Чтение онлайн

Изначально зная адрес, они обычно добирались по отдельности, каждый на своей машине – к согласованному совместно времени. Но на этот раз Лантаров сумел запутать всех. Он в самый последний момент позвонил Глебу и дал время общего сбора на час позже запланированного ранее. Затем намеренно набрал Веронику по мобильному и непринужденно, как бы между прочим, сообщил, что они с Глебом уже почти на месте. И, ожидая ее, будут смотреть телевизор. «Вы там поосторожнее, друг к другу приставать не начните! – весело засмеялась Вероника. – Я скоро буду». На месте же был он один. Как цепкий, наделенный человеческим сознанием паук, поджидал он свою жертву, чтобы, сделав инъекцию обезболивающего, внедриться глубоко в плоть и вдоволь напиться крови. Уже открывая ей двери, он мельком взглянул на часы: у него было в запасе минут сорок-пятьдесят. «Отлично!» – сказал он себе и натянул на лицо маску решительности.

– А где Глеб? – удивленно спросила Вероника после коротких объятий, ритуального поцелуя и освобождения от плаща. – Разве его еще нет?

– Наверное, попал в пробку, – равнодушно ответил Лантаров, пожимая плечами, – дело обычное. Тебе налить чего-нибудь? Соку, чаю или глоток коньячку?

– Давай пока сок. – Тут она заметила его необычное возбуждение, которое Лантаров силился скрыть. Она легко, нежным движением погладила его волосы и внимательно посмотрела в глаза. – С тобой все в порядке? Ты выглядишь так, будто тебе только что сообщили о выигрыше в миллион…

Лантаров сконфузился под пристальным взглядом Вероники. Он не боялся разоблачения – он опасался спасовать. И потому решил действовать незамедлительно.

– Именно. Мне сообщили, что я выиграл больше миллиона – тебя…

С этими словами он решительно привлек молодую женщину к себе. Вначале она поддалась порыву, не подозревая далеко идущих намерений. Но быстро поняв, куда клонит бой-френд, попыталась освободиться.

– Подожди, будет некрасиво. Явится Глеб, а мы тут его не дождались… – шептала Вероника, отталкивая парня. Но внезапно яростное, непривычно напористое, до лихорадочной дрожи в теле, возбуждение партнера уже передалось ей и захлестнуло волной вожделения. Он же намеренно не отвечал, завладев ее губами и перемещаясь то к шее или ушку, то опять возвращаясь к губам, когда она слабо пыталась освободиться от настойчивого любовника. Неуемная жажда уже била из него горячим, победоносным ключом. Но в тот момент, когда Вероника, смирившись под его неистовым напором, расслабилась в готовности принять ласки, Кирилл незаметно стащил свой ремень с брюк и, закрыв губы Вероники цепким поцелуем, надежно обмотал ремень вокруг ее сомкнутых за спиной запястий. Затем неожиданно отстранился и стал раздеваться. Она лежала перед ним беззащитная и податливая, с глазами, распахнутыми от удивления и любопытства. Наконец-то он сделает все, что пожелает, без учета ее намерений и предпочтений. Он так хочет, он намерен властвовать над ней безраздельно! Лантаров видел, что страсть уже захватила и ее саму, но все-таки был готов к некоторому сопротивлению. Потому он легко и уверенно обхватил ладонью ее шею, а другой рукой проворно захватил волосы в пучок. Эти действия оказались напрасными, хотя и символичными для него самого. Вероника безропотно открыла свой ротик и приняла все, что ей предлагалось. Кирилл словно видел себя со стороны: нервно, с болезненной поспешностью и каким-то сумасшедшим, свойственным дикарю африканского племени, азартом он двигался над поверженной женщиной, приближаясь, как он полагал, к губительной для их отношений катастрофе. Он тайно хотел ее оскорбить, унизить и более не скрывал этого, ухватив ее за волосы, словно пойманную в силки птицу. Теперь демоном был он, а не она. Теперь ему было решительно наплевать на ее чувства, ощущения, впечатления от реальности. В порыве безумной экзальтации он заметил, что тяжело дышал не только он, но и Вероника, крылья носа ее жадно вбирали воздух и еще больше возбуждали его воображение. Она вздрогнула со странным, несвойственным ей звуком, когда он со стоном выпустил ее шею и волосы. Вульгарное, грубое действо было завершено без всякой прелюдии, без оглядки на чувства, беспардонно, с нахрапистым хамством. Как он хотел. Возможно, предстояло объяснение, а может, неловкая пауза или еще какая-то нелепость.

И вдруг раздался звонок в дверь.

– Глеб приехал! – сказал он возбужденно, быстро разматывая ремень. – Я открою…

Уже в следующее мгновение Лантаров вскочил с дивана. Ремень, теперь уже ненужный, он на ходу бросил в угол. Вероника посмотрела недоуменно, как будто все, что произошло только что, было не с ними. Или если и с ними, то в неясном и нечетком бреду. Лантаров мельком видел, как она облизала губы и еще раз сглотнула, точно убеждаясь – неужели это было? Идя к двери, он улыбался – теперь он на коне. Наплевать, что будет дальше. Он испытывал чувство неуемной гордости, будто совершил отменную денежную сделку.

– Привет! – воскликнул Глеб входя. – Как вы тут, не скучаете?

