Чтение онлайн

Наконец Гессех, на какой-то очередной площадке, открыл обозначенную мерцающим контуром дверь. Коридор за дверью отличался от всех предыдущих тем, что в нем была абсолютная темнота – светящийся узор отсутствовал. В неопределенной пустоте они прошли шагов двадцать, затем возникло багрово-золотое сияние. Во мраке обрисовался Гессех, с жезлом в воздетой руке. На жезле горячо и мягко светился давешний шар-многогранник. Гессех произнес энергичную фразу, какими сопровождал действия с жезлом; дальше, шагах еще в десяти, вспыхнул прямоугольник очередной двери. Марк прижмурился – ко всем этим скачкам света и темноты он еще не привык. За дверью виднелся фрагмент круглой колонны – сверкание полировки в таком же багрово-золотом сиянии откуда-то из глубины.

В помещении за дверью кроме самой этой двери не имелось ни одного прямого угла. Это был круглый зал с кольцом колоннады на расстоянии метров шести от стены. Сам зал в поперечнике – метров сорок, в высоту – не определить; колонны уходят во мрак, и что и где подпирают – неясно (и неясно – подпирают ли что-то вообще). Источником света в необычайном зале служил прозрачно-золотистый диск в центре пола. Диск разливал хрустальный багрово-золотой свет, который растекался по гнутым поверхностям миллионами тяжелых искр. Никаких узоров, вообще каких-либо «украшений»; только совершенство простой стереометрии, идеальность отделки, безукоризненность материала; то ли камня, то ли металла, то ли стекла – не определить.

Рядом, в пяти шагах, обнаружился тот белый «маг» (в этом диковинном освещении – розово-золотой). Гиттах (очевидно, его так зовут) обернулся, сверкнув искрами глаз, и указал на хрустальный диск. В руке промерцал жезл – такой как у Гессеха, только длиннее и без гравировки.

– Таахейнгет, – сказал Гессех и также указал на диск.

Марк прошел к диску и стал в середине. Маг поднял свой жезл и произнес длинную фразу. Жезл вспыхнул вязким рубином, разлив по всем этим кривым зеркалам море неторопливых зайчиков. Больше ничего не произошло; маг с Гессехом стояли и молча смотрели.

Цвет огня под ногами начал меняться. Рубин разгорался; загадочный зал озарился золотисто-желтым; диск продолжал менять цвет, следуя спектру. Пройдя всю последовательность, он остановился на глубоко-фиолетовом, выдержал паузу, и зажегся жемчужно-белым, мягким и бархатным.

Гессех с магом переглянулись, озадаченно и озабоченно, обменялись кивками и негромко заговорили. Марк подошел, и, разглядывая удивительный зал, стал ждать пока они закончат свой разговор.

– Таахейнгес, – Гессех, наконец, обернулся и указал на дверь.

– Что-то не так? Надеюсь, я ничего не сломал?

Они вернулись на лестницу. Гессех снова воспламенил свой жезл, дверь за спиной закрылась, они начали долгий подъем назад.

Оказавшись, наконец, в вестибюле, Гессех направился к третьим дверям – которые были от входа справа. Очередной мрак очередного коридора, продолжавшийся на этот раз дольше привычного. Они сделали поворот налево и, наконец, оказались в длинном высоком зале, поделенном вдоль стен невысокими перегородками. Зал освещался витражами под потолком – наподобие тех в вестибюле, только меньше.

Пока они шли проходом между перегородками, Марк понял, что это была конюшня. Вот желоба, в которых, очевидно, как-то возникает еда; вот решетка, которая, очевидно, как-то избавляет помещение от отходов. А эти хрустальные сферки похожи на некие лампы (вполне возможно, санитарно-дезинфицирующие – такое будет логично, плюс к свежести и чистоте, которыми здесь все сверкало).

