Чтение онлайн

— Мирослава, перестань баловаться, — велел Гамлет Иванович печально. — Другой матери у тебя все равно не будет, люби такую, какая есть!

— Полюби меня такой, — пропела я, — полюби меня такой, какая я есть! Эх, хорошее у вас вино вышло, крепенькое.

Он крякнул и снова ушел — наверняка за печеньем и кофе.

А я, притомившись, упала на стул напротив Антона.

— Я собираюсь на ее выступление, — сообщила я, поправляя пион и возвращаясь к образу роковой красотки. — Не думаю, что смогу подойти к ней, чтобы поздороваться, но даже кошке разрешено смотреть на короля. Алеша обещал пойти со мной в качестве группы поддержки, если я раздобуду ему гроб.

— А вот и жалостливая история, — резюмировал Антон. — Это уже манипуляция уровня моего племянника «Олег», которому двадцать.

— И почему ты все меряешь в племянниках?

— Потому что им тоже все время что-то от меня нужно.

— Да фу, — обиделась я, — да тоже мне! Сколько там стоит твой гроб? Сделаю мужу подарок.

Я тут же себе представила, как все артисты театра рукоплещут мне, как меценату и покровителю муз. Кто знает, возможно, они даже повесят мой портрет в фойе и подпишут «человек, без которого постановка Вия бы не удалась»… Вдруг таким незатейливым образом я смогу стать самой лучшей и заботливой женой Алеши. И даже блеск и богичность Риммы Викторовны немножко пооблезут.

— Я подарю тебе его, — проинформировал меня Антон, — если ты тоже окажешь мне одну небольшую услугу.

Я захохотала.

— Не убивай меня, Иванушка, я тебе еще пригожусь! Поди туда, не знаю куда. Милый мой Антошечка, да мы же прямиком оказались в сказке. Ну, рассказывай быстрее, какой подвиг я должна совершить, чтобы получить свою награду?

Антон молчал так долго и загадочно, что за это время я придумала ровно три вещи, о которых он мог меня попросить.

Во-первых, пион из моих волос, чтобы засушить его, а потом долгие годы вспоминать этот обед со слезами ностальгии на глазах.

Во-вторых, поцелуй. Разве мужчине не полагается пытаться поцеловать девушку при любой возможности? Они же охотники, а мы неприступные крепости. Ну, теоретически.

В-третьих, никогда больше не появляться в его конторе — даже в темных одеждах. Не подумайте, что я уж очень мнительная, но порой мне кажется, что я его нервирую. Совершенно непонятно, почему, кстати.

Тут только я сообразила, что ничего не знаю о его личной жизни, кроме того, что он платит Алешины алименты и на нашей свадьбе был без жены.

А вдруг он с кем-то встречается?

Или живет?

Не то чтобы меня сильно смутил бы подобный расклад — ах, оставьте, я ведь и сама замужем.

Но вдруг Антон никаких женщин, кроме бывших жен своего старшего брата, и не видел.

Вдруг он понятия не имеет, что с нами делать.

Или, наоборот, страшный бабник.

Рука сама собой потянулась к сумочке, к колоде, чтобы посмотреть, как там на личном фронте у этого гражданина, как вдруг мое запястье перехватили цепкие пальцы.

Натурально, как в корейской дораме!

Не хватало лишь того, чтобы из-за ширмы вынырнул знойный красавчик и схватил бы меня за другую руку.

А я бы стояла между ними, хлопая глазками.

Какая прекрасная была бы сцена в декорациях взбесившегося балагана, коим являлся интерьер кафешки Гамлета Ивановича.

— Прости, — неожиданно мягко произнес Антон и разжал пальцы, — мне вдруг показалось, что ты сейчас достанешь карты.

— С чего бы это? — изумилась я с пылом воришки, застигнутого прямо на месте преступления.

— Никогда не гадай на меня, — проговорил он все так же мягко, почти нежно, но это была та самая двуличность, которая поразила меня с первого взгляда. Лезвия под плюшем.

— А? — я попыталась сосредоточиться. — Почему?

— Потому что у тебя слишком богатая фантазия, ни к чему ее подстегивать. Мирослава, у меня один брат, а вот жен у него — много. Ни к чему нам лишние сложности, правда?

Божечки, что от вытворял своим голосом.

У его голоса был обволакивающий аромат капучино, когда ты следуешь за кофе и корицей, утратив смысл и осторожность. Я невольно покачнулась Антону навстречу и только секундой позже осознала, что именно он мне сейчас заявил.

«Отстань от меня», — вот что это означало.

Я обещала ему стать пиявкой, а он избегал этой участи изо всех сил.

— На кого мне раскладывать карты, а на кого нет — не твое дело, — с надменностью снежной королевы процедила я. — Ступай, Антошенька, с богом, не смею тебя больше задерживать. И чахни дальше над своими гробами.

Он покачал головой, демонстрируя огорчение моей вспыльчивостью, дружелюбно улыбнулся с потрясающей фальшью, кивнул на прощание и молча вышел.

А я налила себе вина в пузатую рюмку и опрокинула ее в себя.

Не гадать на него!

Фантазия у меня богатая!

Брат у него один!

Ну и в чем он, собственно, не прав?

Гадко признавать, но что было, то было: я опять вывалилась за рамки социальных приличий.

Каждый раз одно и то же.

В чем я была мастерицей — так это в умении грызть себя за все на свете.

Сорняки с такой скоростью погибали от моих рук, что вместе с ними едва не пала смертью храбрых и петрушка.

Он просил не гадать на него!

Да за кого он вообще меня принимает?

Что я ему там сказала?

Ступай с богом?

Чахни дальше над гробами?

Да он решил, что я пафосная истеричка, и правильно сделал.

Да сколько раз я обещала бабушке вести себя, как нормальная девочка.

Не получалось в школе, не получается и сейчас.

Рано или поздно люди пугаются и сбегают.

И Алеша сбежит.

И я снова останусь одна — наедине с изящно прорисованными фигурами, единственными моими собеседниками в последние годы.

И где я прокололась?

Это из-за пиона?

Виляния?

Не надо было включать снежную королеву, как будто мне есть дело до того, что он обо мне думает!

И когда я уже была готова слопать себя с потрохами, позвонил Алеша.

— Милая, спасибо, что уговорила Тоху, — весело сказал он. — Гроб доставили десять минут назад. Давай сходим куда-нибудь поужинать? Надень что-то красивое, ладно?

— Ладно, — печально согласилась я и поплелась переодеваться.

Это случилось, когда я уже открыла калитку соседки тети Нади и притормозила по ту сторону ограды, дослушивая ее рассуждения о преимуществах грунтовых томатов перед тепличными.