Чтение онлайн

1992 год

27 января 1992 г. я подписал приказ N1 по АОЗТ «НИЦ ТОМСКНЕФТЕХИМ», определяющий порядок приёма на работу в АОЗТ и сроки приведения документации, регламентирующей деятельность НИЦ, в соответствие с новой юридической формой. При переходе наделал немало благоглупостей, о которых впоследствии сожалел. Главная ошибка — не все сотрудники НИЦ вошли в состав акционеров. Реорганизацию провёл так, что в число акционеров вошли ведущие специалисты НИЦ (~ 40 % коллектива) и ряд «полезных» ответственных сотрудников ТНХК (и не только работников комбината). Имущество арендного предприятия распределено между всеми, причём те, кто не вошёл в состав акционеров (работу не терял никто) получили свою долю деньгами, акционеры выкупали акции (всего 500 штук, ограничение — не более 10 % в одних руках). Много раз объяснял коллективу мотивы таких преобразований, суть приказа N1, зачем, скажем, нужны в составе акционеров руководители заводов полипропилена и полиэтилена (мы же для этих заводов работаем и зарабатываем деньги). Вроде бы понятно, но начались неприятности. Фактически, сам под себя заложил бомбу, которая и взорвалась через год с небольшим. Изменение юридической формы НИЦ вызвало первое видимое напряжение в дружном коллективе.

Забойщиком выступил инженер-технолог М.В.Колесниченко, крупно начертив на вывешенном приказе N1 «НЕЗАКОНЕН!» и принялся строчить во всевозможные инстанции.

В феврале 1992 г. меня вызвали в областной комитет по имуществу по письменной жалобе об ущемлении прав трудового коллектива НИЦ и произволе при создании акционерного общества закрытого типа. В комитете внимательно рассмотрели учредительные документы, отправили заявителю ответ об отсутствии нарушений.

Сотрудник-правдоискатель не успокоился. Человек немного странный, старше 40 лет, велосипедист-путешественник (отпуск тратил на объезд городов-героев, хрустальная мечта — объезд столиц бывших союзных республик, искал спонсоров) и неплохой работник, пришёл в 1991 г. из отраслевого института «Пластполимер».

Через пару месяцев на стол губернатору с копией в прокуратуру легло заявление со следующей шапкой (цитирую): «Его Превосходительству Голове Администрации Томской области господину Крессу В.М. от «холопа» бывшего СССР, а ныне Российской Федерации инженера-технолога АО «НИЦ ТОМСКНЕФТЕХИМ» Колесниченко В.М.»

Не знаю реакции Кресса, но последовал запрос прокурора. Составил обширный ответ с приложением копий документов. Цитирую часть ответа. 4.Письменные претензии гр-на Колесниченко М.В. появились после выхода приказа N1 от 27.01.92 г. по АО «НИЦ ТОМСКНЕФТЕХИМ» с предложением всем работникам подать заявление о переходе на работу в АОЗТ. Неоднократные личные беседы с гр-ном Колесниченко М.В. показали, что гр-н Колесниченко М.В. находится «в плену старых представлений о капитализме и социализме», не понимает разницы между акционерным обществом открытого и закрытого типа.

Полугодовой конфликт с «холопом», основательно потрепав мои нервы, явился предтечей более серьёзных потрясений в НИЦ. Впрочем, это было время разброда и шатаний в умах на всём постсоветском пространстве, люди хотели получать хорошую зарплату и одновременно много говорить в рабочее время, имели возможность простым голосованием менять начальника. Воры и бандиты демонстрировали образцы «красивой жизни». Свобода! Конфликт с «холопом» позволил также оценить уровень работников прокуратуры районного масштаба, они же ничего не смыслили в происходящем. Раздувание щёк, повышенная тональность разговора наличествовала, а понимания проблемы нет. И это в Томске, славившемся ранее подготовкой высококвалифицированных юристов.

