Чтение онлайн

– Так она ж замужем! – удивился Лантаров.

– Ну, значит, хреново там у нее за мужем… Короче, не в этом дело. Я смекнул, и все – после того ей даже не звонил. А вот то, что мы ее на «заседания клуба» приглашаем – это совсем другое дело. – Глеб сделал особенное ударение на последних словах. – Понимаешь?!

– Не очень… – глухо отозвался Лантаров. Он уже испытывал к своему компаньону недобрые чувства.

Глеб жестом кивнул официантке, чтобы она принесла счет. «И все-таки, – Лантаров удовлетворенно прокашлялся и вытер губы салфеткой, – сегодня я его достал. Ничего, прочистка мозгов пойдет ему на пользу».

– Ну что ж тут непонятного? – досадовал Глеб. – Одно дело – когда у тебя любовница и ты что-то серьезное с ней мутишь, и совсем другое – когда это просто перепих втроем или вчетвером. Тогда это уже просто расслабуха и к семье никакого отношения не имеет.

– Ясно, – сказал Лантаров и подумал про себя: «Хорошо, что я еще до такого состояния не дошел. Но, может, это меня тоже неминуемо ждет в будущем?»

Лантаров стал с пристрастием анализировать отношения с Вероникой. «Ведь мы никогда не встречались для чего-то иного и между нами так ничего и не произошло, помимо оголтелого, одуряющего секса». Но разве в его короткой персональной истории не существовало ни одной приличной связи иного толка, не подразумевающей обязательный секс после второй или третьей встречи? Неужели в его жизни не было иных переживаний, кроме контакта гениталий? Напрочь отсутствовала такая понятная для всех нежность, щедрые, не тревожащие инстинкт плоти, объятья? Порой они более важные, чем банальное совокупление. Лантаров долго и последовательно, с нарастающим смятением исследовал обширные кладези своей памяти, и она подсказала путь к золотым песчинкам между отвалами пустой породы.

Ту девушку звали Полиной – ничем не примечательное юное создание, к тому же несколько странное. На первый взгляд – мила, хотя физического влечения он к ней не испытывал. Ее образ слишком уж противоречил привычным стереотипам. Жаждущая зацепиться в Киеве так называемая примерная девочка с периферии – таких он если и встречал, тотчас вычеркивал из списка претенденток. В отличие от стервозных вертихвосток, эти вынуждали думать, выстраивать реальные отношения, которых он чурался. Но что он, в сущности, помнил об этой девушке? Немного вздернутый носик, еле приметная щербинка между передними зубами, короткая мальчишеская стрижка с пышной челкой черных как смоль волос, открытый взгляд черных глаз. Да взгляд, без сомнения, глубокий и честный, подкупающий, не в пример оценивающим, скользящим взглядам окружавших его в последнее время столичных искательниц приключений. Она была полновата, с детскими круглыми щечками, создающими впечатление, будто только что вдоволь поела какого-нибудь картофельного пюре. Откровенно говоря, какая-нибудь вульгарная девица в порваных джинсах, с крашеными волосами и с сигаретой в руке с жеманно оттопыренными пальчиками вызывала в нем куда больше вожделения, чем эта растерянная, невзрачная Полина в спортивных туфельках.

Но он все-таки обратил на нее внимание. Как же он ее приметил? Да никак. Это она чуть не сбила его с ног в коридоре института. Был один из тех весенних дней, когда в учебе уже все решено, а оставшиеся формальности не могут испортить выпускнику настроения. Лантаров направлялся к лестнице – он уже знал, что точно получит диплом магистра и скучать по институту не будет. Ну, еще останется январская сессия с госэкзаменом и неизбежной защитой магистерской работы, но это уже ерунда. С кем-то он только что завершил короткий разговор по телефону, кажется, с Артемом, и уже отключился, собирался убрать аппарат, и тут – бац! Почувствовал на своем запястье чью-то влажную руку.

– Молодой человек, вы не позволите позвонить с вашего телефона? Пожалуйста! У меня телефон сел, я только на минутку… – Она говорила скороговоркой, а Лантаров удивился: забрызганные слезами, немного вспухшие глаза девушки одновременно смеялись.

Вообще бред! КИМО – не та публика, чтобы телефон просить. Машину – могут, а телефон – как-то не верилось. Но девушка была реальная, она держала его обеими влажными от пота или слез руками за запястье и продолжала умоляюще просить. Телефон же был в руке у Лантарова.

– Ну выручите, прошу вас!

