Чтение онлайн

Но он был совершенно беспомощен. Он любил эту женщину и понимал, что до сих пор еще никого не любил. Он прощал ей недостатки наружности и характера. Может быть, он их тоже любил, ведь они ему не мешали. И, ценя свободу, он ненавидел эти опутавшие его цепи.

Но так или иначе после сегодняшнего разговора он не мог к ней вернуться. Думы плавно перешли в прошлое и он подумал: «Неужели маленькая Полли тоже так страдала? Неужели она познала из-за меня такие же муки, какие я испытываю сейчас?» В нем тяжело зашевелилась совесть.

– Но я ведь тогда не знал, как бывает. Не знал, что это такое! – в отчаянии воскликнул он, печально вздохнув.

Зимняя сессия как-то притупила ноющую боль в сердце Питера Стоуна. Экзамены навалились на юношу многопудовым грузом. Все вокруг померкло от бесконечной зубрежки. Январь сворачивался и ускользал за обрез отрывного календаря. Возвращаясь из Бриксема, где у них были практические занятия, Питер на вокзале столкнулся с Дианой.

Слова застряли у него в горле. Ничего сказать было невозможно.

– А я-то уж думала, что вы умерли, – она улыбнулась.

– Я решил, вы мне напишете, если захотите.

– Больше мне делать нечего, как письма писать.

«Все по-старому!» – пронеслось в голове у Питера. Разве она способна сказать ему хоть одно ласковое слово?

– Где же вы были все это время?

– Здесь.

– Я надеялась, что вы уехали на каникулы. Почему вы не приходили?

– Разве вы не помните, что я дал слово не видеть вас.

– Тогда зачем смотрите сейчас?

Она была безжалостна. Питер давно понял это.

– Если бы вы могли понять, как я вас люблю!

– Вы еще не просите у меня прощения за прошлое.

Он стал белее полотна. Ведь он по натуре был человек гордый и такое испытание требовало напряжения всех душевных сил. Страсть сделала его малодушным.

– Диана, поужинайте со мной сегодня вечером!

– Не могу, меня тетя будет ждать.

– А мы пошлем ей телеграмму. Вы скажете, что задержитесь в кафе. Умоляю вас. Я так давно вас не видел, мне так много нужно вам сказать.

Девушка заколебалась, а он смотрел на нее жалким умоляющим взглядом.

Диана улыбнулась и чуть-чуть покраснела. Сегодня ее пригласил один приятель и теперь она откровенно выбирала вариант. А Питер потерял всякую осторожность: он взахлеб рассказывал ей о муках, которые испытал во время разлуки; о борьбе с самим собой. Он знал теперь, что вовсе не хотел подавить свое чувство, и что готов вынести какие угодно страдания ради нее.

– Извините меня, но сегодня я уже приглашена в театр. Может, завтра? – неопределенно сказала она, когда поток его красноречия иссяк.

– Ты, надеюсь, не пойдешь? – спросил он.

– А почему бы и нет? Он очень приятный, воспитанный господин.

– Я могу пойти с тобой, куда только захочешь.

– Но он пригласил меня на тот вечер, когда мы с вами не встречались. А вы приходите в другой какой-нибудь.

– Если бы ты имела хоть какое-то представление о порядочности, ты бы с ним теперь не пошла.

– Думаете, весело всегда ходить с вами? Вечно одно и то же: «Ты меня любишь?», «Ты меня любишь?» Прямо тошно становится…

– Знаешь, если тебе тошно, не пойму, зачем ты вообще со мной разговариваешь?

– А вы думаете, мне это очень надо? Вы же сами на меня налетели только что в этой толпе. А еще замуж звали, хоть женитьба не по карману.

Он помолчал и спросил потухшим голосом:

– Вся моя любовь, стало быть, для тебя ровно ничего не значит?

– В таких делах надо думать сперва о себе. Зачем мне выходить замуж, если я буду жить не лучше, чем сейчас?

– Если бы ты любила, то так не рассуждала бы.

– Может быть. Посмотрите вон на ту девушку, которая идет к выходу, – оживилась Диана. – Она купила горжетку в Бриксеме, в магазине на площади. Я видела ее там!

– Я тебя понять не могу. Ты разбиваешь мне сердце и тут же говоришь всякую чушь, которая не имеет никакого отношения к разговору.

– Как вам не стыдно, – ответила она обиженно. – Разве я могла не обратить внимание на эту горжетку, если я еще тогда, когда увидела ее впервые, сказала тете…

– Наплевать мне на твою тетю! – рявкнул Питер.

– Не смейте выражаться! Вы знаете, как я этого не люблю.

– Да что мне до того, что ты любишь? Ты мне всю душу исковеркала, жизнь разбила, а теперь со своей горжеткой…

– Как хотите, – ответила она надменно. – Значит, до завтра?

Он кивнул и, не оборачиваясь, пошел к выходу с вокзала. За время своего безумного унизительного романа он почти завалил зимнюю сессию и теперь у него было две переэкзаменовки, не считая кучи мелких задолженностей.

Около трех часов ночи Питер проснулся и больше не мог заснуть. Его не оставляли мысли о Диане. Как ни старался он перечить себе – не мог. Мучаясь раздумьями и бессонницей, он только под утро забылся тяжелым сном.

А назавтра произошло чудо, которое Питер до сих пор вспоминал с благодарностью. Проснувшись и открыв глаза, он ощутил странное облегчение, не понимая источника этой перемены. Поднявшись и приведя себя в порядок, он все еще находился в состоянии неосознанной легкости и раскованности. И только направляясь по солнечной весенней улице в университет, перешагивая через лужи и жадно впитывая забытые звуки пробуждающейся природы, Питер с удивлением и ликованием понял, что душа его выздоровела. Душа стала свободная, корка жалкой страсти отпала с нее, оковы рассыпались в прах. Его любовь кончилась так же внезапно, как началась. Словно в темной комнате включился свет. К нему вернулась способность видеть и слышать жизнь, ее звуки и краски. И это было столь оглушительно и приятно, что он долго стоял, привалившись к шершавому стволу толстенного дуба на боковой аллее парка, и жадно смотрел в синеву чистых молодых небес, где без устали кувыркались белые голуби.

Машина Питера замигала оранжевым левым подфарником и шурша гравием, остановилась на обочине. Он сделал несколько энергичных движений, разминая затекшие руки, покрутил головой, приводя мышцы шеи в норму. Остановка эта не была вызвана необходимостью. Там, куда он ехал, должна была (или не должна?) осуществиться его надежда. И чем ближе Питер был к цели поездки, тем все больше охватывало его волнение.

Незапланированная остановка была ему необходима для очередной попытки привести в равновесие чувства.