мать, которая, учитывая её возраст, если не успеет прийти к Богу по-настоящему, то, возможно, не попадёт в Царствие небесное.

Переживаний у мамы хватало. Я помню, как она придумывала всякие уловки для мальчиков. Например, когда зимой братья шли мыться в баню, то имели привычку выскакивать из бани и валяться в снегу, а потом с криками снова забегать в баню. У мамы был для них свой сюрприз – чтобы отучить их выскакивать разгорячёнными на снег (страшно боялась, что они простудятся), она к окну в доме ставила куклу, укутанную в платки. Из бани казалось, что это мама смотрит в окно, а она стояла рядом и, улыбаясь, наблюдала, как мальчики высовывают голову из двери бани, смотрят на окно в доме и боятся выскакивать на снег. Мама радовалась тому, что её уловка работает, и мальчики сидят в тепле.

Она говорила мне:

– Когда мальчишки будут возвращаться из бани до- мой, надо не забыть убрать куклу, чтобы они не догадались, что это не я.

Однажды мальчики решили поиграть в очень опасную игру, за домом устроив, так сказать, показательные выступления. В стеклянные бутылки с закручивающимися крышками они насыпали что-то взрывоопасное, потом эту бутылку поджигали и, закрутив быстро крышку, бросали бутылку как можно дальше. Бутылка взрывалась с громким хлопком, и они веселились. Но настал такой день, когда старший брат Геннадий не успел бросить бутылку, и она взорвалась у него в руках. Я помню, как много было у него крови, когда он прибежал домой, как испугалась мама, и как он поехал в больницу. Ему тогда наложили много швов на руку. Я не понимала, зачем им такие опасные игры, ведь можно остаться не только без рук с такими играми. Мама постоянно переживала за детей с их недетскими шалостями. Она радовалась, когда два старших сына подросли и стали вместе с христианской молодёжью ездить и прославлять Господа. За этих двоих она была спокойна, но третий сын Николай (1962 года рождения) доставлял массу хлопот и переживаний. Сначала он перестал учиться, стал обманывать родителей и прогуливать школьные занятия, у него появилась плохая компания, в которой некоторые ребята были намного старше его. Однажды родителям сообщили, что их сын Николай и его приятели залезли в дачный домик, устроили там разгром и что-то украли, а что-то просто разбили. В таких дачных домиках обычно люди хранили заготовки на зиму, вот такие заготовки и пострадали, когда мальчикам было весело их разбивать.

Папа, когда узнал об этом, очень разозлился, он не находил себе места, кричал:

– Где он? Он стал вором?! Как я буду людям в глаза смотреть?!

Мама плакала, видела, что сын пошёл по дороге, которая может привести в тюрьму. Но понимала, что если отец увидит его сейчас, то точно изобьёт сына в горячке так, что сделает его инвалидом. Она стала успокаивать папу, говорить ему, что сам бы Коля туда не пошёл, сам бы такое не сделал, это компания у него сейчас плохая, и надо придумать, как его из этой компании вытащить. Николая тогда поставили на учёт в детской комнате милиции, а папа сказал, что надо его за это судить и отправить в исправительную колонию для несовершеннолетних. Мама была против такого жёсткого решения и, стараясь сына защитить, говорила, что Николай хороший, только дружков себе плохих выбрал.

Брат Николай рос шустрым и непослушным ребёнком, он побывал и в интернате, потому что прогуливал уроки, не хотел делать домашние задания и научился воровать. Другого выхода у родителей не было, пришлось принудительно отправить его учиться в интернат на какое-то время. Однажды он сделал что-то плохое соседу Леониду, который был намного выше и сильнее брата. Тот пришёл разбираться с ним, а я была тогда на улице и поняла, что брат, увидев приближающегося соседа, очень испугался. А я испугалась за брата и, понимая, что Леонид сейчас будет брата бить, пошла в их сторону, к сараю, чтобы хоть как-то помочь Николаю. Я понимала, что брат виноват и сосед пришёл его наказать, но также понимала, что брат может просто покаяться и попросить прощения за всё плохое, что сделал, и тогда, возможно, парень передумает его наказывать и простит.

