Чтение онлайн

– Благодарю, Браун, – сказал прибывший и невольно залюбовался великолепием дома лорда Гроули.

Джек Льюис провел в Англии самые лучшие свои годы. Он здесь учился, встретил свою любовь и связан был с этой удивительной страной многими узами. Он немало повидал старинных усадеб высшей аристократии. Но такого великолепия, каким представился ему Гроули-холл, он не видел никогда. Все было тщательно подметено, начищено и ухожено. Ровный ежик газона, казалось, мог соперничать по плотности с джутовыми матами, а вымытые высокие окна глядели ясными глазами ребенка. Джек запрокинул голову, разглядывая фасад, и заметил на фронтоне каменного орла с волнующимся на ветру английским флагом. Торжественность обстановки целиком захватила впечатлительного янки. Зная, что впереди его ждет нелегкая борьба, Джек поспешил внутрь этого старинного дома.

Лорд Гроули готовился к конференции тщательно. Задолго до назначенного дня он отобрал в своей библиотеке нужные книги по истории Германии и всей Европы. Кое-чего не нашлось среди тысяч томов его роскошного книжного собрания и это кое-что пришлось заказать в библиотеке конгресса. Сэр Джеймс, стоя на узенькой стремянке, листал томик Роберта Оуэна, когда в комнату вошел Стоун:

– Прошу прощения, милорд…

– А, Стоун? Как идут дела?

– Все хорошо, милорд, все хорошо. Прибыл мистер Льюис, американский джентльмен. Только что.

– Но ведь он должен был явиться завтра? Что нам с ним теперь делать?

– Мы поселили его наверху, сэр Джеймс. Не беспокойтесь, в вашем доме есть возможность сделать так, чтобы люди до поры до времени не встретились.

– Отлично, Стоун, я полагаюсь на вас.

Питер поклонился и направился к выходу. Одно дело предложить какое-то решение, и совсем другое – воплотить его в жизнь. У дворецкого были свои проблемы, но лорд опять окликнул его:

– Да, Стоун!

– Слушаю, милорд, – Питер вернулся на прежнее место и ожидал, когда сэр Джеймс спустится и подойдет поближе.

– У меня затруднение… – лорд Гроули неохотно заложил книжным ножом заинтересовавшую его страницу и обернулся к Питеру.

– Понимаете, Стоун, мой крестник, мистер Хадсон, объявил, что собирается жениться…

– Я поздравляю вас, ваше лордство.

– Вы знаете, я чувствую за него ответственность.

Его отец был моим ближайшим другом. Вы можете не знать этого, но мы с ним вместе воевали в шестнадцатом году недалеко от границы Бельгии. Я командовал саперным взводом после ускоренных курсов при высшей офицерской школе. Что за офицеры мы были – этого не передать. Многого мы просто не знали, а кое-чего не знали даже те, кто нас готовил. Билл Хадсон, отец Филиппа Хадсона, командовал взводом в фройширском полку, бойцов которого мы сменяли время от времени. Это был честный и храбрый командир. Мы познакомились еще в Англии, на сборном пункте перед отправкой из Фолкстона. Нас вместе с 33-й дивизией и 118-й бригадой транспортом отправили через Ла-Манш. Какие доблестные сыновья Англии выступили тогда в поход: Лейсделский полк, Мидлсекский, Бедфордский, Ноттингемский…

То, что нас ждало на материке, никто и в страшном сне не мог бы себе представить. Но Билл Хадсон никого не подвел и не отступил. Не было у него титулов, не было завидной генеалогии, но патриот он был настоящий!

Три взвода саперов под командованием Гроули, Хьюма и Хадсона – должны были проложить новый ход сообщения от прежней передовой к теперешней линии аванпоста: ее образовали воронки снарядов, кое-как соединенные между собой наскоро отрытыми окопами. Хадсон со своими заступили вчера и теперь два оставшихся взвода должны были закончить работу. Поблуждав в сумерках короткого декабрьского дня, оба взвода добрались до подножия высоты 94. Вокруг с треском рвалась шрапнель. Стреляли сразу несколько батарей и десять-двенадцать снарядов взрывались одновременно. Хьюм шел впереди. Вдруг он остановился и потянул носом воздух:

– Здесь как-то странно пахнет, сэр, – обратился он к Гроули, подошедшему с первыми шеренгами своего взвода. – Как будто ананасами или грушами.

