Чтение онлайн

И когда оба вельможи явились к Котяну, и попросили у него убежища, и сделали его порог своим приютом, они были осыпаны его милостями. Туракина-хатун отправила посыльного с требованием вернуть их, но Котян ответил: «Ястреб, укрывшийся в зарослях от когтей сокола, избежал его ярости [672] . Эти люди искали у нас убежища и коснулись платья нашей власти. Отправить их назад-значило бы нарушить закон благородства и великодушия и было бы противно понятиям о доброте и милосердии; я не нашел бы оправдания ни у близких, ни у далеких, /198/ ни у тюрков, ни у таджиков. Вскорости будет проведен курилтай, пусть же их преступления и проступки будут вынесены на суд семь и эмиров, и пусть они получат то наказание, которое заслужили». Она посылала гонцов еще несколько раз, но Котян каждый раз отвечал теми же словами. Когда она поняла, что вернуть их невозможно, она предприняла попытку убедить эмира Хотана Имад аль-Мульк Мухаммеда, который был министром Каана, используя близость с ними в прежние времена, выступить против них с ложными обвинениями, чтобы у нее была возможность положить камень у них на пути и под этим предлогом их наказали бы на курилтае. Но поскольку преданность и великодушие, которые входят в число неотъемлемых и самых прекрасных качеств великих людей, которые так же трудно встретить в наши дни, как симурга [673] или философский камень, взяли верх в его душе, он отказался опозорить и унизить себя клеветой и злословием и сделал свое тело заложником свободной воли, пока Всемогущий Господь, видя чистоту его веры, не освободил его из этого ужасающего водоворота и от других подобных невзгод, и при Дворе Гуюк-хана он получил даже большую власть, чем при предыдущем монархе.

И Масуд-бек, увидев, как повернулось дело, тоже счел неразумным оставаться в собственной земле и поспешил ко Двору Бату.

И Кара-огуль [674] и жены Чагатая отправили Кур-бага [675] Ельчи вместе с эмиром /200/ Аргуном [676] схватить Коргуза [677] .

А в те времена жила женщина по имени Фатима, которая приобрела большое влияние, находясь на службе у Туракины-хатун, и на чьи советы и мудрость та полагалась во всех государственных делах. Она возвысила Абдуррахмана и отправила его в земли китаев вместо Махмуда. Об этой женщине будет рассказано особо в соответствующей главе [678] .

И когда эмир Аргун доставил Коргуза к Туракине-хатун, та заточила его в тюрьму по причине давней ненависти и послала вместо него в Хорасан эмира Аргуна.

И всякий отправлял послов во все края и объявлял о наборе войска и новых назначениях; и во всех землях они примыкали к определенным сторонам и следовали их указаниям — все, за исключением Соркотани-беки и ее сыновей, которые ни на волос не отступили от ясы и от их законов и обычаев.

Что до Туракины-хатун, она направила послов в страны Востока и Запада, Севера и Юга, чтобы призвать султанов и эмиров, вельмож и правителей на курилтай.

А Гуюк тем временем все не возвращался, и его место оставалось свободным. Согласно поговорке «Сильный всегда прав, а сила свободного человека в его умеренности», Отегин задумал захватить ханство силой. С этим намерением он отправился в орду Каана. Когда он приблизился, ему навстречу вышел Менгли-огуль [679] , внук [Чингисхана], со своей свитой и войском, и заставил его пожалеть раскаяться в задуманном. Сделав вид, что сокрушается из-за какого-то несчастья, он под этим предлогом удалился. Тем временем прошел слух о том, что Гуюк /200/ прибыл в свою орду, которая располагалась на берегу Эмиля; и тогда его раскаяние еще более усилилось.

И когда Гуюк явился к своей матери, он не принял никакого участия в государственных делах, и Туракина-хатун продолжала управлять империей, хотя титул хана был возложен на ее сына. Но когда прошло два или три месяца, и сын несколько отдалился от матери, причиной чему была Фатима, указ Господа Могущественного и Славного был исполнен, и Туракина умерла.

