Чтение онлайн

И все же познание Бога через созерцание природы или из Священного Писания — удел тех, кто еще не познал Святого Духа. Аскету, уже причастившемуся силы и огня обожения, дорога одна только непрестанная молитва, таинственное богообщение в глубинах сердца: «...душа его непрестанно скучает только о Господе и всегда ищет Благодати Святого Духа» [65] .

Силуан нисколько не принижает Священное Писание, которое он читает и стремится в точности исполнить. Но он же и говорит, что Бог учит человека и через Евангелие, и благодатью. Здесь мы вновь прикасаемся к той мистико-аскетической школе в Православии, которая уже хорошо знакома нам на примере последователей преподобного Паисия Величковского. Опыт мистика уникален, и только в опосредованной форме может стать учением для всей Церкви. Удачную и плодотворную интерпретацию боговидения преподобного Силуана мы найдем в книгах нашего современника, Сурожского митрополита Антония (Блума), речь о котором пойдет чуть ниже.

Последняя глава в моем рассказе неизбежно оказывается неполной. Попытка довести рассказ о чтении Священного Писания (применительно к Русской Церкви) до наших дней сталкивается с целым рядом препятствий. То обстоятельство, что еще? далеко не все святые XX века канонизированы, даже не самое главное из них. Пореволюционная история Церкви в России в некоторых своих аспектах — период бесписьменный, вот обо что неизбежно спотыкается исследователь. Мы много (хотя и не все) знаем о бедах Церкви, о всевозможных перипетиях ее судьбы. Несравненно меньше — о конкретных подвижниках, мучениках, смиренных сердцем, плачущих, радующихся, непрестанно молящихся. И меньше всего нам известен внутренний характер их жизни, в частности, их практика чтения Слова Божия. А значит, и учиться у них не так-то просто.

Надо полагать, что для времен гонений характерна история схиигумении Марии (ок. 1880 — 1961). До революции она была настоятельницей Владимирского Вольского монастыря Саратовской епархии, после разгрома обители с чужими документами переселилась в Сергиев Посад, уже ставший к тому времени Загорском. Здесь вокруг матери Марии собралась женская «катакомбная» монашеская община, существовавшая почти полвека. Схимницу отличал пасхальный, «серафимовский» строй духа; люди, знавшие ее, не сомневались впоследствии в святости подвижницы.

Мать Мария часто читала Евангелие и хорошо его знала. Особенно она любила Евангелие от Иоанна, постоянно перечитывала в нем 14 главу. Но к книгам Ветхого Завета (за исключением Псалтири) обращалась редко. Впрочем, каждый год во время Великого Поста мать Мария, следуя богослужебному уставу Православной Церкви, прочитывала три ветхозаветные книги — Бытие, Притчи Соломона и пророка Исайю.

Сестры «катакомбной» общины матери Марии с утра до ночи были заняты работой. Большого труда монахиням стоило простое поддержание физического существования, особенно в голодные военные и послевоенные годы. Не меньше сил и времени отнимало само подпольное существование, необходимость скрывать от посторонних глаз каждый шаг, каждое обстоятельство жизни маленького монастыря. Читать было некогда... Но это не снимало с сестер обязанность в течение Великого Поста все же суметь прочитать все четыре Евангелия. Что же касается трех ветхозаветных книг, чтение которых Постом положено по Уставу, то на это уже не хватало сил. Вообще, в необходимости чтения Нового Завета в общине матери Марии никто не сомневался. Но книги Ветхого Завета раскрывали лишь некоторые пожилые инокини, располагавшие свободным временем из-за неспособности к физическому труду.

Эта картина, известная со слов одной из духовных дочерей матери Марии, повторяю, должна быть характерна и для многих других православных христиан в России. Речь идет, конечно, о тех, кто в годы гонений за веру сохранил не только преемственность веры, но и экземпляры Библии. Нельзя забывать, что таких людей, равно как и священнослужителей, имевших доступ к Писанию «по должности», было совсем мало. Среда, в которой жило Слово Божие, неизбежно оказывалась узкой.

А рядовому гражданину Священное Писание было попросту негде взять. В 1930-1950-е годы Евангелие переписывали от руки; такие рукописи сохраняют теперь как реликвии... Тут уже рассуждения о том или ином методе чтения рискуют быть восприняты как издевательство. Даже укорененным в Церкви людям зачастую было невозможно познакомиться с теми рекомендациями чтения Слова, которые содержатся в книгах Тихона Задонского и Макария Оптинского, Иннокентия Московского и Феофана Затворника.

