Чтение онлайн

У эмира Баха ад-Дина остались сыновья и малые дети, и Ха-баш Амид пожелал отправить всех его детей мужского пола вслед за отцом.

О том записано в Машариб-am-Таджариб [774] Ибн Фундука аль-Байхаки, что является продолжением Таджариб-аль-Уман [775] , а также упоминается в разделе истории Джавами-аль-Улум [776] Рази-а эта последняя работа была написана для султана Текиша, — что некий Бильге-Тегин [777] был главным чиновником Дома Сельджуков, как при Саманидах Алп-Тегин [778] был главнокомандующим армии Хорасана. Этот Бильге-Тегин купил в Гарчистане [779] раба-тюрка /2/ по имени Нуш-Тегин Гарча, который благодаря своему уму и благоразумию постепенно возвышался до великих чинов, пока не стал важным лицом в Доме Сельджуков, как Себук-Тегин [780] в последние дни Саманидов, и не получил должности смотрителя умывальни (tasht-dar) [781] . А расходы на это должность в те дни покрывались за счет налогов, получаемых с Хузистана. И потому Нуш-Тегин получил звание шихне Хорезма.

У него родилось несколько сыновей, старшего из которых, Кутб ад-Дина Мухаммеда он поместил в школу в Мерве, чтобы тот мог обучиться этикету и правилам руководства и отдачи приказов.

В то время Берк-Ярук [782] , сын Мелик-шаха, возложил обязанности наместника всей своей империи на Дадбека Хабаши, сына Алтун-Така, эмира Хорасана, в чью честь поэтами было написано множество стихов и чьим официальным панегиристом был Абуль-Маали Наххас из Рея. И Дагбек хабаши /3/ передал должность хорезмшаха от Екинчи, сына хорезмшаха Кочкара [783] , раба Санджара, Кутб ад-Дину Мухаммеду, пожаловав ему этот титул в 491 (1097/8) году. И с тех пор Кутб ад-Дин много раз отличался на службе у Сельджуков, упоминания о чем можно найти в исторических трудах. Тридцать лет он правил Хорезмом в мире и довольстве, в один год лично являясь ко Двору Санджара, а на другой год посылая вместо себя своего сына Атзиза [784] , и так продолжалось до его смерти.

В 522 (1128) году его сменил его сын Атзиз. Атзиз знаменит своими добродетелями и успехами; он автор множества персидских поэм и четверостиший. По храбрости и мужеству он превзошел всех и не имеет себе равных; на службе у султана Санджара он одержал множество побед и никогда не пренебрегал своим долгом вассала, и вот тому пример.

В 524 (1129/30) году султан Санджар отправился в Трансоксанию, чтобы покончить с мятежом Тамгач-хана [785] , и, прибыв в Бухару, в один из дней отправился на охоту; и несколько слуг и рабов, недавно поступивших к нему на службу, сговорились устроить на пути у султана засаду и покончить с ним. Атзиз, который в тот день не поехал на охоту, пробудился в полдень от сна, приказал подать ему лошадь и поспешил к султану. Когда он прибыл, султан, окруженный этой чернью, находился в поистине тяжелом и отчаянном положении. Атзиз не мешкая напал на тех несчастных и спас султана. Последний спросил, как он узнал о том, что с ним произошло, и он ответил: «Мне приснилось, что на охоте с султаном приключилось несчастье, и я тут же поспешил ему на выручку».

Благодаря этому проявлению преданности дела Атзиза пошли в гору; его власть и влияние крепли день ото дня, и султан неустанно осыпал ею новыми милостями и почестями. И в конце концов он стал предметом зависти других меликов и эмиров, и они из-за своей ревности составили против него заговор и пытались его убить. Начиная с зуль-каады 529 года (август-сентябрь 1135), когда султан направился с войском для подавления восстания Бахрам-шаха [786] до месяца шавваля следующего года (июль-август 1136), когда он прибыл в Балх, Атзиз неотлучно находился при нем. Во время этих путешествий он узнал об интригах тех завистливых эмиров и о вражде, которую они к нему питали; опасался он также и самого султана. Он добился разрешения вернуться домой; и когда он уезжал, султан заметил своим придворным: «Вот спина человека, лица которого мы более не увидим». Они спросили: «Если Ваше Величество уверены в этом, почему же он тогда получил разрешение вернуться домой и удостоился такой милости?» /5/ И он ответил: «Услуги, которые он нам оказал, сделали нас его великим должником; причинить ему вред противоречило бы нашим представлениям о великодушии и милосердии».

