Чтение онлайн

– Не говорите глупости.
– Мысль о том, что подобные высказывания дойдут до ушей страховщиков, привела Соню Либерман в ужас. Если действительно что-то пропало, то они запросто откажутся возместить ущерб или, еще хуже, - поднимут сумму страховки.
– Как вам такое в голову пришло?

– Но ведь сейф-то оказался открытым, - упрямо повторил полицейский.

Тот факт, что кто-то оставил практически на улице добра на сотни тысяч марок, был для него непостижим. Однако Соня уже справилась с волнением и, промокнув сухие глаза платком, пожала узким плечиком:

– Ну и что? Брат мог туда что-то прятать или, наоборот, доставать. Мог просто проверить, все ли в порядке. Да мало ли по каким причинам человек, сидя дома, открывает сейф! В конце концов, может, он захотел полюбоваться украшениями.
– Она встала и одернула короткую юбку.
– Пойдемте, не будем терять время.

2

Ожидая, пока девушка подпишет все необходимые бумаги, комиссар мрачно крутил в руках сигарету, не решаясь закурить. Холодная надменность эмигрантки удивила его. Как правило, попав в неприятную ситуацию, бывшие переселенцы стараются держаться с полицией по-дружески, даже самые кристально-честные из них, так, на всякий случай. А в этой семейке дела обстояли не лучшим образом: по имевшимся у него сведениям, покойный скрывался за невыплату кредитов. Правда, папаша их известный ученый, но... могла бы вести себя и поприветливее. Он кашлянул, отложил сигарету и поднял на девушку холодные водянистые глаза.

– Извините, фройляйн, но я должен задать вам вопрос о том, где вы провели последние три дня?

Соня вскинула аккуратную головку и слегка прищурилась.

– Вы пытаетесь намекнуть, что я могла убить собственного брата?
– Ее голос стал просто ледяным.
– Видите ли, в еврейских семьях не принято убивать родственников.

– Да?
– усмехнулся Гринбауэр.
– А я, признаться, полагал, что Каин убил Авеля.

– Ах, вот оно что.
– На щеках девушки заалели яркие пятна.
– Так вы антисемит?

– Боже меня упаси!
– не на шутку струхнул тот и вскинул руки, словно защищаясь.

Подобное обвинение официального лица в Германии грозило крупными неприятностями. Разумеется, комиссар, как и большинство немцев, к евреям нежных чувств не испытывал, но перед уходом на пенсию он не признался бы в этом даже собственной маме.

– Я имел в виду, что смерть, к сожалению, не имеет национальности, и я просто не имею права доверять или, наоборот, подозревать кого-то, исходя исключительно из традиций его семьи. Потому повторяю свой вопрос: где и с кем вы провели последние три дня?

Девушка колебалась, ситуация явно выходила из-под контроля. Наконец она решилась:

– Я была на свадьбе в Бад Кенигсхофене, меня видели сто человек. Вас устроит такой ответ?

Полицейский скосил глаза на карту Баварии, висевшую на стене:

– Но ведь это близко, километрах в пятидесяти отсюда? И еще вопрос: вы там были все три дня?

Соня снова оказалась в замешательстве. А что, если ее кто-нибудь видел? Ярко-красная "Ауди", которой она всегда так гордилась, теперь могла сыграть роковую роль. Черт знает, что может прийти в голову этому противному красномордому сыщику. Неторопливо убирая документы в сумочку, она ровно, может, с чуть большим акцентом произнесла:

– Хорошо, я скажу вам правду, но мне не хотелось бы, чтобы об этом стало известно родителям.

– Внимательно слушаю вас.

– Понимаете... один день я действительно была на свадьбе, а потом... мы с братом жениха на пару дней скрылись... он сделал мне предложение, ну и вы понимаете...
– она замялась, - родители будут очень недовольны, если узнают, что мы провели ночь в одной гостинице еще до свадьбы.

– Понятно, - полицейский пошевелил усами.
– Значит, вы утверждаете, что за последнюю неделю брата не видели ни разу.

– Не совсем так.
– Соня по-прежнему не могла решить, говорить ему о своем визите или нет.

– Что вы имеете в виду?
– нахмурился тот.
– Объяснитесь.

– Я брата не видела, но, скажем так, слышала. Три дня назад я заехала взять вечернее платье.

– И ваш брат был дома?

– Нет. Я полагала, что он в Эрфурте, он ездил туда каждую неделю в какой-то фехтовальный клуб. Но видимо, перепутала дни недели, потому как минут через десять Лев пришел с каким-то человеком.

– С человеком? С каким человеком? Как его звали, как он выглядел? оживился Гринбауэр.

– К сожалению, не могу ответить вам на этот вопрос. Я не видела его.

– Вот как, почему?

– Понимаете... сейчас экзамены, и брату вряд ли бы понравилось, что вместо библиотеки я собираюсь несколько дней праздновать. Разумеется, он не может мне запретить этого, но я просто не хотела портить себе настроение перед предстоящим вечером... И поэтому спряталась в шкафу.

– В шкафу? Оригинально.
– Полицейский покачал головой, но интуиция подсказывала ему, что девица говорит правду.
– Тогда каким образом вам удалось покинуть дом незамеченной?

– Они немного поговорили и разошлись. Тому человеку необходимо было успеть на самолет. Как я поняла - он летел в Москву. Брат просил его передать письмо той самой Луниной.

– Откуда, из какого аэропорта?

– Понятия не имею. Он сказал, самолет через три часа, надо успеть. После его ухода Лев уснул, а я быстро уехала.

– Вы уверены, что он был жив?

Сестра убитого нервно теребила ручку сумки.

– Тяжело сказать. Я на секунду заглянула в его комнату, и мне показалось, что он спит.

– Хорошо, - усы комиссара, казалось, шевелились сами по себе, - тогда мне необходимо знать, кто был тем счастливцем, к которому вы так спешили.

Соня снова заколебалась, но, решив, что выбора у нее нет, нехотя произнесла:

– Оппенхайм. Давид Оппенхайм. Но надеюсь на вашу скромность.

Полицейский крякнул, не хватало еще этой семейки.

– Оппенхайм? Понятно...

Девушка неожиданно вспыхнула, по-своему расценив его замечание:

– Послушайте, мне не нравится, как вы относитесь к евреям, мне не нравятся ваши намеки, но больше всего мне не нравится допрос без адвоката. Вы можете предъявить мне какое-то конкретное обвинение?

Гринбауэр мотнул головой.

– Тогда, я думаю, мы прервем нашу увлекательную беседу и продолжим ее чуть позже. А сейчас разрешите с вами распрощаться, мне необходимо связаться с родителями.
– И, не дожидаясь ответа, девушка вышла, громко хлопнув дверью.

3

"Вот дрянь, - мрачно подумал полицейский, - ну, погоди, я тебе устрою веселую жизнь".

– Рильке! Подготовь мне список всех пассажиров, вылетевших три дня назад из...
– он задумался, - из аэропортов в радиусе двухсот километров рейсом до Москвы около полудня. А заодно проверь, к кому в городе в этот день приезжали русские. Пока все.
– И, отложив так и незакуренную сигарету, принялся грызть зубочистку.