Что вдруг
Шрифт:
Ленинградский литмолодняк огрызался устами Зелика Штейнмана (впоследствии посаженного в лагерь как троцкист же): «Мы вовсе не хотим замалчивать того бесспорного обстоятельства, что в Ленинграде эстетские традиции, эпигонское подражание, увлечение всякого рода буржуазными теорийками формалистского происхождения – сказываются с гораздо большей силой, чем в литературных условиях в культурной обстановке Москвы. Но, ожесточенно борясь направо, всячески парализуя попытку – от кого бы она ни исходила, – оказать разлагающее влияние на нашу литературную молодежь, мы с неменьшей силой должны бороться и с тем упрощенным, с тем легкомысленным отношением к литературе, к учебе, к усвоению культуры, которым занимается Иосиф Уткин. Хвостизм, возведенный в декларацию, это не меньшее зло, чем Гумилев, объявленный вождем и учителем. И тому, и другому надо объявить решительную борьбу»41.
Видимо, за это время, осень – зиму 1929 года, кто-то указал на криминальные реминисценции у самого И. Уткина, и 21 декабря 1929 года, в день 50-летия Сталина, он выступил в газете с покаянием в «эстетском перерождении»: «На сегодняшний день для меня несомненно, что в части моего творчества, а именно в стихах лирического жанра я допустил ряд ошибок эстетского порядка. Причину этого я вижу в художественном наследстве, через которое и преодолевая которое должен пройти всякий пролетарский художник. Выучка у акмеистов, символистов, футуристов не прошла для меня безнаказанно»42.
В связи с этой охотой на акмеистических ведьм в очередной раз в 1930 году отрекается от своего учителя Николай Тихонов «…у Гумилева можно поучиться искусству образа, экономии стиха, ритмике, но применять его тематическую установку не приходится, настолько его тематика далека от нас и чужда нам»43.
Рассказы о неожиданно обнаружившемся эстетическом двоемыслии не только литераторов, но и советских держиморд встречаются во многих мемуарных нарративах, зачастую очевидным образом фольклоризованных. Хронологически последним является рассказ Виталия Коротича об апреле 1986 года, когда он напечатал в «ленинском» номере журнала «Огонек» статью о Гумилеве и подборку его стихов:
Бог не выдал, цензура не съела. Но когда меня вдруг пригласил к себе в кабинет всевластный Егор Лигачев, вторая фигура в ЦК партии, ортодокс из ортодоксов, я решил, что мой оптимизм может оказаться чрезмерным. Я вошел в кабинет на цыпочках, напряженно слушал, а Егор Кузьмич расспрашивал, как пришла в голову идея издать расстрелянного поэта и почему это удалось. Поговорив, он подошел к двери кабинета и раздвинул над ней едва заметную полку: «Я уже много лет ксерокопировал стихи Гумилева, где только мог доставал их и сам переплел эти тома для себя». В сафьяновом переплете с золотым тиснением странный «самиздатский» Николай Гумилев в двух томах лежал на ладони второго секретаря ЦК. Вот уж чего я не ждал! «Почему вы не велели опубликовать его легально массовым тиражом?» – наивно вопросил я. «Сложно это…» – загадочно сказал Лигачев и начал прощаться44.
Это, вероятно, последний скандал в посмертной судьбе Николая Гумилева.
Первый вариант: Семиотика скандала / Сост. Н. Букс. М., 2008. С. 368–385.
Комментарии
Ср.: «Это как кому на роду написано, – объясняла Ахматова. – Как бы гнусно Кузмин ни поступал – а он обращался с людьми ужасно, – все его обожали. И как бы благородно себя ни повел Коля, всё им было нехорошо. Тут уж ничего не поделаешь» (Найман А. Рассказы о Анне Ахматовой. М., 1999. С. 126).
Воронов В. Сестра Ольга // Зеленый цветок. П., 1915. С. 58.