– Да, похоже, – Джеймс Гроули принюхался. Тут сразу несколько разрывов грохнуло неподалеку, и запах стал сильнее. – О, черт! Да это слезоточивый газ! – воскликнул Гроули. Им на занятиях как-то давали понюхать предполагаемые химические боеприпасы, состоявшие на вооружении Германии в то время. – Передай по цепочке: «Надеть маски!»

Люди остановились, натягивая противогазы, потом медленно, спотыкаясь, двинулись дальше. В окопе и без того было тесно, а в маске совсем ничего не было видно, – стекла сразу запотели.

– Так мы и к утру не дотащимся, сэр, – обратился к Гроули сержант Кэри. – Газ слепит, так ведь и в маске ничего не видно. Лучше я ее сниму и пойду разведаю, что там впереди.

Бойцы с трудом двигались, еле вытаскивая ноги из вязкой грязи окопа. Многие сняли противогазы, и слезы ручьями лились по их щекам. Они утирали их платками, словно плакальщики на похоронах.

– А вдруг они заодно лупят и отравляющими? – предположил Хьюм. – За этой грушевой вонью ничего не разобрать – прямо как на конфетной фабрике!

Через десять минут вышли к большой воронке. Здесь на вершине холма ветер разогнал газ и глазам стало полегче.

– Тут сплошь немецкие окопы, – прошептал Хьюм. – Смотрите, какие глубокие. И надписи всюду немецкие. По-моему мы залезли к бошам.

Окопы были необычайно глубоки и темны. Они освещались лишь, когда в небе вспыхивала ракета, или близкий разрыв на мгновение выхватывал из тьмы ровные стены поперечных ходов.

– Ох, черт! – выругался Хьюм. – Мы брели к этим проклятым окопам почти три часа.

Гроули схватил его за руки:

– Смотрите!

По окопу к ним двигались какие-то тени, едва различимые на фоне неба. Темнота, формы касок не было видно. Кто это?

– Окликните их, – шепнул Гроули. Хьюм вскинул ружье.

– Стой! Кто идет!

– Фронтширцы, – отозвался усталый голос.

– Спросите, какая рота, – подсказал Гроули.

– Какая рота?

– Все четыре – что осталось.

Они подошли уже так близко, что можно было разглядеть английскую форму. Гроули по цепочке приказал своим податься влево и пропустить фронтширцев. Те еле шли, спотыкаясь и бранясь.

– Мы держались, покуда нас почти всех не перебили, сэр, – сказал кто-то из них Гроули, словно извиняясь.

– Бедфордцев всех перебили, сэр, ну, мы и попали под фланговый огонь, – прибавил другой. – У нас только один офицер остался, тяжело ранен.

Мимо саперов, надсадно дыша и едва переставляя ноги, прошло человек пятьдесят – все, кто уцелел от разгромленного батальона. Последние четверо несли носилки, на которых лежал Билл Хадсон. Джеймс Гроули остановил процессию и наклонился над бледным, заострившимся лицом друга.

– Билл, куда ты ранен? Что с тобой?

Хадсон не имел сил говорить. Он приоткрыл глаза, прищурился от света фонаря и, слабо застонав, положил правую руку на нагрудный карман френча. Рука тотчас же сползла вниз. Гроули расстегнул карман и взял документы и бумажник Билла. Там, среди корешков и обложек, была фотография сына Хадсона – Фила. Джеймс знал, что Билл давно уже в разводе, но сына вернул совсем недавно, перед самой войной, и любил самозабвенно.

Санитары с носилками, спотыкаясь на кочках и рытвинах, побрели дальше, в тыл. Это была последняя встреча Джеймса Гроули и Билла Хадсона.