Возле сарая я увидела этого соседа и своего брата Николая. Леонид говорил, что сейчас он будет его учить с помощью своих кулаков. Что сделал этому Леониду мой брат, я не знала, но видела, что тот был очень зол на Николая. Я не знала, что придумать, понимала, что брат должен попросить прощения и пообещать, что больше не будет делать того, что сделал, и тогда, возможно, сосед его простит. Но брат стоял, смотрел со страхом в глазах на Леонида, и молчал. Я поняла, что прощения он просить не будет, так как или сильно испугался, или не понимает, что это для него единственный шанс выйти из этой ситуации не побитым. Я прикинула, что если сейчас побегу за родителями, то они не успеют прийти, и сосед его изобьёт. А Леонид в это время подошёл к моему брату совсем близко, и стало понятно, что Николай не сможет избежать наказания.

Тогда я закричала так громко, как могла:

– Если ты тронешь моего брата сейчас, то я расскажу об этом Иисусу, и он тебя убьёт! Ты умрёшь!

Я кричала так громко, что обалдевший сосед сначала замер на месте, потом повернулся в мою сторону, я увидела изумлённые глаза и соседа, и брата, мне показалось, что они даже испугались, когда услышали мой крик, а ещё они почувствовали убеждённость и уверенность в моих словах. А я и не шутила, я верила всей душой, что так и будет – я расскажу всё Иисусу, и он накажет соседа. Леонид сначала оторопел, потом постоял, как бы раздумывая над тем, что я ему прокричала, внимательно и строго посмотрел на меня, а потом крикнул:

– Дура ты!

Повернулся и ушёл домой, не тронув моего брата, а я стояла и радовалась, что смогла заступиться за него.

Брат стоял и ничего не понимал, а потом сказал:

– Надо же! Испугался меня и ушёл, ха-ха-ха!

А я-то знала, что не брата он испугался, а Иисуса, про которого я ему сказала, и именно поэтому решил, что лучше не связываться, чтобы потом не пожалеть самому. К сожалению, брат так ничего и не понял.

Весной я увидела, как брат Николай с друзьями поджигали сухую траву, а потом, когда она загоралась, и огонь охватывал большую территорию, они бегали и пытались потушить огонь и ногами, и своей одеждой. Я смотрела и не понимала, зачем надо жечь траву, ведь от этого страдает и молоденькая зелёная травка, которую очень жалко. Брат и его приятели залезали в соседние огороды, а хозяева участков устраивали засаду, чтобы поймать тех, кто ворует у них клубнику, овощи и фрукты.

Однажды в гости к нам пришла соседка со своим сыном Борисом (про него я уже упоминала раньше). Пока они с мамой разговаривала на кухне, я пошла в соседнюю комнату, где были моя сестра и брат, туда пришёл и Борис. Я увидела, что у моего брата в руках маленькая стрела, это была обычная швейная игла с прикреплённым к ней куриным пером.

Брат предложил Борису:

– Давай поиграем! Сначала ты встанешь около дивана, а я бросаю в тебя стрелу, а потом ты в меня. Кто ближе попадёт и кто не струсит, тот выиграл.

Борис посмотрел на моего брата и сказал:

– Только ты в меня не целься! Бросай рядом.

Когда очередь бросать дошла до брата, Борис стоял около дивана, прищурив глаза от страха. Николай размахнулся и со всей силы бросил эту стрелу, она воткнулась Борису в переносицу. Борис замер, скосил глаза и смотрел на эту воткнувшуюся иголку.

Я очень испугалась, подумала, что сейчас брату точно опять влетит, видела, что брат тоже испугался, а Борис вытащил из себя эту стрелу, потом заплакал, выбежал на улицу и закричал:

– Дурак! Больше не хочу с тобой общаться и играть в твои дурацкие игры!

Потом они, конечно, помирились через некоторое время, но игры, придуманные братом, никогда до добра не доводили.

Моя младшая сестра Люба в детстве всегда везде лазила или куда-то уходила одна. Ей вынуждены были сказать, что её могут украсть цыгане, увидят её одну и примут за свою девочку, она ведь такая же черноглазая и черноволосая, как и они.

– Да они вообще всех непослушных детей с собой забирают! – сказали ей.