Чтение онлайн

Мы живём в параллельных мирах.

В том, в одном, не случалось проснуться,

повстречаться, взглянуть, прикоснуться

и, теряя, испытывать страх.

Мы живём в параллельных мирах…

В геометриях наших пространств

несмыкаемы разные роли,

параллельны слова и пароли,

иллюзорны подобья убранств

в геометриях наших пространств.

Но в смятеньи миров и времён

положусь на надежду без меры,

отыщу гравитацию веры

в притяжении наших имён,

в вечной смуте миров и времён…

2.

Пересечёт пространство мнений

нелепый и недужный спор,

где дуги тяжких объяснений

сопряжены спиралью ссор.

Иных проекций предпочтенье,

асимптоты чужих орбит…

Лишь точка — след пересеченья

в многоугольнике обид…

Порыва хватит нам и яда

Стену раздора возвести…

Что дальше?

Линия разлада

и параллельности пути…

Говорят, что время лечит.

Мне от этого не легче…

Если знал бы я, что встречу

и в глаза смогу взглянуть —

для меня бы стала вечность

ожиданием минут.

Тени прошлого в капканах

снов и писем; но по капле

растворятся, сгинут, канут

в темень, как ни береги.

Тянет память на аркане

те же лики, те же кадры…

Словно кто-то бросил камень

и — круги, круги, круги…

И давным-давно далече

всех моих разлук предтечи,

их улыбки, плечи, речи

у былого в западне…

Говорят, что время лечит.

Мне от этого не легче.

Мне от этого не легче —

мне от этого трудней!

Глаза у страсти велики.

В них — отражение порыва,

шаг в темноту,

прыжок с обрыва

и… сумасшедшие стихи.

В них — тяготенью вопреки —

немая оторопь паденья,

в них все мои предубежденья,

все мне прощённые грехи.

В них всё — отрава и мольба,

и страх, и зряшное геройство,

молитва, но иного свойства

и, как на паперти, судьба…

Глаза у страсти глубоки,

темны — до головокруженья,

в них тонут наши отраженья

и… сумасшедшие стихи.

…на что себя ни обреки,

а память, воротясь на круги,

вернёт не лики и не руки,

а эти странные стихи…

Судьба дарует славу

иль суму,

но чаще — бег

по замкнутому кругу,

где я не сторож брату моему

и не судья —

ни недругу, ни другу,

себе, пожалуй, только самому…

Не сложены заветные стихи,

не вложены

ни в ножны,

ни в скрижали.

Я бьюсь в сетях словесной чепухи,

ищу слова,

теряю.

Мне не жаль их,

жаль полнить ими старые мехи…

Скажи мне, где межа

меж радостью и болью?!

Где темноте свеча

проигрывает спор.

Где пальцы палача

затравленно, с любовью,

от ужаса дрожа,

ложатся на топор.

Где стылая постель

осеннего погоста —

утраченная пядь

земли, золы, родства;

где нечего терять,

где все мы только гости,

отведавшие хмель

земного волшебства.

Нам есть кого беречь,

пред кем зажечь лампаду,

и без кого — судьба! —

померкнет всё окрест.

Есть Тот, к кому мольба,

и тот, кому награда,

кому — прямая речь,

кому — по мерке крест…

Повторенный стократ

удел, что нам ниспослан…

Истоки доминант

затеряны в веках…

Там все, кто до меня,

и те, кто будут после —

репродуктивный ряд

молекул ДНК.

Там, в поисках черты

меж будущим и прошлым,

порой идут на вы

и падают на снег.

Там жизнь моя, увы —

зашоренная лошадь,

кругами суеты

нехитрый правит бег.

Туманное давно

там явственно и зримо,

глухой язык молвы,

немой размытый фильм…

Там шествуют волхвы,

и там паденье Рима

предопределено

падением Афин.

Там серые дожди

дотошны и упорны

в стремлении дойти

до сути, до конца,

там все мои пути

до тошноты повторны,

и неисповедим

любой маршрут Творца.

И пусть неуловим

пронзающий пространство

след световых погонь —

холодный Млечный путь,

но разожгут огонь,

шепнут чуть слышно:

«здравствуй»,

и к родникам любви

захочется прильнуть.

……………………………

Ты двери отвори —

в лачугу или в терем,

и тёплый дух жилья

тебя заворожит.

Вот здесь — межа моя.

Находки и потери.

Мои календари.

Моя — до боли — жизнь.

Ей двадцать лет.

Что в двадцать на уме?!

Резинкой перехвачена косичка.

Зелёная трясёт нас электричка.

Мы весело играем в буриме.

«Мы — спицы во вращеньи колеса…» —

Наташина строка слегка неловка.

Ищу ответ, но… скоро остановка,

и затихают наши голоса…

Мы наскоро целуемся — пора

проститься, нет, ненадолго, поверьте!

И — две песчинки в этой круговерти —

Расстанемся. Теперь до самой смерти.

А эта не закончится игра…

Мы — спицы во вращеньи колеса.

Извечное, бессонное круженье,

по льду голубоватому скольженье,

шаги — и сорванца, и мудреца…

Земля к звезде летит, так повелось.

Река течёт навстречу океану.

Осенней рябью — ветер по лиману,

а по ветру — волна твоих волос…