Вернусь к общекомбинатским проблемам. Практически все подразделения ТНХК превратились в юридически самостоятельные предприятия, связанные арендными отношениями с управлением ТНХК, как представителем государства. Большинство арендных договоров составлены безграмотно, через некоторое время генеральный директор ТНХК ощутил, что не имеет реальных рычагов управления основными производствами, более того они перестали платить арендную плату. Первой попыткой объединения подразделений в их новом качестве стала организация ассоциации «Асохим». Через пару месяцев убедились в её недееспособности. Встал вопрос об акционировании ТНХК. Создана комиссия по приватизации ТНХК, я член комиссии. Первое же заседание (31.03.1992 г.) выявило полный сумбур в мозгах руководителей в сфере приватизации. Шум, гам, большинство не может чётко сформулировать мысли. Каждый что-то предлагает, но имеет в виду, он лично останется полноправным руководителем. Некоторые открыто возражают против акционирования ТНХК как единого целого. Через несколько дней я представил в комиссию вариант поэтапной приватизации, предполагающий завершение процесса в 1995 г. На первой стадии, в 1992 г., все предприятия на площадке ТНХК реорганизуются в АО закрытого типа и образуют из них ассоциацию. С 01.01.1993 г. ассоциация начинает открытое акционирование завода полипропилена, с 01.07.1993 г. — акционируется завод метанола и т. д. Примерно месяц я совершенствовал схему приватизации, ориентируясь на то, чтобы в конечном итоге более 50 % акций оказались в руках трудового коллектива ТНХК. Схема проигнорирована руководством ТНХК. Зря!

Меня избрали председателем общественной комиссии по приватизации (включает арендные предприятия, в отличие от рабочей комиссии, представлявшей только государственную часть). Сложность приватизации заключалась в сплошной безграмотности даже руководящих работников ТНХК в сфере акционирования и отсутствии нормальной документации (закон об акционерных обществах появился года через 3). С другой стороны, в 1992-93 гг. заводы полипропилена и метанола работали с хорошей нагрузкой, приёмные директоров заполнены высокопоставленными «толкачами», в оплату поступали вагоны с дефицитным ширпотребом. Об автомобилях говорил выше. Ряд руководителей, не стесняясь, присосался к кормушке, покупал квартиры, строил коттеджи, отдыхал на самых дорогостоящих курортах мира, зачем акционирование ТНХК?

Томск. Директор научно-исследовательского центра ТНХК.

В июне 1992 г. прошёл специальное обучение в Москве на семинаре «Правовые основы и практика приватизации». Докладчики высочайшей квалификации, большинство из фондов С.Шаталина и В.Щербакова. Нельзя сказать, что всё услышанное было новым для меня. Пришло более чёткое понимание сложности приватизации крупных разнопрофильных предприятий (множество «подводных камней»). Стало ясно, интеллектуального запаса ТНХК не хватит для проведения приватизации в интересах коллектива работников ТНХК собственными силами. Фонд — организатор семинара — активно занимался подготовкой проектов приватизации и помогал их внедрению. При возвращении в Томск изложил руководству ТНХК целесообразность заключения договора (сравнительно не дорого, срок изготовления проекта 4–5 месяцев). Ответ: денег нет, сделаем сами. Самоуверенность и недальновидность, а может и меркантильный интерес генерального директора и его заместителя по экономике привели к тому, что хозяевами ТНХК неожиданно для коллектива стала «империя Бендукидзе». Смышлёные москвичи через пару лет выгодно перепродали комбинат, новые хозяева первыми выгнали с комбината Толстова и Шахова.

26.08.1992 г. состоялась конференция трудового коллектива ТНХК по акционированию. От арендаторов приглашено по 5-10 человек с совещательным голосом. От государственной части выбирались делегаты с решающим голосом (1 делегат на 50 работников). Вёл конференцию Толстов. Присутствовал Петров (председатель областного комитета по имуществу). Зам. директора по экономике Шахов: поступила телеграмма из Москвы о том, что ТНХК попал в список предприятий, не подлежащих акционированию, будет утверждён в ближайшее время. Петров: следует руководствоваться последними нормативными документами, т. е. Указом Президента; не захотите акционироваться, будем акционировать принудительно! Перед конференцией появился очередной номер газеты «Томский нефтехим», под заголовком «НЕ НАДО СУЕТИТЬСЯ, или коллективизация 90-х» опубликовано моё мнение, высказанное по просьбе редакции после рассмотрения вопроса о приватизации ТНХК на совместном заседании совета трудового коллектива с руководителями предприятий и отделов. Цитирую. Необходимое пояснение, в состав государственной части ТНХК входили заводоуправление, недостроенные и недействующие объекты 4-го пускового комплекса комбината (об аварии при пуске установки этилена написано выше).