Они шли, шли и шли (некий паркинг для работников офиса, честное слово; только офис, как видно, пуст, и пустует очень давно). Наконец дошли до конца; в крайних отсеках – четверка великолепных животных; вот он конь Гессеха, свежий, чистый, лоснящийся и, как показалось, даже благоухающий. Гессех подвел Марка к соседу и хлопнул по сверкающему свежестью и чистотой боку.

– Хевете-ка? – спросил он, обернувшись.

– Если я правильно понял... Не уверен, что что-то получится. Один раз пробовал, в горах, на конной экскурсии. Не повезло – то ли с конем, то ли с седлом, то ли с собственной задницей. Так натер копчик, что трое суток не мог спать на спине.

Гессех выслушал так внимательно, что, казалось, понял все до последнего слова.

– Сеймонгве садхелленг, риммдеххте, – кивнул он. – Ромдеххейнгет-не. Айхевахх-ттеэ риимменттерт, – он протянул поводья (похоже, все-таки кожа; но отделки необыкновенной, такая приятная пальцам, что выпускать не хотелось).

Марк взобрался в седло с первого раза. Сидеть было очень удобно, и вообще показалось, что из такого седла, например, невозможно упасть.

– Волшебно! Интересно, как у вас сидится на унитазах...

– Сеймдеххенгве, – Гессех улыбнулся и развел руками.

– Плохо не знать языков, – кивнул Марк.

Гессех взлетел на своего коня и тронул поводья. В стене перед ним распахнулась отдельная дверь, впустив в полумрак помещения яркий свет. Конь Марка шагнул и вышел в такую же.

Они оказались во внутреннем дворе этого, очевидно, все-таки административного здания. (Похоже, здесь как-то решалась судьба жителей как минимум этого города. Загадочная подземная процедура, как видно, должна была выявить в испытуемом какое-то качество, или его отсутствие. Логика встреченного и увиденного подсказывала именно такую разгадку. Если так – что ожидало прошедших эту оценку? Похоже, кошмарная яма с трупами имела к экзамену какое-то отношение.)

Двор был прямоугольный. Слева – южная часть с передним фасадом; вестибюль, вход, лестница вниз, в сияющий город. Справа – северная часть с задним; здесь была устроена башня (под которой, как видно, находился испытательный зал). Там где боковые корпуса примыкали к северной части зияли прямоугольные арки. Гессех направился к дальней, западной.

Двор представлял собой галерею, обходящую балюстрадой периметр внутренних стен. В центре, за парапетом, пусто – характерная для всего города нетронутость почвы. Здание вставлено в пологий откос; северная часть врезалась в склон, южная – приподнималась над ним, соединенная с площадью широкой лестницей. Пока они объезжали двор, Марк глазел по сторонам и удивлялся тому как строение было согласовано с местностью.

Арка вывела их на улицу – все так же, ступеньками и площадками, стекавшую вниз, до основания склона. Улица спускалась к городской стене и проходила ее все таким же высоким прямоугольником – северо-западные ворота. Вся гармония необыкновенного города стала казаться дикой – когда стало ясно, что в городе никого нет. Пустота ощущалась почти физически – ощущение очень странное.

Давно перевалило за полдень; в теплом белом золоте солнца ослепительно сверкали шары, на зданиях и городской стене. Вот, наконец, ворота.

– Теэдейнгет, – снова озвучил Гессех и указал в арку.

– Это я уже слышал, – Марк осторожно ткнул коня пяткой.

У этих ворот произошло то же самое что у юго-восточных. Гессех выудил из-под плаща жезл, произнес свою фразу и воздел железку над головой. Воздух снова заколыхался; снова дохнуло холодом; проем арки замерцал искрами, которые через секунду с шипящим треском развоплотились. Гессех, пряча железку под плащ, проехал сквозь арку.

– Я уже понял. Вся эта ваша система на мне не работает. Что, впрочем, логично... Тогда интересно вот что, – он указал рукой. – Что будет со мной если я попаду, например, туда? – Марк обернулся на юг и посмотрел на черную язву воронки.