Что необходимо знать каждому мальчику
Шрифт:
– А если он победит в драке?
– Ну, что ж! Если он и победит, подавит тебя массой, главное, что ты все же не спасовал перед ним. Возможно, это будет не последняя ваша драка. Между прочим, часто после честной драки, независимо от ее исхода, ребята становятся друзьями. А если ты победишь, не забудь сказать, что ты этой драки не хотел, но был вынужден…
Воинственный дух беседы не вязался с окружающей тишиной. Но отец с сыном оба были довольны, что беседа состоялась. Уже совсем стемнело; только полянка, где расположились отшельники, была освещена пламенем костра. Помолились и принялись за картошку с тушенкой. Потом пили чай с хлебом, и папа предложил:
– Давай пригласим твоих одноклассников к нам. Покажешь им свои модели кораблей, чем-нибудь вместе займетесь, я вам что-нибудь расскажу… А потом пойдем на пустырь змея запускать – хочешь?
– Ага! Только без Баулина.
– Нет, именно с Мишей. Это и не по-христиански, и не по-мужски будет: месть какая-то. Да, еще: когда ты с ним говорить будешь, скажи, что ты-то на него зла не держишь… Или это не так?
– Не так. Я на него все время злюсь.
– Вот эту злость, ненависть ты должен преодолеть.
– Как?
– С Божией помощью. Богу помолись, скажи: «Господи, и что я злюсь на создание Твое, Михаила? Ты нас обоих любишь! Помоги нам преодолеть вражду и жить в мире!»… Так что зови ребят. А еще лучше – давайте, пока тепло, пойдем все в поход, вот такой же, с костром, котелками, только без ночевки, а то уже заморозки начались.
– Давай, пап! Я в понедельник тогда всех позову.
– Но сначала все же выясни отношения. Поговори…
Пора было спать: иначе не встанешь в четыре утра на рыбалку. Папа вздохнул:
– У костра всегда петь хочется. Хорошие песни. Давай споем нашу с тобой любимую… – и негромко начал:
«Наверх, вы, товарищи, все по местам!
Последний парад наступает.»
Мальчик подхватил:
«Врагу не сдается наш гордый “Варяг”,
Пощады никто не желает.»
Второй куплет пели слаженно и громко:
«Все вымпелы вьются, и пушки гремят,
Наверх якоря поднимают,
Готовые к бою орудья стоят,
На солнце зловеще сверкают…»
Когда дошли до самой любимой Андрюшиной строчки:
«Прощайте, товарищи! С Богом! Ура!» – его, как всегда, охватило волнение. В этой песне, в этой строчке было все: не только героический тонущий «Варяг», но и вся его Родина, с такими вот озерами и кострами, «пустынями» и монастырями, с ее святыми православными воинами, полагающими душу «за други своя», – словом, то, чему мальчик еще не знал названия.
БЕСЕДА 5
Неприличная картинка. – Почему Андрюше стало стыдно. – «Не говори маме!» – Окружающие нас предметы и изображения влияют на наши мысли. – Нечистые мысли внушают бесы. – Зачем человеку совесть. – Как человек становится «бессовестным». – Со времен Адама и Евы люди прикрывают свою наготу. – В чем проявляется бесстыдство. – Душа и тело. – Тело есть дом души и храм Духа Святого. – Какими грехами оскверняется этот храм. – Его оскверняет также бесстыдство. – Как быть с дурными мыслями. – «Ведь это чья-то сестра!» – Завтра на исповедь.
– Папочка! Смотри, что я нашла! – трехлетняя Наташа протянула папе маленькую цветную бумажку, наподобие тех, что вкладывают иногда в упаковки жевательной резинки. На них обычно нарисованы машинки или какие-нибудь фантастические существа, герои мультфильмов…
Но на картинке, которую нашла Наташа, была изображена обнаженная натурщица в вызывающе непристойной позе. Изображение мутное, некачественное, линии размыты. Но все же… Подержав такую картинку, хотелось пойти и вымыть руки.
– Где ты это взяла?
– Вон там, на полу. Где перчатка лежит.
Папа подошел к вешалке. Андрюшина шерстяная перчатка была чуть влажной: наверное, по дороге из бассейна играл с ребятами в снежки. Вторая перчатка торчала из кармана куртки, воротник которой еще покрывали капли растаявшего снега.
– Ай-яй-яй! – сказал папа. – У твоего брата мокрые перчатки! Как же он завтра в школу-то пойдет? Давай за ним поухаживаем: ничего ему не скажем, а возьмем перчатки и положим на батарею. Он утром будет их искать, а они на батарее.
– И он обрадуется, да?
– Еще бы! На, неси. Потом бабушке расскажи, как мы Андрюше помогли. А мне с ним поговорить надо.
«Чему тут удивляться? – думал папа. – Мальчика не посадишь под стеклянный колпак. Он общается с другими детьми, ходит по улице, по подземным переходам, видит рекламные щиты, видит газетные прилавки… Он склонен ко греху, как все люди, а враг не дремлет… Нет, надо поговорить с ним не откладывая».
Андрюша был в детской один: Ванечка простудился и, во избежание «семейной эпидемии», лежал в бабушкиной комнате. Его старший брат, напевая что-то воинственное, увлеченно занимался любимым делом: начинал сборку новой модели, парусника эпохи Петра Великого. Аккуратно, при помощи маникюрных ножниц и бритвы, он отделял детали будущего корабля от штамповки, обрезал лишние, крепящие части и зачищал готовые детали специальным маленьким напильником – надфилем. Это надо было делать очень тщательно, чтобы ничто не мешало потом хорошей склейке.
В комнату вошел папа; мальчик приветливо и простодушно посмотрел на него, но тут же заметил, что папа чем-то озабочен. А тот решил начать просто, без подготовки:
– Андрюша, мне тут странная картинка попалась, видимо, твоя. Она валялась на полу в прихожей, под твоей курткой…
Мальчик густо покраснел и опустил глаза. Он не хотел и не мог притворяться, лгать. Отлично понимая, о чем идет речь, Андрюша испытывал жгучий стыд, причем какой-то особенный: его не просто изобличили в плохом поступке – обладание той картинкой как будто ставило непреодолимую стену между ним и родителями. Как это ужасно, что папа узнал! Как стыдно!.. В ответ он смог только выдавить:
– Где она?
– Я ее сжег. Надеюсь, ты понимаешь, что ей не место у нас в доме? Вдруг Ваня найдет…
– Но она чужая, мне ее один парень дал.
– А ты ему скажи, что твой отец нашел картинку и сжег. Если хочет, пусть мне позвонит – я ему все сам объясню. Можешь для утешения тоже подарить ему картинку – один из твоих кораблей.
– Хорошо…
Андрюшу мучила только одна мысль: «Папа знает. Что теперь будет? И как я мог, как я мог ее выронить! А что, если и мама знает?»
– А мама знает? – спросил он, все еще не поднимая глаз.
– Нет. А что?
– Не говори ей, ладно? Ни за что не говори! Пожалуйста!
– Почему не говорить? – Папин голос был строг и холоден.
– Нельзя – разве ты не понимаешь? Она меня… любить не будет.
– Хорошо. Я не скажу маме. Но смотри, что получается: ты носишь в кармане вещь, которую не просто скрываешь от нас, но и отлично знаешь, что мама, обнаружив ее у тебя, станет меньше тебя любить. И, зная это, ты все-таки имеешь при себе эту вещь! Как же так?..