Чтение онлайн

Взволновались конники, партизанская вольница. Они же взволновали вождя. Он, впрочем, и до этого спокоен не был и все надежды возлагал на них. С ними он совершил свои "легендарные" подвиги в Гражданской войне, ему они были близки, как никакая родня. (Это не привычный оборот. Надо лишь представить себе, как алкал вождь власти над РККА, как ничтожен был - вполне по заслугам в армии его авторитет и жалко представительство: лишь кадры Первой Конной. Родня!) Они-то и сумели его убедить, что теперь всё ясно и он, вождь и корифей наук, сам на досуге доведёт до конца теорию глубокого боя. Нечего нащупывать генеральную линию, она у нас одна. Теорию вождь может проверить практикой. Никакой Триандафиллов ему не нужен. И право на стратегические мысли отныне делается прерогативой исключительно товарища Сталина.

Быть может, всё не так. Быть может, конники просто избегали летать, им это было просто, обязанностями они не были обременены, время им было нипочём, а Триандафиллов, экономя время, летал и, по теории вероятности, подвергал себя большему риску. Кто знает...

Словом, лучший наступательный теоретик Красной Армии погиб. В Первую мировую он был штабс-капитаном. Стало быть, военспец. Не миновать ему было чаши, которая одного Шапошникова миновала. Повезло Триандафиллову. Лёгкая смерть. Но - "Его разработки, связанные с будущей войной, важнейшими положениями советской военной стратегии и оперативного искусства, к сожалению, так и не были доведены до конца." Это признание в устах полководца, сыгравшего такую роль в войне, означает трагически много в терминах наших баснословных военных потерь. Впрочем, сожаление, выраженное по этому поводу, влечёт нас дальше в наших разысканиях: ведь мастерство Жукова где-то было отточено.

Весной 1931 года слушатели вернулись в свои части. Всего полгода. Мало. Мало даже для одного Халхин-Гола.

5. Интерлюдия. Февраль...

... 1961 года выдался во Львове холодный и влажный. Солнца не было, его в феврале во Львове не бывало и "за Польщи", сиречь, до благодатного прихода советской власти - "солнца с Востока". А холод лютый, хоть на градуснике всего около нуля по Цельсию. В такой день, после ночного дежурства по заводу, сидел я в кинотеатре документального фильма им. Леси Украинки. Этот кривоватый длинный зал прежде, наверное, был лавчонкой и для кинотеатра никак не годился. Видно было из задних рядов плохо, отопление не работало, а влажный холод пронзителен, воистину до костей пробирает. Но я неудобств не замечал и в результате даже простыл: я смотрел документальный фильм Киевской студии "Герои не умирают". То, что позднее прочёл, прежде увидел на экране - молодые, умные лица высших командиров РККА, учителей Жукова.

Потом камера прошлась по их книгам с дикими штампами на обложках "ПОГАШЕНО".

Погашено - что? Военная мысль?

Именно. Из грамотного высшего комсостава уцелел лишь Шапошников{5}, жалованный маршалом, но раздавленный морально, смевший предлагать, но никогда настаивать.

Сидя с окоченевшими ногами в нетопленном зале, я впервые увидел кадры ставших легендарными учений Киевского военного округа с 12 по 17 сентября 1935 года. Разрабатывалась операция по окружению Киева и его обороне - ровно за шесть лет, почти день в день, до сдачи города. "Противник" наносил удары в обход в сходящихся направлениях. Пехота поднималась в атаку после мощной артподготовки и наступала за огневым валом. За прорывом обороны следовал ввод на оперативный простор подвижных соединений - танков и кавалерии. В месте предполагаемого замыкания кольца окружения выброшен был массовый десант, военная история не знала такого. В нём участвовало 2953 человека, имевших на вооружении, кроме карабинов, 29 станковых пулемётов, 10 орудий, танк и 6 автомашин. "Парашютный десант большой воинской части, виденный мною под Киевом, я считаю фактом, не имеющим прецедента в мире", - написал заместитель начальника штаба французской армии генерал Луазо. Английский генерал Уэйвелл доносил правительству: "Если бы я сам не был свидетелем этого, я никогда не поверил бы, что подобная операция вообще возможна."

На меня, дитя войны, слушавшего, затаив дыхание, зловещие сводки, знавшего о высотах, взятых любой ценой, о штрафбатах и кровавых навальных атаках, измученного зрелищем калек-инвалидов чуть постарше меня самого, брошенных матерью-Родиной на улицы просить милостыню, а позднее узнавшего правду-матку о нелепой рассогласованности действий не только между родами войск, но даже между смежными соединениями, эта умная война произвела такое впечатление, словно в руках моих взорвалась и изранила меня ёлочная игрушка: так всем этим Красная Армия владела! и всё это было у неё отнято! умение бить врага малой кровью!