Прибыв в Хорезм, Атзиз ступил на путь неповиновения и мятежа, и день ото дня вражда с обеих сторон усиливалась и в конце концов достигла такого предела, что в месяц мухаррам 553 года (сентябрь-октябрь 1138) султан Санджар направился в Хорезм, чтобы сразиться с ним. Хорезмшах собрал армию, чтобы противостоять войску султана и даже выстроил ее в боевом порядке; но потом, не сделав ни единой попытки вступить в бой, сознавая, что его войско было не слишком-то надежно, он бежал в безопасное место. Его сын Атлигх был взят в плен и приведен к султану, который приказал немедленно разрубить его тело на две части. После этого Санджар пожаловал королевство Хорезм своему племяннику Сулейману ибн Мухаммеду и вернулся в Хорасан; а вслед за этим Атзиз вновь вступил в Хорезм, и султан Сулейман бежал от него и вернулся к Санджару. И Атзиз продолжал следовать путем неповиновения и мятежа до 536 (1141/1142) года, когда султан Санджар потерпел поражение в сражении с китаями [787] у ворот Самарканда и бежал в Балх (эта история хорошо известна). Тогда Атзиз воспользовался представившейся возможностью и выступил против Мерва, разграбив город и истребив множество его жителей. Затем он вернулся в Хорезм.

Здесь мы приводим письмо из переписки, имевшей место между хакимом Хасаном Каттаном /6/ и Рашид ад-Дином Ватватом в отношении книг которые пропали из библиотеки первого во время разграбления Мерва и в присвоении которых он подозревал Ватвата:

«Слуха моего достигли слова прибывающих в Хорезм и рассказы направляющихся сюда, что Ваша Честь (да хранит Вас Всевышний!) во время, свободное от занятий своими личными делами или бесед с учениками, продолжает во время своих собраний поносить меня и всячески бранить и порочить. И обвиняет меня в присвоении его библиотеки и в этом доходит до того, что срывает завесы и покровы благородства. Подобает ли добродетели и человеколюбию, согласуется ли это с понятиями о великодушии и мужественности — измышлять о собрате мусульманине такую причиняющую беспокойство ложь и такие тягостные наветы? Клянусь Господом, когда трубы протрубят в Судный День и когда сгнившие кости будут извлечены из могил, чтобы облачиться в одеяние Следующей Жизни; когда слуги Господни соберутся вместе и займут свои места на равнинах и когда страницы с записями людских дел будут разбросаны над их головами; когда душа каждого человека будет призвана к ответу за его поступки — и грешника, которого поволокут лицом вниз в геенну огненную, и праведника, которого внесут в Рай на плечах ангелов, — даже и тогда, в этом страшном месте, никто не схватит меня за полу, требуя ответа зато, что я украл, за богатство, которое я похитил, или за кровь, которую я пролил, за покров, который я сорвал, или за человека, которого я убил, или за справедливость, которую я нарушил. Ибо знайте, что Бог законным путем передал в мои руки /7/ тысячи прекрасных томов и благородных трактатов, и я все их завещал библиотекам, основанными в странах ислама, чтобы мусульмане могли получить от них пользу. И как может тот, кто имеет такие убеждения, замыслить в своем сердце украсть книги у ученого имама, который за всю свою жизнь собрал несколько жалких листков, которые, если продать их вместе с их кожаными переплетами, стоят столь мало, что этого не хватит даже на то, чтобы оплатить обед скупца? Воистину, пусть Ваша Честь побоится Бога, пусть — да хранит Вас Всевышний! — не берет на себя вину, измышляя ложь о таких, как я, пусть не совершает греха, который пристанет к его одежде в День Страшного Суда. Побойтесь Всевышнего, кроме которого нет другого бога, и подумайте о том дне, когда правдивый человек будет вознагражден за свою правду, а лжец — за свою ложь. Прощайте!»

Из-за такого ослабления положения султана непомерное тщеславие наполнило душу Атзиза. У Рашида Ватвата есть касыда на эту тему, вот ее начальная строка:

У него есть и другие подобные касыды.