Когда был захвачен город, в котором находится Священная Гробница [680] Али ар-Ризы (да снизойдет на него высочайшее блаженство и благословение!), она попала в плен. И так случилось, что она оказалась в Каракоруме, где стала сводней на рынке; и она была так умна и коварна, что этому искусству у нее могла бы поучиться и хитрая Далила. Во время правления Каана она имела беспрепятственный доступ в орду Туракины-хатун; и когда времена изменились и Чинкай покинул сцену, она попала в еще большую милость, и ее влияние стало безграничным; так что ей стали доверять самые глубокие тайны и строжайшие секреты, и министры были отстранены от своих дел, и она была вольна давать разрешения и вводить запреты. И во всех краях вельможи искали у нее защиты, особенно вельможи Хорасана. И пришли к ней также несколько сейидов Священной Гробницы, поскольку она утверждала, что происходит из рода великих сейидов.

Когда Гуюк унаследовал ханство, один житель Самарканда, о котором говорили, что он Алид [681] , некий Шира, виночерпий Кадака [682] , намекнул, что Фатима околдовала Котяна, /201/ и это стало причиной его тяжелой болезни. Когда Котян вернулся, мучивший его недуг еще более усилился, и он оправил посыльного к своему брату Гуюку, с сообщением о том, что эта болезнь напала на него вследствие колдовства Фатимы, и чтобы, если с ним что-то случится, Гуюк воздал бы ей за это. Вслед за этим посланием пришло известие о смерти Котяна. Чинкай, который теперь стал влиятельной персоной, напомнил Гуюку о том послании, и тот послал к своей матери людей, чтобы схватить Фатиму. Его мать отказалась ее выдать, сказав, что доставит ее сама. Несколько раз он посылал к ней гонцов, и каждый раз она отказывала ему под разными предлогами. Вследствие этого его отношения с матерью значительно ухудшились, и он послал того человека из Самарканда [683] с приказанием доставить Фатиму силой, если его мать будет продолжать откладывать ее выдачу или найдет какой-либо повод отказаться это сделать. Так как она не могла долее отговариваться, она согласилась выдать Фатиму; а вскоре после этого она умерла. Фатима предстала перед лицом Гуюка, и ее держали обнаженной, в цепях, и не давали ей есть и пить много дней и ночей; она была подвергнута всякого рода насилию, суровым пыткам, жестокостям и унижению; и в конце концов она призналась в своих клеветнических измышлениях и наветах открыто призналась во лжи. Ей отрубили руки и ноги, завернули в кусок войлока и бросили в реку.

И каждый, кто был с ней связан, также погиб. И были посланы гонцы, чтобы доставить всех, кто пришел от Гробницы и заявлял, что связан с ней; и они перенесли многие невзгоды.

Это был год, в который Гуюк-хан отправился, чтобы соединиться со своим отцом, /202/ и это было тогда, когда Али-Ходжа из Эмиля [685] объявил Ширу в том же преступлении, а именно в том, что он околдовал Ходжу. Он был закован в цепи и оковы и оставался в заточении почти два года, и за это время, из-за разных допросов и наказаний, он отчаялся и простился с радостями жизни. И когда он уверился и осознал, что это было наказание, о котором сказано: «Вот товар наш нам возвращен» [686] , он смирился со смертью и, отдав свое тело воле Судьбы и Провидения, признался в преступлении, которого не совершал. И он также был брошен в реку, а его жены и дети преданы мечу.

Когда в том же году, в счастливый и добрый час, ханство было возложено на Менгу-каана, он поставил *Бурилгитея [688] над областью Бешбалыка. И когда доставили к Каану Ходжу, был послан гонец к Али-Ходже, который был одним из его придворных. И один человек обвинил в том же его, и Менгу-каан приказал бить его слева и справа, пока все его кости не были переломаны; и так он умер. А его жены и дети были ввергнуты в мерзость рабства, и опозорены, и унижены.

И раздался голос Провидения, говорящего: «Твои руки заключали в оковы, а слова твои наносили удар».

И истинно сказал Господь Пророков (высочайшее блаженство и мир им!): «Ты убил и будешь убит; и убийца твой будет убит». И как говорили в старые времена:

/203/ И от умного и проницательного человека, для которого все эти события освещены светом понимания, который размышляет и раздумывает над ними, не укроется, что конец предательства и завершение обмана, которые есть следствие дурных желаний и безнравственных поступков, бесславен и их итог несчастлив. И блажен тот, кто использует предостережение, данное другим: «счастлив тот, который извлекает урок из того, что выпадает другим».

Сохрани нас Всевышний от такой участи и не дай нам ступить на путь злоумышлений!