Чтение онлайн

Вскоре нам всем пришлось отходить от Гольперина: жар стал слишком сильным.

А минут через десять над ладонью парня горел приличный такой костёр. У него даже рукав начал тлеть.

– Достаточно, – сказал Афанасий, и пламя тут же исчезло, а Гольперин облегчённо выдохнул. – Иннокентий только что показал уровень контроля, которым необходимо обладать, чтобы воспользоваться кругом Арнгольтца.

– Пффф. И всего-то, – выдала Ленка и так же протянула руку вперёд, только ладонью вниз.

Мне это сразу не понравилось. Уж кто-кто, а она и контроль – две совершенно не совместимые вещи.

– Смотрите внимательно, – заявила рыжая.

Маха в этот момент соскользнула у неё с шеи и стремительно бросилась в ближайшие кусты.

Умная змейка, в отличие от нас.

– Екатерина Олеговна, право слово. Вот и зачем убирать такую красоту? Вы только посмотрите, как она прекрасно вписывается в городской пейзаж.

– И скрывает под собой целый квартал. Анатолий Ильич, давайте обойдёмся без этого. Елена не рассчитала силы и потом не смогла прибрать за собой. Поэтому эта почётная обязанность ложится на плечи Шуйских. Хорошо ещё, что всё происходило днём и никого не было дома. Боюсь даже представить, что мне пришлось бы выслушать, если кто-нибудь оказался в ловушке.

– Екатерина Олеговна… Нет. Катя, ты посмотри, какая красота. Неужели нет вообще никакой возможности оставить её? Давай я сам поговорю с жителями этих домов. Думаю, они не откажутся от компенсации и переезда в более комфортабельные условия, – не собирался сдаваться глава рода Шуйских.

Он занимался делами рода, когда позвонила Волкова и сообщила, что Лена превратила один из городских кварталов в дремучий лес. Хотя на самом деле лесом здесь и не пахло. Ни одного дерева. В основном растения, которые росли во дворах, цветы на клумбах и тому подобное.

Просто было выплеснуто столько силы жизни, что они стали гигантскими и разрослись невероятно обильно.

Возможно, для других это кажется чем-то пугающим, монструозным и некрасивым, но Анатолий Ильич, когда прибыл на место, был заворожён увиденной красотой.

Только друид способен оценить шедевр, который получился у Лены.

И вот сейчас градоначальница говорит, что необходимо уничтожить этот шедевр.

– Анатолий, боюсь, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Знаешь, чей дом находится в этом квартале?

– Счастливого человека, которому довелось прикоснуться к прекрасному. Эти растения великолепны.

– А вот Василий Репин так совершенно не считает. Он уже пригрозил мне большими проблемами, если не сможет попасть на ужин домой.

– Репин… Репин… Погоди, сейчас вспомню, – стал чесать голову Шуйский. – Это журналист, вроде? Всякой чернухой занимается, его ещё терпеть никто не может. Удивляюсь, как не прибили до сих пор.

– В точку, журналист. Крайне вредный и аморальный тип. А не прибили его из-за дочери, которая вышла замуж за княжича Долгорукого.

– Дела, – протянул Шуйский, поняв, что так просто договориться с Репиным не получится.

Конечно, он не боялся гнева одного из сильнейших родов империи. Возможно, раньше Долгорукие и были сильнее Шуйских, но с появлением Лены и Махи расклад сил изменился в сторону Шуйских. Правда, сейчас было совсем не подходящее время для любых конфронтаций.

Наступала пора пробуждения Гироса, о чём были предупреждены все главы семей, проживающих в Новой Слободе.

– Где сейчас находится Репин? Позволишь мне поговорить с ним? И, пожалуйста, пока я этого не сделаю, не нужно ничего предпринимать. Ты посмотри, какая восхитительная роза. Стоим от неё в десятке метров и ощущаем аромат.

– Восхитительная, – кивнула Волкова. – Только я могу спокойно в ней поместиться. Поэтому она так сильно и пахнет. А ещё сюда уже начали слетаться целые стаи пчёл, шмелей и других насекомых, питающихся пыльцой. Не хватало ещё, чтобы они перекусали мне полгорода.

– Пчёлы и шмели крайне умны и никогда не нападут на человека без веской на то причины. К тому же я попрошу их держаться как можно дальше от людей. А теперь, где там этот Репин? Только пару секунд, сейчас найду телефон князя Долгорукого. Уж он-то точно должен убедить своего мелочного родственника.

Гришка сидел напротив меня и, стиснув зубы, терпел, пока Мира вытаскивала из него жгучие волоски, которыми нас всех обильно наградила рыжая.

Причём волоски были довольно крупными, они легко подцеплялись пинцетом.

А всё из-за того, что рядом с тем местом, где мы находились, росло довольно много крапивы. И когда Ленка не рассчитала расход силы, мы все оказались в зарослях этого чудесного растения.

В общем, пострадали все открытые участки тела. Один Семён не пострадал – успел активировать защиту. Гад такой. Мог бы и меня прикрыть.

– Теперь вы понимаете, что с нашим уровнем контроля нам ещё рано использовать подобные инструменты, – менторским тоном начала Мира, вытаскивая очередной волос из Гришкиного уха. – Мы хоть и провели много времени, работая с материалами прошлых Всадников, но сильно уступаем выпускникам в умении обращаться с магией, манипулировать своими силами.

– Ага, – тяжело вздохнула Ленка. Ей хорошо – друидов растительные яды практически не берут. Так, немного пощипало, и всё. Вон сама сидит, себе волоски выдёргивает. – Но столичным всё равно не нужно было выделываться перед нами. Смотрите, как мы умеем. Смотрите, какие молодцы. Вам так слабо?..

– Не говорили они ничего такого, – заметил Гришка.

– Не говорили, но подразумевали. Ты вообще видел их лица? С каким превосходством они на нас смотрели? Считают, что мы младенцы, которые вообще ничего не умеют.

– И твоя выходка показала, что они правы, – констатировал я, заслужив гневный взгляд рыжей. Но она закусила губу и промолчала.

– Столичные здесь совершенно не виноваты. И то, что смотрят на нас с превосходством, я прекрасно понимаю. Даже не осуждаю. Имеют право, – вновь взяла слово Мира. – Пригласил их к нам директор. А до этого мы сами согласились принять участие в магической олимпиаде. Так что если и винить кого-то, то только самих себя.

– Согласен с Мирой. Полезли туда, куда не следовало. Вообще ничего не зная об этой олимпиаде. Но идти на попятную уже слишком поздно. По крайней мере, я точно не отступлю и сделаю всё возможное, чтобы утереть нос всем, кто решит смотреть на нас свысока.