Гильденбрандт-Арбенина О.Н. Гумилев / Публ. М.В. Толмачева, примеч. Т.Л.Никольской // Николай Гумилев. Исследования и материалы. Библиография. СПб., 1994. С. 431; ср.: «Я спрашиваю, были ли у Н.С. в Африке романы <…> с негритянками, из любви к экзотике (АА: Не знаю. Я с ним никогда не говорила об этих вещах)» (Лукницкий П.Н. Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой. Т. I. 1924–1925 гг. Париж, 1991. С. 179.
Очарованный странник. 1914. № 2. О Димитрии Александровиче Крючкове (1887–1938) см. статью Т.Л. Никольской: Русские писатели. 1800–1917. Биографический словарь. Т. 3. М., 1994. С. 191–192; рассказ Л.Н.Андреева – «Оригинальный человек», герой которого чиновник Котельников говорил, что любит негритянок: «В них, в этих черных женщинах, есть нечто такое пламенное, или, как бы это вам пояснить, экзотическое».
См., например: Давыдов З.Д., Купченко В.П. Максимилиан Волошин. Рассказ о Черубине де Габриак // Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1988. М., 1989. С. 41–61; Тименчик Р. «Остров искусства»: Биографическая новелла в документах // Дружба народов. 1999. № 6. С. 244–253; Кобринский А. Дуэльные истории Серебряного века. Поединки поэтов как факт литературной жизни. СПб., 2007. С. 63–158, 389–407.
Богомолов Н.А. Комментарии // Гумилев Н. Сочинения в трех томах. Т. 1. М., 1991. С. 566. Ср.: Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник. 1983. Л., 1985. С. 215.
Об Александре Александровиче Конге (1891–1916) см. статью А.Л. Соболева: Русские писатели 1800–1917. Т. 3. М., 1994. С. 46–47. По характеристике Бенедикта Лившица, «молодой, талантливый поэт, находившийся под комбинированным влиянием французов и Хлебникова» (Лившиц Б.С. Полутораглазый стрелец. Л., 1989. С. 461). Две строки Конге задержались в памяти гумилевского окружения: «Как будто сердце укололось о крылья пролетевших лет, – вспомнились мне две строчки из стихов Конге, которые похвалил в “Цехе” Гумилев» (Зенкевич М. Сказочная эра. М., 1994. С. 440), а Владимир Нарбут взял их лейтмотивом в своем рассказе (Нарбут В. Последняя встреча // Красный офицер (Киев). 1919. № 4. С. 16).
Шагинян М. Дневники 1917–1931. Л., 1932. С. 30.
Чернавина Т. Дневники Мариэтты Шагинян. 1917–1931 // Современные записки. 1934. № 55. С. 424–425. Татьяна Васильевна Чернавина (1890 —?) – искусствовед, арестована в 1931 г. по обвинению в «содействии экономической контрреволюции», освобождена без предъявления обвинительного заключения, уволена с работы. В 1932 г. вместе с мужем перешла финскую границу. См.: Чернавина Т. Побег из ГУЛАГа. М., 1996.
Современник. 1912. № 4. С. 365.
Садовской Б. Ф.И. Тютчев. // Нива. 1912. № 50. С. 999.
Садовской Б.А. Записная книжка, 15 марта 1912 г. (РГАЛИ. Ф. 464. Оп. 2. Ед. хр. 24. Л. 402).
Гумилев Н. Сочинения в трех томах. Т. 3. М., 1991. С. 44.
Мимоза [Б.А. Садовской]. Аполлон-сапожник // Русская молва. 1912. 17 декабря.
Встречи с прошлым. Вып. 6. М., 1988. С. 128. К возможной датировке см. письмо Б.А. Садовского к А.М. Ремизову от 11 января 1913 г.: «При сем случае решаюсь Вас беспокоить: прикажите “Собаке” прислать мне 2 билетика на 13-е число» (ИРЛИ. Ф. 256. Оп. 1. № 230).
См. наши комментарии: Гумилев Н. Сочинения в трех томах. Т. 3. М., 1991. С. 338.
РО ИРЛИ. Коллекция П.Н.Лукницкого. Альбом III-9. № 46.