Султан Санджар, желая отомстить за этот позорный поступок, в 538 (1143/1144) году отправился в Хорезм, чтобы сразиться с ним; и, остановившись у ворот города, он установил свои баллисты и развернул знамя войны. Но когда уже был близок тот момент, когда Хорезм был бы покорен, а благополучие Атзиза сменилось бы бедствием, он послал дары и подарки эмирам Двора и стал просить у султана прощения /8/ и искать его милости. Султан смягчился и свернул на тропу мира и примирения, а Атзиз вновь, по своему обыкновению, поднял непокорную голову. Тогда султан направил к нему с посольством Адиб Сабира, и Адиб некоторое время оставался с Хорезме. Тем временем Атзиз подкупил двух негодяев из Хорезма, из секты еретиков [788] , купив их души и заплатив обещанное, и послал их тайно убить султана. Адиб Сабир узнал об этом и составил описание этих двоих и отправил его в Мерв. Когда письмо достигло Санджара, он приказал разыскать этих людей; и их обнаружили на постоялом дворе и отправили в ад. Когда Атзиз узнал об этом, он сбросил Адиба Сабира в реку Окс.

В месяц джумада II 542 (октябрь-ноябрь 1147) года султан вновь напал на Хорезм; и сначала он два месяца осаждал небольшой городок Хазар-Асф [789] , который был разрушен в наши дни, после [вторжения] армии монголов. Анвари, который сопровождал Санджара в этой кампании, написал на стреле, которую он отправил в Хазар-Асф, такое четверостишье:

Ватват, который находился в Хазар-Асфе, на посланной в ответ стреле написал следующее:

/9/ После многих трудов и больших волнений султан наконец взял Хазар-Асф. И из-за упомянутых ранее стихов и из-за приведенных выше строк, а также из-за других подобных сочинений он очень разгневался на Ватвата и поклялся, что когда того поймают, то разрежут его на куски. И он прилагал множество усилий к тому, чтобы его отыскать, издавая указ за указом. Тем временем Ватват [лежал, укрывшись,] всю ночь на крыше и весь день у русла реки [791] . Затем, поняв, что побег ничем ему не поможет, он тайно вступил в переговоры с королевскими министрами, но никто из них, видя гнев султана, не пожелал ходатайствовать за него. По причине общности занятий он тогда нашел покровителя в лице дяди прадеда автора этих строк, Мунтаджаба ад-Дина Бади аль-Катыба (да прольет, Всевышний на его могилу дождь из облаков своей святости/) Мунтаджаб ад-Дин, поскольку он соединял обязанности секретаря с должностью придворного, часто проводил с султаном время утренней молитвы, перед тем как собирались вельможи — члены дивана, и после совершения молитвы он порой давал ему советы или рассказывал что-то веселое, сообразное случаю, когда с серьезными делами было покончено; и султан имел обыкновение спрашивать его мнение о секретах государства. Говоря коротко, разговор мало-помалу подошел к Рашиду Ватвату, и Мунтаджаб ад-Дин поднялся и сказал: «У меня есть просьба к Его Величеству, если он обещает ее исполнить». Султан пообещал это сделать, и Мунтаджаб ад-Дин продолжил: «Ватват — всего лишь слабая маленькая птичка [792] ; /10/ и он не вынесет, если его разделят на семь частей. Пусть Ваше Величество велит разделить его на две части». Тогда султан рассмеялся и сохранил жизнь Ватвату.

Когда султан достиг ворот Хорезма, отшельник по имени Захиди-Аху-Пуш [793] , пищей и одеждой которому служили мясо и шкура оленя, предстал перед Санджаром и, прочитав проповедь, стал ходатайствовать за жителей города. Атзиз также прислал посыльных с подарками и просьбами о прощении. Султан, который был воплощением милосердия и всепрощения, в третий раз простил ему его вину, и было решено, что Атзиб придет на берег реки Окс и выразит ему почтение. В понедельник, 12-го числа месяца мухаррама 543 года [2 июня 1148] Атзиб явился и выразил почтение, сидя верхом; а затем, не успел султан повернуться, ускакал прочь. Хотя Санджар разгневался из-за такой непочтительности, однако, поскольку он уже простил его, постарался не подать виду и ничего не сказал. И на него сразу же сошла благодать, ибо сказано: «...сдерживающих гнев, прощающих людям. Поистине, Аллах любит делающих добро!» [794] .