Они легко, по-приятельски обнялись. Глеб увидел взъерошенную Веронику, и нежно, как соскучившийся мужчина желанную женщину, обнял ее и поцеловал в губы.

В тот дьявольский день между ними происходило многое. Даже больше, чем обычно, потому что Вероника оставалась подлинной гурманкой изощренной игры, а ее выдумки поставили знак равенства между двумя партнерами. Полет безудержного, безмерного вольнодумства и страсть, превращенная в жизненную доктрину. Но Лантаров прожил встречу механически, ничто его, пресыщенного, уже не тревожило. Все, что он желал, он получил до встречи – в качестве приза за наглость и смелость. И хотя он был уверен, что разборки с Вероникой еще впереди – просто она еще не решила, как отреагировать, – во время прощания он был ошарашен и вконец сбит с толку.

– А я и не знала, что ты можешь быть таким… ммм… героем. Мне понравилось, – прошептала она ему на ухо и, когда он отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза, одарила его поистине демонической улыбкой.

«Дьяволица», – подумал Лантаров, садясь в машину. Глеб так ничего и не понял…

Воспоминания отхлынули, как уходит отлив, обнажая камни, песок и водоросли. Оставляя вместо прежнего волшебства и поэтической тайны хаотичные формы земной реальности.

Только теперь Лантаров осознавал, сколь ничтожен был его наивный вопль о будущем, сколь несостоятельны желания. Но теперь прибавилось еще одно ощущение: он больше не испытывал тоски по Веронике. Это вызывало в нем смутные, противоречивые чувства. Может быть, он вообще остыл к женским ласкам и, не дай бог, со временем превратится в такого аскета, как Шура? Ведь и лютый вулкан однажды прекращает выброс лавы. Шура как-то заметил ему: «Кирилл, если будешь постоянно наполнять ум определенным количеством хороших впечатлений, – все прежние, ложные и фальшивые, – исчезнут». Над этим стоит подумать.

Уже поздней ночью, засыпая, он почему-то вспомнил один эпизод, который раньше не считал важным. Когда они с Глебом заметили, что Анжела перестала выходить на подмостки их оргиастического подиума, обеспокоенный Кирилл решил поговорить с Вероникой.

– А как насчет Лики, она осчастливит нас своим появлением? – осторожно осведомился Лантаров, когда намечался очередной веселенький вечерок.

– Думаю, нет. Вообще, стоит с этим завязывать. Попробовали перчинку, и довольно. – Вероника ответила со странной серьезной задумчивостью, которую Лантаров расшифровал для себя как ревность. Раньше он не замечал таких интонаций, да и вообще Веронике не было свойственно останавливаться на полпути. «Что-то наверняка произошло, – подумал он, – может, неприятный разговор между женщинами?»

– Ревнуешь? – не удержался он.

Вероника вдруг вскинула брови и посмотрела на него так, будто впервые увидела. Нет, она не оскорбилась, просто в ней пробудилась дикая кошка – взгляд ее стал колючим.

– Ты что, и вправду думаешь, что я могу ревновать. Вообще?!

Вот так откровение! Лантаров почувствовал себя так, будто ему плеснули в лицо помоями. Так он, оказывается, ничто в ее системе ценностей? Что ж, он подозревал.

– Ну тогда почему? Тебе что, нравится управлять моими влечениями?

– Ну ты и глупый… – Теперь на ее миловидном лице возникла улыбка превосходства. Она могла и прятаться за этой улыбкой, но могла трансформировать ее в соблазн. – Ты разве не знаешь, что от Лики ушел ее гражданский муж? После четырех лет совместной жизни?

– Не-ет, – протянул Лантаров озадаченно, – откуда я мог знать? Так, может, она теперь наоборот нуждается в помощи друзей?

– Она нуждается в том, чтобы ее оставили в покое! – Вероника отрезала это зло, как будто Чапаев в развевающейся бурке проскочил на коне мимо и махнул шашкой наотмашь.

– Объясни по-человечески…

– Ты придуриваешься, или в самом деле ничего не понимаешь? – Вероника сделала многозначительную мину и выдержала паузу. – Запомни, нельзя пытаться делить наслаждение с тем, кому нечего терять! Нельзя трахаться с женщиной, которая не имеет семьи, не родила ребенка и, может быть, находится в состоянии, близком к депрессии. Это слишком большой риск.

Лантаров был ошарашен таким неприкрытым цинизмом. Он хотел заметить, что Анжела ее подруга. Но еще больше его заинтересовала философия отношений, сформулированная Вероникой.

– Погоди. Ну вот я не имею семьи…

Вероника наигранно прыснула, как будто хотела засмеяться.

– С мужчинами как раз все наоборот. Нельзя вовлекать себя в слишком тесные отношения с семейными. За ними тянется такой же темный непредсказуемый шлейф, как и за незамужними или брошенными женщинами…

Вот это да! Блестяще!

– Хорошо, а как же Глеб…

– Глеб, – она немного смягчилась, – редкое исключение. Просто потому, что мы слишком долго друг друга знаем. Это – во-первых. А во-вторых, у нас нет и не может быть слишком близких отношений. Хотя бы потому, что я отлично знаю его отношение к семье, а он не хуже осведомлен о моих принципах. И, кстати, он – профессионал: если мы случайно встретимся на улице, он сделает вид, что меня не знает. И ни один дрогнувший мускул его не выдаст.