Чтение онлайн

– Какая у нас встреча? Дома, разве, со своими посижу.

– А можешь ко мне?

– Могу.

Иван силой берет подвыпившую учительницу.

– Ваня, Ваня, что ты делаешь… Ведь я же старше тебя.

Иван грубо:

– Да надо же когда-то тебе стать бабой, а то так и засохнешь в девках.

Грубо, чтобы побороть в себе страх, чтобы уверить себя, что он имеет дело просто с женщиной.

Назавтра Иван с ужасом думает о том, что произошло. Но – плевать. Один раз живем! И потом, не я, то кто-либо другой обабил. Зачем рождается человек?

Неистовый разгул, чтобы как-то утихомирить совесть.

Многое изменил в судьбе Ивана случай с ограблением лавки Щепоткиных.

Вечером Щепоткин, по обыкновению, подсчитывал выручку в старом магазинчике, где торговали сразу всякими товарами (анахронизм в современной торговле). Но Щепоткину люба была эта лавка своими воспоминаниями, тишиной, такими домашними, патриархальными запахами. Даже то, что сзади – из-за приоткрытой двери в «керосинку» – попахивало керосином, треской… Ему нравилось.

Щепоткину помогал Ваня. Лампу большую из экономии не зажигали. Ваня просчитывал цифры одинаково и на свету, и в темноте, а самому Щепоткину вполне хватало пятилинейки – много ли света надо, чтобы высветить местышко для цифры. Возле Щепоткина лежал пятачок новенький – это плата за дополнительную работу. И Иван был рад, что скоро у него скопится этих пятачков рубль и он сможет послать их домой.

Вдруг на улице возле ворот скрип снега.

– Кто-то не успел… Отпустим?

Распахнулись двери, и в лавку вскочили двое в масках. С наганами.

– Встать! Руки!

Щепоткин и Ваня встали. Один остался у дверей. Другой двинулся к кассе. И в это время Ваня нашелся – смахнул с прилавка лампешку, толкнул на пол хозяина. Раздался выстрел, потом второй, третий. Вокруг головы Вани поднялся ветер. И тут сквозь пальбу он услышал:

– Не стреляй! Ваньку убьешь!

– Одним холуем меньше будет…

Ваню ранили. Пулей сорвало кожу с правого виска… Назавтра – герой… В хозяйском доме лежит… Потом жандарм производил допрос:

– Кто были налетчики?

– Не знаю.

– Знаешь. Откуда один из них знал твое имя?

– Меня все ссыльные в Ельче знают, постоянно заходят за всякими товарами.

Сколько ни бился жандарм, ничего не сказал Ваня. Потом допрос со стороны старшего Щепоткина.

– Ну, спасибо тебе, Иванушка, можно сказать, от смерти спас. А грабителей-то ты что, действительно не знаешь?

– Не знаю.

– Ой, Иван… И слышать я не слышал, и ты мне таких слов не говорил. Да как же это? Крест целовал – ничего от хозяина не скрывать, как перед отцом правду говорить, а ты? Могу ли я такому человеку дело свое, живот свой доверить?

Ваня опустил голову.

– Ну дак что… еще молчать будем? Ох, Иванушко, да мне не факты нужны, факты-то мы знаем, мне твое признанье нужно… Ну-ко, глянь мне в глаза.

Ваня не смог заставить себя поднять голову, слезы навернулись ему на глаза.

– Ну и на том спасибо… Спасибо, что не соврал, а то задачку-то мне сложную решить надо было. Нельзя… Не положено это, чтобы брат грабителя работал у честных людей.

Ваня ахнул и накрепко, до крови зажал рот.

– Знаем, знаем, Иванушко, брат Савва наведывался ко мне в лавку. Со своим ссыльным товарищем. Да мне это от тебя хотелось услышать. Власти недовольны, власти советуют выгнать тебя, да и то сказать: как держать человека, брат которого – государственный преступник… Да, да, государственный преступник. Самый отчаянный головорез в своей деревне был. Бунт в Копанях. Кровь пролилась.

Щепоткин ушел. Иван остался один. И разревелся, как малый ребенок. Что же с Саввой будет? Где он теперь? А дома-то что у них деется?

Мало-помалу в следующие дни картина перед Иваном выяснилась в деталях. Иван все задавал себе вопрос: а он с оружием в руках мог бы грабить? Он бы с Саввой пошел? А может, у них, Порохиных, весь род такой. Ведь не зря же рассказывают, будто дядя Левонтий ограбил странника. Раздумья, размышления…

Через некоторое время Щепоткин говорит Ивану:

– Съезди домой. Посоветуйся с матерью. Может, она и не захочет, чтобы ты служил… И подумай, подумай… Кем ты хочешь стать: славным сыном отечества или грабителем, бандитом, как твой брат…

Иван прежде всего заехал к Махоньке. Зачем? Какой совет она может дать? Но заехал… Перед Махонькой он не таился. Весь открылся. Как быть?

– Нехорошо, нехорошо твой брат сделал… Но от брата не отступаются. Молиться за него надо, чтобы Господь наставил на путь. Не знаю, как Савву занесло в грабители, а худого про него не скажу. Хоть та же Олена Копанева – как он ее спас? Многие ли бы пожертвовали собой?

Иван выспался хорошо у Махоньки. А домой и не поехал. К Щепоткину явился новым человеком.

– По братним путям-дорогам не пойду, а от брата отрекаться не буду. И если доверите служить, служить буду честно.

Щепоткин смотрел и не узнавал парня. Залюбовался и кивнул верному Необходиму:

– А хорошо бы, я думаю, этот молодец смотрелся не в старой лавчонке, а в магазеи среди красных товаров.

– Да, неплохо.

Назавтра магазина было не узнать. За прилавком – Иван в шелковой рубахе, с поясом.

– Чего изволите-с. Сейчас. Сейчас.

Дамы городка побывали не один раз… И вечером совершенно другое отношение приказчиков – подобострастное, завистливое. Эх, повезло псу. Почему грабители не ко мне заскочили. Уж я бы себя показал еще не так.

Выручка за первый день была в четыре раза больше, чем раньше…

Сосед-торговец:

– Рекламка, рекламка, Алексей Иванович. Перегнали меня.

У приказчиков у всех главное оружие – лесть, угодливость перед покупателями. Ваня тоже был вежлив с покупателями – без этого нельзя. Но у него живая была улыбка (учился перед зеркалом). И удаль.

Красиво работал. Умел развернуть материю, поиграть ею на солнце. Черт знает, как это у него получалось, талант, что ли, особый – но материя, ситец в его руках выглядел ярче, красивее, чем у других приказчиков. Он манил к себе, притягивал. Тот же ситец, да не тот. И покупательницы, видя играющий ситец в руках Ивана, случалось, оставляли приказчика, который уже отмерял, и шли к нему.

Еще Иван мог безошибочно порекомендовать, какой шелк, ситец идет к лицу покупательницы.

– Мне вот этот…

– Вам лично?

– Мне.

– Не советую. В этом вы не очень…

Были довольны и крестьяне, покупающие на сарафан невестам. Иван, прежде чем отпустить ситец, сатин, кумач, шелк, спрашивал, как выглядит дочь, какого цвета волосы, какова фигура и т. д. Спрашивал также Иван, какой суммой располагает покупатель, что надо купить и кому.

– Ты уж реши, мил человек, как это лучше сделать.