Чтение онлайн

НИЦ работал в полную нагрузку (в штате 100 человек). Ежегодно составлялись программы НИР, согласованные с заводами ТНХК, ежеквартально подводились итоги. Я вёл достаточно жёсткий компьютерный учёт выполнения каждой, даже самой мелкой работы. Помимо поисковых большой объём составляла важная рутинная работа по обновлению и аттестации сотен методик аналитического контроля. Деятельность НИЦ упорядочилась, у директора появилось немало свободного времени. Из-за отсутствия средств полностью прекратились командировки.

Последняя командировка состоялась в сентябре 1995 г. на выставку «Химия 95». Содержательная часть подробно изложена в «ТНХК. Хроника». Отмечу только, показательно отличный приём хозяевами ТНХК. В аэропорту встретил представитель «Биопроцесса», лимузин, гостиница «Украина», поселили в одноместный номер (сутенёры по телефону до 24 часов одолевали предложениями, было что потом в Томске рассказать)… Ни до, ни после в Москве, да и нигде, меня так не принимали. Правда, питаться в «Украине» не пришлось, неподъёмно дорого.

Вновь размышления, как сохранить память о создании лабораторной службы ТНХК, убедился в малой эффективности бесконечных напоминаний ответственным за летопись ЦЗЛ — ЦЛО — НИЦ. 21.04.1995 г. начал на компьютере фиксировать всплески памяти первых лет своей работы. Просматривал собственные ежедневники 70-х и папки сохранившихся документов. Постепенно небольшой замысел стал укрупняться, возникла идея показать становление ТНХК глазами директора НИЦ. Так увлёкся, что приезжал на работу на час-полтора раньше и уезжал позже, наиболее плодотворно работа шла в субботу, когда в корпусе НИЦ не было ни одного человека, кроме вахтёра. Черновик первых двух глав «ТНХК. Хроника» был готов к июлю 1995 г., дал на просмотр зам. генерального директора ТНХК, бывшему секретарю парткома Шахову. Его письменная реакция (в целом положительная, но с рядом замечаний по поводу правильности суждения о тех или иных специалистах ТНХК) однозначно убедила меня, что занялся стоящим делом. В результате в апреле 1996 г. закончен довольно объёмный труд. Не все главы равноценны, далеко не все документы 70-х и начала 80-х сохранились. Во второй половине 80-х начал пользоваться компьютером, ценное, на мой взгляд, заносил в его память. С другой стороны, более объективным взгляд становится на некотором временном расстоянии. Сиюминутный факт и катастрофические суждения через некоторое время могут представляться мелкой суетой, не заслуживающей письменного упоминания. В «ТНХК. Хроника» зафиксировано более 1000 реальных личностей, с которыми мне приходилось сталкиваться. Кстати, алфавитный указатель я дорабатывал до конца 1997 г. Встал вопрос о печати в типографии. А пока я отпечатал на принтере и переплёл 5 экземпляров. Отправил по экземпляру бывшим директорам ТНХК Гетманцеву и Хандорину, папе в Германию, подарил своему заместителю. От Хандорина отзыва не дождался, хотя он регулярно появлялся на ТНХК в качестве председателя совета директоров. Только однажды, в апреле 1998 г. в личном разговоре по поводу моего увольнения бросил реплику, что я в «ТНХК. Хроника» позволял себе судить о людях. Стало понятно, он внимательно прочитал всё, что его касалось. При пользовании алфавитным указателем это нетрудно сделать, а в тексте есть несколько фраз, которые могли быть не очень приятны Хандорину.

По-другому поступил Гетманцев, позвонил 19.05.1997 г. и более часа излагал своё, в целом положительное, суждение. Сразу же заявил, что согласен участвовать в финансировании издания книги и перевести издательству большой процент (в тех деньгах требовалось 100 млн. рублей на 3000 экземпляров). Сказал, что книгу проработал вместе с просмотром своих ежедневников. Кое-что желательно сократить. Считал, что «ТНХК. Хроника» надо не продавать, а вручать. Довёл до меня любопытные подробности, как его и следующего директора Набоких выталкивали из Томска партийные бонзы (Лигачёв, Мельников, Поморов). Понравились мои характеристики ряда партийных деятелей. Услышал и неприятные реплики по адресу Хандорина. Официальная версия, что Хандорин сослан в Томск на должность зам. начальника цеха по семейным обстоятельствам не достоверна. Фактически ссылка связана с непродуманными экспериментами в атомной промышленности.

Вопрос с печатанием «ТНХК. Хроника» завис надолго (думал даже, навсегда). На ТНХК денег не было, пытался найти спонсоров через интервью в газете. Редактор команду дала, а корреспондент исчез с глаз, а затем и из этой газеты, вместе с экземпляром книги. Перед увольнением распечатал на принтере ещё десять экземпляров и постепенно дарил уважаемым мной людям. Считаю «ТНХК. Хроника» главным трудом производственной деятельности. Рассчитывал книгу продолжать, так как в ней зафиксированы события до конца 1995 г. Не получилось.

1996 год.

