Чтение онлайн

— Нет, только что звонил адвокат Тони. Его оставляют под арестом еще на двадцать четыре часа…

Я быстро шагала по Фор-стрит и свернула на Садовую улицу, где давно не было никаких садов, зато находился полицейский участок Пенстоуна. Позади раздался сердитый лай, и я замедлила шаг, устыдившись: Жермен охотно бегала, но ее лапки были короче (и куда пушистее), чем мои ножищи, и ей трудно было за мной поспевать.

— Прости, милая, — сказала я, не останавливаясь. Все во мне кипело от возмущения.

Я взлетела по пандусу к дверям участка как раз в тот момент, когда оттуда вышел инспектор Уитерс. Он выставил вперед руки, чтобы не сбить меня с ног, и удержал, когда я со всего размаху врезалась в его (весьма мускулистую) фигуру. Прежде чем опомниться и сердито на него воззриться, я не могла не заметить, что руки у него большие и держит он меня в них крепко и уверенно.

— Что за игры ты затеял? — выпалила я.

Он нахально улыбнулся:

— Собираюсь перекусить. Хочешь со мной?

— Нет, к черту, не хочу! Почему ты не выпускаешь Тони? Если ты не можешь предъявить обвинение, ты обязан его отпустить. — Тут я осознала, что он все еще держит меня, и резко дернула плечом, освобождаясь.

У него на лице снова возникла эта гадкая тонкая улыбочка. На этот раз мне уже всерьез захотелось дать ему по физиономии.

— Появились новые улики, — коротко сказал он.

— Какие еще улики?

— Надеюсь, ты понимаешь, что я вовсе не обязан перед тобой отчитываться? — Похоже, ситуация его забавляла, но вот-вот он начнет раздражаться. Впрочем, мне-то что?

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не отстану, пока не услышу ответ? — парировала я, и он вздохнул, глянув на часы.

— У меня совсем мало времени, и мне нужно поесть. Пойдем, пообедаешь со мной.

Вот как вышло, что только что я испепеляла Уитерса негодующим взглядом в дверях участка — и вот уже сижу на открытой террасе паба «Королевский герб» с бокалом вина и тарелкой салата, а он устроился напротив и уплетает огромный бутерброд с креветками, запивая его целой пинтой лимонада? Жермен получила миску воды и поместилась под столом, изредка поглядывая наверх в надежде на угощение. Ей уже досталась маринованная луковка, которую я уронила, пытаясь наколоть ее на вилку. Надо было видеть гримасу на ее морде! Мы с Уитерсом дружно засмеялись.

— Ну, давай уже, — сказала я, слегка обескураженная таким поворотом событий. Он был (убеждала я себя) последним человеком, с кем мне хотелось бы обедать. «Интересно, сколько раз придется это повторить, прежде чем я сама в это поверю?» — Выкладывай.

Уитерс дожевал и проглотил кусок багета:

— Всему свое время. С тех пор как ты вернулась, в участке много говорят о твоем отце. Почему ты уехала?

— Многие из тех, кто вырос в городках вроде нашего, только и ждут, как бы удрать, — уклончиво сказала я. — Слишком у нас тихо.

— Ты хотела попасть туда, где все время что-то происходит? — Он сделал глоток из стакана, не отрывая от меня взгляда. Я заерзала — мне стало неловко.

— Типа того…

— Ты что, не ладила с отцом?

— О, а тебя в школе тоже дразнили Не-суй-свой-нос? — съязвила я.

Уитерс рассмеялся:

— Просто интересно. — Он откусил еще багета, продолжая пристально за мной наблюдать.

Я вздохнула:

— Ладно, если уж тебе так надо знать… Нелегко служить там, где все считают твоего отца героем. То есть он и правда был героем — для меня так же, как и для всех остальных. Он сыграл важную роль в жизни многих. Что бы я ни совершала, на его фоне это выглядело жалко. — Я возила вилкой по тарелке, вспоминая ссору с отцом, когда я сообщила ему, что иду в столичную полицию. — Я заявила ему, что он «большая рыба в маленьком пруду», а я хочу быть «большой рыбой в пруду побольше».

— О…

— Вот именно, «О». А потом, переведясь в Лондон, я поняла, что маленькие рыбешки-то на самом деле достигают куда большего. — Он вскинул брови. — Большие рыбы все время отбиваются от акул. А маленькие спокойно плавают себе, незаметные, и занимаются делом. Мне нравилось, когда мне не мешали работать. И тогда я поняла, почему отец так и не уехал из Пенстоуна. Его хотели повысить в звании, но это означало бы кабинет в Эксетере или еще где-нибудь, а он просто хотел остаться здесь и присматривать за своим родным городом.

— Но, разумеется, ты не могла вернуться и сделать то же самое, ведь пришлось бы признать, что он был прав.

Я удивилась, заметив на лице Уитерса сочувствие, и ощутила, как глаза наполняются слезами. Я скучала по отцу (и по маме, разумеется), когда жила в Лондоне, а теперь вернулась — по-настоящему вернулась, не просто в гости. Я ходила по улицам, где он ходил, сидела в пабе, куда мы иногда выбирались на воскресный обед, ехала по дороге, где… ну, в общем. Я становилась нелепо сентиментальной: мне необходимо было срочно взять себя в руки. Его нет уже семь лет, черт возьми. С какой стати я все это рассказываю старшему инспектору Уитерсу? Этому мужчине с ироничными бровями, рельефным прессом и классной прической…

— Ладно, это все в прошлом. Ты сказал, что появились новые улики? — твердо произнесла я. Тема «Я и мой отец» закрыта. Точка.

Уитерс кивнул, проглатывая креветку:

— Мы установили точное время смерти.

— Я думала, у судмеда были с этим проблемы?

— Так и было. Но на Мел был вот такой браслет, — он кивнул на фитнес-трекер у меня на запястье. — Он фиксировал ее пульс.

Я взглянула на свой браслет. Сердце билось чуть чаще, чем следует. Я списала это на быструю ходьбу — я почти бежала к полицейскому участку, — а вовсе не на близость к Уитерсу.

— Он фиксирует пульс и отправляет данные в приложение на телефоне, — сказала я.

Он кивнул:

— Эти данные еще и в облако уходят. Конечно, у компаний, производящих трекеры, существуют все эти политики конфиденциальности и они вас уверяют, что не продадут вашу информацию третьим лицам, — это та еще головная боль. Но в итоге мы уговорили их посмотреть данные Мел и определить, когда ее браслет перестал фиксировать пульс.

На меня произвело впечатление, что он до этого додумался, но я не хотела, чтобы он это понял.

— Ага. Но как это усиливает подозрение против Тони?

— Пульс Мел подскочил в 22:27 — мы предполагаем, что это момент нападения, — а потом замедлился и остановился в 22:42, когда она… — Его голос затих: договаривать не требовалось.

— Но Тони говорил, что пробыл с ней всего полчаса, значит, он вернулся на вечеринку к десяти.

Уитерс покачал головой:

— Только дело было не так. Есть свидетели того, как он ушел около 21:30, а вернулся лишь в 22:45. И на нем уже были другие брюки.