Начиная с 1956 г. Московская Патриархия получила возможность издавать Писание, не поступавшее, правда, в свободную продажу. Экземпляры Библии стали появляться в России также благодаря смельчакам, установившим нелегальные связи с западными христианами. Но все эти изменения ощущались лишь в Ленинграде и Москве. Обладатели Священного Писания ощущали потребность в комментариях, поэтому большим успехом пользовались нелегально ввозимые в страну Библии, выпущенные брюссельским издательством «Жизнь с Богом», содержащие солидный комментарий и обширный научный аппарат.

Итак, очертить даже общий абрис истории чтения Священного Писания православными христианами в нашей стране в недавнем прошлом очень непросто [66] . Но мы точно знаем, что лучшие приходские священники старались в те времена поддерживать любовь к Слову Божию, по возможности снабжали им паству и оставили уроки чтения Писания. Прежде, чем говорить о них, обратимся еще раз к опыту православных христиан из числа русских беженцев. Речь пойдет о владыке Антонии (Блуме), митрополите Сурожском, одном из самых выдающихся проповедников и Русской Церкви, и вселенского христианства.

Митрополит Антоний часто повторяет, что Библия рождена изнутри древнееврейской Общины и Новозаветной Церкви, поэтому Писанием проверяется любовь, вера и познание Народа Божия. «Библейский народ, это не народ, который читает Библию, верно хранит ее и возвещает ее; подлинный Народ Божий, подлинный народ библейский, подлинный народ евангельский должен быть такой общиной, которая могла бы сама написать Священное Писание, проповедовать его из собственного опыта, дать ему начало, родить его. Если мы не такая община — мы не принадлежим поистине ни Евангелию, ни народу Божию» [67] . Мы должны стать Народом Божиим, живущим согласно со Словом своего Бога! Поэтому жизнь по Евангелию — постоянная пастырская забота владыки Антония, произносящего порой горькие слова: «Мне кажется, что сейчас весь христианский мир, включая и православный мир, страшно отдалился от простоты, от цельности и от ликующей красоты Евангелия» [68] .

Евангелие рождено Святым Духом из самых глубин человеческого опыта Бога, и человек раскрывает Евангелие как книгу радости и надежды. Бог стал человеком, и Его воплощение требует от христианина быть достойным величия своего человечества. Это — требование, с которое человек встречается именно в Писании. Библия учит правильному отношению к жизни, взгляду на себя и на историю с точки зрения Творца; в Священном Писании заложены огромные возможности для самопознания. Но не следует отмечать при чтении Слова того, что обличает человека, слишком велика в таком случае опасность бесплодного уныния. Останавливать внимание следует лишь на том, что сейчас созвучно с твоим пониманием жизни,сейчас сродняет тебя с Евангелием.

К таким местам в Писании надо быть очень внимательным, ведь именно это и есть речь Господа, обращенная лично к тебе. «И помните тогда одно: в этой фразе или в этом евангельском образе одновременно явлены и Христос, и вы; и как только вы сделаете это открытие, вам уже нет надобности бороться со своей природой, чтобы как можно более приблизиться к евангельскому духу; достаточно следовать своей природе, но природе подлинной, не ложному, привнесенному образу, а тем чертам, что написаны рукой мастера. Дело не в том, чтобы поступать наперекор всему, что вам хочется сделать (христиане часто называют это — «быть добродетельным»: чем больше я хочу это сделать, тем добродетельнее этого не делать), а в том, чтобы сказать: вот один, два пункта, в которых я нашел, что есть во мне самого подлинного. Я хочу быть самим собой самым истинным образом... Сделайте так, и когда вы это сделаете внимательно, с радостью быть и все больше становиться самим собой, то увидите, как появляется другой просвет, место сходное, родственное, так сказать, нескольким поразившим вас словам. Постепенно портрет расчищается, появляется одна черточка, другое красочное пятно... И так вас захватывает все Евангелие, но не как оккупационные войска, которые завоевывают вас насилием, а освобождающим вас действием, в результате которого вы все больше становитесь самим собой. И вы открываете, что быть самим собой значит быть по образу Того, Кто пожелал быть по нашему образу, чтобы мы были спасены и изменились» [69] .

Но даже такое воистину спасительное вживание в реальность Слова владыка Антоний ставит на ступеньку ниже созерцательной молитвы, в которой человек встречается с Богом лицом к Лицу. Не будем забывать, что учение митрополита Антония о Священном Писании это прежде всего интерпретация опыта исихастов. Посвятив богомыслию над словами Библии специальный раздел в книге о молитве [70] , владыка Антоний настаивает именно на углубленном вслушивании в Писание. Читать его следует так, как мы читали бы письмо от самого дорогого человека, отзываясь телом и душой на каждое слово, звучащее в сердце ликующей песнью.