Уважаемый читатель! Начинаю с печального события. 5 мая умер руководитель проекта ТНХК Евгений Сергеевич Задорожный. Смерть стала для меня неожиданностью. В последних числах апреля Евгений Сергеевич сидел в моём кабинете, я обещал ему первому дать на просмотр завершённый 19.04.1996 г. основной труд жизни «ТНХК. Хроника» (несколько принтерных экземпляров находились в переплёте). В заключении объёмной хроники обозначено отношение к Задорожному, как лучшему представителю проектировщиков, создававших гигантский «Нефтехим». Я находился в доброжелательных отношениях с Задорожным с момента моего появления на ТНХК, он всего на 2 года старше, но я никогда ни в глаза, ни за глаза не называл его Женей, как позволяли себе многие, знавшие его гораздо хуже. Крупный, удивительно коммуникабельный, мужик весом не менее 130 кг с огромным портфелем (я всегда смеялся, что он таскает с собой письменный стол) являлся штатным сотрудником ленинградского «Пластполимера». Основное время он находился в дороге: Ленинград — Москва — Томск или жил в Томске. Не помню ни одной из высокопоставленных делегаций на ТНХК, начиная с заместителей разных министров и выше, чтобы рядом не было Задорожного со знаменитым портфелем. На похороны приехала его бывшая жена, пыталась увезти гроб в Ленинград, но маховик прощания был запущен, Задорожный похоронен на томском кладбище, в его центральной части. На поминках я предложил открыть в честь Евгения Сергеевича Задорожного мемориальную доску на заводоуправлении ТНХК, получил поддержку всех присутствующих, обещали помочь и представители областной администрации. Думаете, кто на отличной идее поставил крест? Толстов, генеральный директор ТНХК. Причём аргумент типичного тупого завистливого человека: а потом ещё и Гетманцева повесите. Бывая на кладбище в православные поминальные дни, никогда не прохожу мимо могилы Евгения Сергеевича.

Из представителей ленинградского «Пластполимера» в Томске хоронили и руководителя пуско-наладочной бригады производства полипропилена Николая Петровича Фадина. Остроумный и общительный мужик. Удивительно точно охарактеризовал в период пусковых работ обкомовскую тройку — Трус, Балбес и Бывалый. Они так и ходили от корпуса к корпусу: в середине массивный секретарь обкома Бортников, а по краям худощавые начальники отделов обкома молчаливый Малик и разговорчивый Поморов.

Люди уходят, а жизнь продолжается, и существование ТНХК в обозримом будущем невозможно остановить.

Томск. 21.05.1996 г. 10-е совещание по проблемам ТНХК. Выступают (вверху) директор института катализа СО РАН В.Н.Пармон, директор института химии нефти СО РАН Е.Е.Сироткина,

представитель фирмы «Дюпон» Э.Роуз, руководитель химического направления концерна «Биопроцеесс-Нипек» А.С,Чеголя.

Моей «лебединой песней» 21.05.1996 г. стал 45-минутный доклад на 1-е пленарном заседании 10-го юбилейного и последнего совещания по проблемам и перспективам родного предприятия «Томский нефтехимический комбинат и наука: 20 лет взаимодействия». Объёмные выступления на предыдущих девяти совещаниях дословно зафиксированы в «ТНХК. Хроника». Юбилейный доклад нигде не напечатан, даже в обширном сборнике тезисов представленных докладов.

Итак, 21.05.1996 г. открываю совещание. Переполненный конференц-зал ТНХК, вместе с учёными гостями ИТР комбината. В программе два пленарных заседания (21 доклад), в 7 секциях представлено 133 доклада и 52 стендовых доклада. Первыми заслушиваются 20-минутные доклады ВИП-гостей. Профессор А.С.Чеголя (представлял хозяев комбината Биопроцесс-Нипек, ранее начальник управления по науке минхимпрома), В.Н.Пармон (директор института катализа СО РАН), Е.С.Сироткина (директор института химии нефти СО РАН), А.И.Зубков (Госгортехнадзор РФ, Новосибирск), Н.И. Лаптев (Западно-Сибирский экологический центр).

Мой доклад завершал заседание и, не рисуюсь, произвёл сильное впечатление, прежде всего на гостей. О содержании говорили и спорили. Технический директор Рахматуллин недовольно пробурчал «мог бы мне дать его прочитать», хотя я не один раз убеждал Толстова и Рахматуллина, что для престижа ТНХК кто-то из них должен сделать доклад. Толстов даже не появился открыть совещание. А тут вылезла на поверхность элементарная зависть к успеху подчинённого.

Директор института катализа СО РАН В.Н. Пармон в кулуарах объяснял, что я не совсем правильно трактую роль академической науки, что они готовы работать с промышленностью напрямую (см. заключение доклада). Меня он не убедил, но видно, внимательно слушал (не дремал во время доклада, думая о чём-то своём, как принято у крупных учёных).

Томск. 21.05.1996 г. 10-е и последнее совещание по проблемам ТНХК.

Доклад «ТНХК и наука: 20 лет взаимодействия».

Процитирую отдельные фрагменты (многие мероприятия по теме, представлены в тексте настоящей книги выше, постараюсь не повторяться).

Сколько существует ТНХК, столько времени злободневен и вопрос связей с наукой. Ещё в 1975-76 гг. финансировались археологические раскопки ТГУ в зоне строительства очистных сооружений ТНХК (городище Кижирово). Финансировались исследования ИХН, ТПИ, ТГУ, НИИПММ. В конце 10-й пятилетки чётко выявилось, что выполняемые академическими институтами и вузами разрозненные работы носят отвлечённый характер, являясь в принципе интересными, но никакой реальной помощи комбинату не обещающие. Руководство комбината неоднократно выступало в научных аудиториях с призывами ориентации научной работы на деятельность комбината.