Чтение онлайн

– Ну хватит уже, Сань! Остынь! Чего скалишься, ополоумел, что ли?

Вздрогнув, я понял, что монстр давно мертв, а я потрошу ножом упавшую в снег тушу. Пока Сеня держал его, мы с танком сбили с твари щит, и Федор прикончил ее, раскроив череп.

– Ну вот, отлично, - удовлетворенно кивнул спортсмен, прекратив трясти меня за плечи.

– Иди в машину!
– рявкнул Сеня, и на секунду я уловил его волю в танке.

– Ага, - как ни в чем не бывало кивнул Федя, зашагав к водительскому месту. Вспотевший и тяжело дышащий телепат повернулся ко мне и быстро заговорил:

– Я хочу быть с тобой в команде. Больше бойцов - выше шанс выжить. Но подставляться по твоей прихоти не собираюсь. Эта тварь сообщила о нас, - он раздраженно пнул люмпуса.
– Скоро тут будет вся стая. Жду тебя пять минут. Не успеешь - досвидос. Сволочи появятся раньше - досвидос. Все понял?

– Жди, - ответил я и, подобрав автомат, влетел в подъезд через раскрытую дверь.

В нос ударил застоявшийся запах гнили. Едва не вырвало после первого же лестничного пролета. Поморщившись, уткнулся носом в рукав и продолжил подниматься по ступеням.

Оказавшись на втором, настороженно замер. На лестнице между вторым и третьим лежало тело. Сейчас я видел только ногу в черном ботинке. Отчего-то эта обувь показалась смутно знакомой.

Шаг за шагом я поднимался все выше, и когда миновал очередной пролет, едва не выронил автомат.

Дыхание перехватило, на глаза навернулись слезы.

Я всю жизнь знал лежащего вниз лицом человека. Точнее, оставшееся от него кровавое месиво. Если бы не часы «50-летию победы», доставшиеся ему от моего прадеда, что валялись рядом, - ни в жизнь не признал бы в обглоданном трупе своего отца. Одежда разодрана, ни лица, ни кистей... только обезображенное тело.

Глядя на запекшуюся кровь, я до скрипа сжал зубы и бросился наверх. Мигом оказался на четвертом этаже. На полсекунды замер - нужная мне деревянная дверь была выломана. Отбросив страх и сомнения, решительно шагнул через порог.

За спиной оглушительно прогрохотал замок. Я резко обернулся - в приоткрытом проеме железной входной двери увидел усталое, немного осунувшееся лицо. Вокруг синих глаз за последнее время добавилось морщин, когда-то идеально уложенные светлые волосы скатались и походили на паклю.

– Саша...
– неуверенно пробормотала она.
– Где же ты был?..

Не ответив, я бросился к маме. Она впустила меня в прихожую и крепко обняла. Но тут же разжала объятья, заперев дверь на два замка и щеколду.

Бегло осмотрелся - обстановка в прихожей ни капли не изменилась, лишь пол покрывал слой засохшей грязи, и по всей квартире скверно пахло.

Послышались шаги, и из зала вышла девушка с растрепанными темно-русыми волосами да потускневшим автозагаром на лице. Хозяйка квартиры тоже схуднула. Помню, как пару месяцев назад жаловалась, что все еще не может вернуть форму после вторых родов. Что ж... Апокалипсис в помощь...

– Привет, - тихо поздоровалась Настя, держа на руках спящую десятимесячную дочь Арину.

– Привет, - отозвался я и помахал рукой Вите - семилетнему сорванцу, опасливо выглядывавшему из-за спины матери.

– Как же я рада тебя видеть!
– мама всхлипнула и снова попыталась обнять меня.

Отстранившись, я решительно проговорил:

– У нас очень мало времени. Разговоры и рассказы потом. Из соседей еще остался кто?

Настя посмурнела и молча покачала головой. Мама всхлипнула еще громче.

– Быстро одевайтесь! Мы уезжаем!

Мама помогла Насте запаковать раскричавшуюся Арину в комбинезон, затем женщины быстро накинули верхнюю одежду. Натягивая шапку, хозяйка квартиры сообщила, что давно подготовила все самое необходимое, и через минуту притащила из зала в прихожую две большие спортивные сумки.

Малышка утихла, причмокивая соской. Я замер возле платяного шкафа.

– Насть, остались куртки Генриха?
– спросил я, пропустив более животрепещущий вопрос - где, собственно, сам ее последний хахаль, пришедший на смену тому, который был после отца Арины.

– Бери!
– распахнула она дверь шкафа.

Я выбрал красный пуховик, на мой взгляд, идеально подходящий фигуре Федора, и отдал его в руки матери.

– Мам-м, - пропищал Витя, - а можно я «плейстейшен» возьму?

Женщина скривилась, но прежде чем открыла рот, я положил парню руку на плечо:

– Нет, - коротко ответил и окинул свой табор взглядом.
– Выходим! Держитесь за мной, и...
– я запнулся, вспомнив, кто лежит между этажами. Поднял глаза на мать.
– Не смотрите по сторонам. Глядите лучше строго под ноги.

Понимая, насколько сложный я отдал приказ, распахнул дверь, выставив дуло автомата.

– Чисто, - сообщил остальным.
– Идем.

Прислушиваясь к каждому шороху и осторожно ступая, мы оказались на третьем этаже. Начали спускаться дальше и...

– Нет! Петя!
– выкрикнула позади меня мать, увидев тело.

Громко закричала испуганная Арина. Я резко обернулся, впившись в маму взглядом:

– Возьми себя в руки!
– от моего возгласа Витя вздрогнул.
– Идем! Живо!

Мама судорожно кивнула. Я резво бросился вниз, по пути подхватив отцовские часы. Раз сейчас мы не можем попрощаться с умершим и уж тем более похоронить его, как полагается, пусть хоть память останется.

Через несколько секунд под вопли малышки мы всей гурьбой вывалились из подъезда.

– Твою мать...
– растерянно пробормотал я.

– А где машина?
– изумленно выпалила Настя.
– Мы ведь видели черный пикап в окошко! Саш, с тобой же были еще люди, верно?!

– Тихо!
– гаркнул я.
– Успокой дочь и оставайтесь на месте!

Вышел на дворовую дорогу и, держа наготове калаш, огляделся по сторонам. Мы приехали слева, оставив на девственно чистом снегу следы шин, которые теперь уводили вправо. Вместе с отметинами от гигантских собачьих лап.

– Твою мать...
– повторил я, насчитав три пары. Неудивительно, что мои «товарищи» дали по газам.