Маневрами руководил командующий КВО И.Э.Якир, один из лучших военных умов ХХ века, теневой лидер РККА{6}. Эти маневры отмечены не только тем, что на них впервые в мировой практике отрабатывалась новая теория глубокого боя, но и тем, что маневры были не двух-, а трёхсторонними. В качестве третьей стороны задействованы были дивизии Польши, отношение которой к СССР в те годы не было ясно, и Якир оперировал и "польскими" соединениями, совмещая это с обязанностями командующего маневрами.

Несмотря на грандиозный десант, попытка окружения города была предотвращена. Киев тогда удалось отстоять. Надо полагать, эти маневры шестью годами позднее помогли задержать вермахт у стен города на срок, стерший в пыль план блицкрига.

В двадцатые годы разгромленная и исключённая из европейской семьи Германия искала связей. То же было и с Россией. Побеждённые сговорились. Раппальский договор пробил брешь в их изоляции. В соответствии с договором и секретными протоколами к нему (вот когда вошли в практику секретные протоколы), между РККА и рейхсвером наладились связи. В СССР немцами построены были заводы, на них производилось оружие для рейхсвера, запрещенное к производству в Германии Версальскими соглашениями, в том числе химическое ("Томка" в Подосинках). СССР получил технологию, инженеры учились. В рамках сотрудничества командиры РККА стажировались в Германии и прошли там насыщенную программу по стратегии и тактике. А офицеры рейхсвера, включая прославленного впоследствии Гудериана, гоняли танки на танкодроме Казанской танковой школы (переформированной затем в разведшколу), самолеты в Липецке и присматривались к русским новшествам.

Версальскую дамбу рейхсвер преодолел раппальским проломом.

Якир прослушал курс в Высшей военной академии германского Генштаба в 1927-28 и приглашен был прочесть там лекцию о своём военном опыте. Поход его группы войск 12-й армии, обескровленной в предыдущих боях, из района Бирзула-Голта по тылам противника к Житомиру и Киеву, стал классикой выхода из окружения.

Когда великого Мольтке{7} в пылу поклонения сравнили как-то с Фридрихом Великим, он, подумав, отверг сравнение. Я никогда, сказал он, не осуществлял самого сложного в войне - отступления.

Якир отступал с ранеными, артиллерией, обозами. Он не просто выходил к своим, он шёл, громя тылы врагов. Прокладывая путь, учитывая не только тактическую, но и политическую ситуацию, играя на враждебности сторон, он проскальзывал буквально между их боевыми порядками. После лекции Якира восхищённый Гинденбург подарил ему книгу Шлиффена "Канны" с надписью, смысл которой был - "От самого старого стратега германской армии самому молодому стратегу Красной Армии."

Самый молодой стратег и тактик РККА, командующий Киевского Особого военного округа расстрелян был первым из восьмёрки командармов. За ним Примаков. Он-то ещё в 1920-м в телефонных переговорах непочтительно посылал будущего генсека, когда тот со своей Первой конной вопреки приказу Реввоенсовета с Варшавского направления ушёл на Львов и слал приказы не подчинённому ему командиру корпуса Червонного казачества. Тогда заложена была и ненависть Сталина к Тухачевскому. Сухорукий вождь с завистью глядел на красавца-командарма. Уведя Первую Конную армию на Львов, Сталин впоследствии обвинил в неудаче похода на Варшаву комфронта Тухачевского, но тот не принял обвинения и контраргументировал насмешливо и мощно. О том, как оценивал Тухачевского Жуков, довольно сказано даже в 1-м, сильно процеженном идеологическим аппаратом варианте "Воспоминаний и размышлений". Но лучше всё же обратиться к 12-му изданию: "Мы чувствовали, что главную руководящую роль в Наркомате обороны играет он (Тухачевский. Это при наркоме Ворошилове...( П.М.)"

"Меня тогда поразило то, что он почти ничего не сказал о Сталине (Уже тогда ковалась святость вождя. О нём полагалось петь в любом выступлении. А если кто не пел, то это поражало. Речь идёт о выступлении Тухачевского на партактиве в 1931 году.
– П.М.) Сидевший рядом со мной начальник войск связи, старый большевик-подпольщик Р.В.Лонгва сказал мне, что Тухачевский не подхалим, он не будет восхвалять Сталина, который несправедливо обвинил Тухачевского в неудачах наших войск в операциях под Варшавой."

"Вспоминая в первые дни Великой Отечественной войны М.Н.Тухачевского, мы всегда отдавали должное его умственной прозорливости и ограниченности тех (Выделено мной. Так у Жукова. Тем более убедительно. Маршал не виртуоз пера, и это подлинно его фраза.
– П.М.), кто не видел дальше своего носа, вследствие чего наше руководство не сумело своевременно создать мощные бронетанковые войска, и создавали их уже в процессе войны."

Сидя в стылом кинотеатре, я глотал злые слёзы.

Не все новинки 1935-го применены были даже под Сталинградом. Туда, в район Калача, где замыкалось кольцо вокруг армии Паулюса, наверняка чесались руки выбросить десант. Осуществлять не стали. Погода нелетная, то да сё...