Нельзя суетиться в решении такого сложного вопроса, как акционирование. Здесь необходимо прийти к общему знаменателю со всеми действующими предприятиями на ТНХК. Приватизировать государственную собственность, не спрашивая мнения арендных коллективов, формально, может быть, и можно, но в будущем это может привести к серьёзным конфликтам внутри ТНХК. И заявлять о том, что арендные предприятия в этом вопросе вообще ни при чём — это абсурд. Ведь, если говорить не о льготных акциях, а о тех, которые будут выставлены в свободную продажу, то те же заводы полипропилена и метанола купят по номиналу для своих людей столько акций, сколько нужно. Нельзя опять противопоставлять государственную часть предприятия и арендные коллективы. Общественная комиссия объединения по приватизации, которая работает уже третий месяц, (а в неё входят и представители арендных коллективов), я считаю, нашла точки соприкосновения между коллективами относительно программы приватизации. Рассчитана она на три года и предполагает последовательную приватизацию подразделений. Кто это может запретить, если будет доказана целесообразность такого пути? Департамент? Комитет по управлению госимуществом? Ведь именно на их мнение ссылаются в данном вопросе. Но это ещё не конечные инстанции. Очевидно, что приватизация такого гигантского предприятия, как наше, — это чрезвычайно сложная проблема, и решить её за два месяца можно только формально.

Аргументы, которые выдвигаются часто в пользу спешки: а вдруг придёт кто-то со стороны (в кепке) и купит нас — несерьёзны. Никто не придёт и не купит, и не надо на этот счёт больших иллюзий. А если даже и купит, то он будет заинтересован в том, чтобы предприятие давало прибыль не только сегодня, но и завтра, и поэтому будет вкладывать в него средства. Просто так никто не купит. Жизнь показала, что акции в стране не покупаются. Например, акции таких компаний как «Ринако», предлагаемые по 0.6–0.4 номинальной стоимости, не пользуются спросом. Я был в командировке в Восточной Германии, где сейчас тоже стоит вопрос о приватизации. Меня там поразило то, что приватизация у них не получается. На мой вопрос о причинах мне ответили: «У нас нет столько богатых людей, чтобы купить предприятия». Откуда же у нас появится столько богатых людей? Ведь те дяди в кепках, которые всё время приводят в качестве аргумента, купят ресторан или магазинчик, чтобы торговать, но не более. В Германии производственные фонды идут за смехотворно символическую плату — 1 марку, то есть даром, чтобы был совершён сам акт купли — продажи, и то желающих нет (правда, договором оговаривается, что в течение ряда лет какие-то суммы выделяются на содержание приватизированного предприятия).

Выносить этот вопрос на конференцию сейчас — это значит провалить его. Пока и в стране нет в этом деле большой ясности, идёт борьба мнений: проводить или не проводить приватизацию. И спешка, с которой нам предлагают её провести, мне очень напоминает коллективизацию.

Зачем нам торопиться? У нас хорошее, в принципе отлаженное предприятие. Сейчас есть более важные вопросы: как пустить 4-й пусковой, какие силы к этому приложить?..

Большинство аргументов, которые выдвигает заместитель генерального директора по экономике С.А.Шахов, требуют серьёзного разговора. Вот и последнее совместное с СТК совещание показало, что люди далеки от понимания сути дела, а ведь на нём сидели руководители. На конференции может сработать и другой эффект — отрицания давления (что уже не раз было на ТНХК). А именно: если руководство ТНХК настаивает на какой-то идее, то коллектив проголосует против. А что акционировать и как — разбираться кто-то будет потом.