Чтение онлайн

– Вик, только я тебя прошу, не отдавай меня дешево. Он такой тошнотный, честное слово. Если будет жлобиться, я вообще не пойду. Меньше двадцати до конца смены не бери. Или ищи другую девочку, я с ним не пойду, хоть ты меня штрафуй, хоть ногти вырывай, - ныла я.

– Так, давай ты не будешь меня учить, - бросила Вика, и мы пошли сдавать меня в аренду.

Я не захотела присутствовать при разговоре - Вика знала свое дело. При всей моей потребности в деньгах, сидя на соседнем диване, я тайно надеялась, что он не захочет платить. Общались они довольно долго, и я уже начала глазеть по сторонам в поисках нового объекта, когда Вика встала и подошла ко мне.

– Что, не захотел?
– вскочила я с места.

– За двадцать не захотел, - спокойно ответила она, - за тридцать пять захотел.

– Чего?
– я раскрыла рот от удивления, - ты что, на сутки меня отдала?

– До конца смены. Иди переодевайся.

Я обернулась в сторону русского. Он тоже смотрел на меня и кривился в улыбке маньяка. 'Ну почему я нравлюсь каким-то престарелым мужикам?', подумала я. Это был далеко не первый раз, когда с порога, будто специально искал, меня выдергивал из толпы какой-то дяденька пенсионного возраста. Они вызывали у меня отвращение. Не собственно из-за дряблой кожи и залысин на голове, а из-за того, что это были признаки людей в возрасте моего отца. Нет, я понимала, что против природы не попрешь - всем нравится все свежее и красивое, но глядя на все это, я молилась, чтобы с возрастом мои интересы менялись соответственно. Меня дергало, когда я представляла, что буду кокетливо поправлять седые пряди, заигрывая со студентами.

– Простите, напомните, как Вас зовут, - не изворачиваясь попросила я, когда мы вышли на улицу.

– Виктор, - ответил мой спутник, - я давно заметил, что ты не помнишь.

Он рассмеялся и тут же закашлялся. Этот человек был злостным курильщиком, по всей видимости, долгие годы. Казалось, он сросся с сигаретой, и уже через двадцать минут пребывания в его компании я перестала обращать на нее внимание, будто это было частью его тела. Работая в клубе, я начала мириться с многим из того, чего в обычной жизни не переносила на дух. Запах кальянного и сигаретного дыма стал привычным для дыхания; алкоголь, которого я старалась избегать по началу, теперь стал утешением и помощником; тяжелый макияж, такой чуждый мне ранее, теперь плотной маской впивался в лицо. Все это отражалось на моей реальной, не сценической внешности. Кожа иссохлась, на ней начали проявляться мелкие, но многообещающие морщины. Гормональный фон нарушился, тело отекало, на боках появились жирные наросты, скрывающие не так давно очень изящную талию. На щеках и подбородке непрерывной чередой появлялись прыщи, которые я тщательно замазывала тональным кремом, и которые от этого воспалялись еще больше. Но во мраке клуба я блистала. Все там были словно оборотни, которых днем никто не узнавал. Даже мы сами.

Мы прошли всю улицу и добрались до набережной, в которую упиралась длинная автостоянка. Уже минут пять мы почти не разговаривали, только изредка тыкали пальцами в каких-нибудь трансвеститов на Уолкин Стрит и комментировали их странности. Виктор двинулся в сторону стоянки, я покорно шла за ним.

– Куда мы поедем?
– спросила я.

– На Джомтьен, - ответил он, доставая из кармана ключи.

– Вы там живете?

– Да, мне нравится это место. Сравнительно чистое.

Джомтьен нравился и мне. Многие приезжие любили этот район в первую очередь за относительную чистоту. Длинная и просторная пляжная линия укрывалась от палящего тропического солнца тенистыми, плотно посаженными пальмами, а те, кому хотелось поджариться, легко могли найти дешевые лежаки и поваляться под солнышком. Бесконечные бары, рестораны, магазины и массажные салоны ютились у подножий многочисленных отелей...это был рай для туристов. К сожалению, я таковым не была.