– Тебе чего? – на всякий случай спросил он, подозревая прикол или подвох, частое дело в студенческой среде. Он ничего не понял из ее лепета, но попытался стряхнуть ее липкие руки со своего запястья – не получилось. Тогда выпускник настороженно посмотрел по сторонам: несколько студентов стояли, опершись на мраморные перила у монументального лестничного проема – между КИМО и Институтом журналистики. Они беседовали явно о чем-то своем, никому дела не было до Лантарова и прилипшей к нему девчонки.

– Зачет я не сдала, надо сообщить, что на работу опоздаю, а тут телефон сдох… Пожалуйста.

Что-то в ее глазах казалось любопытным, необычным и проникновенно-правдивым. Он дал ей телефон – в самом деле, не убежит же девчонка. Она быстро набрала и действительно говорила не более минуты. Лантаров невольно услышал: «Вобла завалила», «Вобла, старая маразматичка…»

Лантаров улыбнулся – он хорошо знал, кто такая Вобла. Антонина Сергеевна Комова – весьма специфичная дама из Института журналистики. Тощая и ядовитая, она вполне соответствовала своему прозвищу и слыла неисправимой женоненавистницей. О ней говорили, будто, засидевшись в девах и так и не выйдя замуж, она стала злой и отрывалась на молодых девчонках. Он знал ее по курсам по информационной безопасности и технологии ПР, которые она довольно бездарно, сугубо по учебникам и пособиям, вела и в КИМО. Но Лантаров вовсе не считал ее яростной и вредной бабой, напротив, с ней у него сложились приятные, непринужденные отношения, как между хваленым музейным экскурсоводом и неутомимым восторженным туристом.

– Антонина прессует? – спросил Лантаров с задоринкой, когда девушка вернула ему телефон.

Она изумилась и немного сконфуженно посмотрела на него исподлобья. Но всем своим видом Лантаров давал понять, что он безопасен. И вдруг оба залились раскатистым смехом.

Через каких-то две минуты Лантаров уже знал нехитрую историю провинциалки. Полина распыляла вокруг себя пространство доверия необычайно легкой коммуникабельностью. А выпускник ощущал себя магом – бывают такие волшебные дни, когда все удается.

– А если я решу вопрос твоего зачета? Тогда ты будешь должна мне… одно желание…

– Ого… – осеклась девушка, и глаза ее потухли. – Наверное, это не ко мне…

– Да нет, ты не так поняла! Ты ведь журналистка?

– Будущая, – поправила она сдержанно.

– Ну вот и отлично! Станешь известной журналисткой – а ты непременно станешь, – напишешь статейку.

– Заказную?

– Вот именно.

– Тогда договорились.

Лантаров сам не знал, для чего он предпринял эту попытку – эта неприкаянная студентка-заочница была ему совершенно не нужна. Но в нем зажегся ясный и горячий огонь одержимости, будто кто-то на ухо шептал, что надо помочь этой девушке. Никогда еще он не помогал просто так, без заведомо просчитанной корысти, и никогда не подкупал такой искренней, артистической игрой. Спустя некоторое время после душещипательного разговора с несговорчивой Антониной Сергеевной ему удалось затолкать девушкув аудиторию, где восседала Вобла. Полина вышла с подписанной зачеткой. Впрочем, в такой день со своей натренированной обходительностью он мог бы уговорить еще пару неподкупных профессоров, а не только эту старую несчастную клушу, лишенную сомнительного счастья готовить завтрак мужу и собирать в школу сопливых суетящихся ребятишек.

Качаясь на волнах неожиданной радости, она торжественно показала подписанную зачетку Кириллу. Затем в порыве благодарности восторженно, по-детски обняла парня и шепнула на ухо: «Спасибо!» В голову Лантарову мгновенно ударил запах свежести горячего девичьего тела, передалось ее настроение и возникло непреодолимое желание подыграть ее непосредственности. В ней жили какие-то подкупающие доверчивость и незащищенность, которые невозможно было грубо использовать.

– Давай подвезу тебя, ты же на работу собиралась? – предложил Лантаров, сам не понимая, зачем он это делает.

Она тотчас согласилась – ей надо было в редакцию информационного агентства УНИАН, в самый центр города.

«Ну зачем тебе эта юная, доверчивая глупышка? Ты же не станешь ее соблазнять?» – завопил внутренний голос, предупреждая соблюдать требования рациональности и последовательности.

«Разумеется, не буду, я даже и не думал смотреть на нее с этой стороны, – защищался он сам перед собой, – я в ней не вижу постельной партнерши даже в отдаленной перспективе. Просто она… хорошая, и оттого хочется ей помочь».