Я вздохнула, мысленно позавидовала белой завистью тем, кто приехал туда отдыхать, а не работать, и настроилась на прогулку по пляжу. Вообще-то, мы не обсуждали, чем именно будем заниматься, но мне казалось, что именно этим. Еще я приготовилась снова слушать истории о том, сколько клубов этот дядька перевидал, как его везде знают и принимают, и сколько наших 'систем' он изучил. Я уселась на переднее сиденье, пристегнулась и вытянула ноги. Как же они гудели. Пора было менять обувь - все пары давно уже растянулись, пальцы вылезали веером и обхватывали высокую платформу подошвы, словно маленькие ручонки. Застежки плохо держались, и ноги постоянно были напряжены, пытаясь не выпасть из этих тяжелых и неудобных кусков пластика.

Как только умостилась поудобнее, я почувствовала слабость. Мне жутко захотелось спать, но работа только начиналась.

– Как это Вы так дорого заплатили?
– спросила я.

– Захотел - заплатил, - посмотрев на меня, ответил Виктор, - могу себе позволить.

– И машину Вы можете позволить нарядную, - заметила я, проведя рукой по кожаной обшивке.

– О, это не самый праздничный наряд, - засмеялся мужчина в ответ, - дома в гараже стоят две красавицы, которые этой дадут большую фору.

'Ну вот, началось, - подумала я, - зачем было снова цеплять его?'

– А где это - дома?
– попробовала я сменить тему.
– Вы столько рассказываете о заграничных клубах и совсем не говорите о себе лично. Откуда Вы? У Вас есть семья?

– Я из Оренбурга. Живу где захочу, - бесстрастно отвечал Виктор.

Уже несколько минут я наблюдала за дорогой и не узнавала ее. Я бывала на Джомтьене много раз и безошибочно могла указать любой путь до него от центра Паттайи, но сейчас я совсем не узнавала окрестности. В самом начале мы поехали какой-то северной дорогой, тогда как нам нужно было двигаться на юг.

– Куда мы едем?

Меня этот мужчина раздражал, но нисколько не пугал. Мне просто было любопытно, что у нас за планы.

– В Бангкок. Ты не против?
– все так же без эмоций отвечал мой спутник.

Он как-то изменился. Сначала болтал без устали, теперь совсем замкнулся, отвечал коротко и почти неохотно.

– Но это же далеко, - удивилась я, - мне в пять нужно быть дома.

– Только полпервого. Прогуляемся и вернемся, не переживай. Ты бывала там?

– Да. У меня там друзья.

– У меня тоже, - он повернулся на мгновение и улыбнулся мне. Казалось, к нему вернулось прежнее расположение духа.

– А почему передумали так внезапно?

На это он не ответил, но я и не настаивала. Раз уж я должна была провести с ним несколько часов, то пусть они пройдут в дороге.

– Можем на минутку остановиться? Мне нужно в туалет, - не стесняясь попросила я.

– Давай доедем до заправки, - предложил Виктор, не замедляя скорости.

– Честно говоря, я побаиваюсь пересекаться с местными в такое время, а тем более - на пустынных заправках.

– Открой бардачок.

Я удивилась, но последовала указу. В бардачке, обычно забитом разным нужным хламом у нормальных людей, лежал один единственный предмет - большой серый блестящий пистолет.

– Настоящий?
– я с нескрываемым интересом заглядывала в нишу с подсветкой.

– Конечно, - кивнул мужчина в ответ, - достань.

Я замерла в нерешительности. Никогда не держала в руках настоящее оружие.

– Он на предохранителе, не бойся, - добавил Виктор, видя мое замешательство.

Я протянула руку и прикоснулась к холодному металлу. Не разбираясь в оружии, я смогла только определить, что то был револьвер немалого калибра.

– Зачем это?
– спросила я, поглаживая бороздки на корпусе.

– Чтобы в туалет было не страшно ходить. Хочешь, научу стрелять?

– Нет, спасибо, - я решительно отправила револьвер но место.
– Мы бы не могли просто на обочине где-то остановиться?

Мужчина повиновался, и мы вскоре продолжили путь.

Я зевнула и уставилась в окно. Я любила дальние поездки, любым транспортом. Могла провести сутки в пути, чтобы просто встретиться с другом, попить с ним кофе и обсудить его новый мангал. Сама я не водила, хотя получила права. Конечно, в любой точке мира можно арендовать авто и кататься, сколько влезет, но что-то более близкое к моему духу было в ожиданиях на вокзалах, спешке пройти контроли и переживаниях о том, чтобы успеть купить билет... мне все это нравилось, и я часто улыбалась, глядя на перекошенные лица других путников - мне было невдомек, почему люди не умеют наслаждаться этой атмосферой. А может, просто я была какой-то ненормальной.