Чудеса и чудовища
Шрифт:
— Я не понимаю, — пробормотала Нора, открывая глаза. — Я ничего не чувствую.
Рядом были Винцент и Арпад, двое пилотов управляли небесной машиной, но она никого из них не ощущала. Как будто дозорные вдруг ослепли и оглохли. И даже эта внезапная перемена не вызвала у Норы никаких чувств, как будто она смотрела на иллюстрацию в скучной книге, а не летела на небесной машине навстречу опасности.
Давление на затылок исчезло, и только теперь Нора поняла, что всё это время кто-то прикасался к её голове. Как она могла не заметить? Она обернулась и увидела Джереми Мьюта, завёрнутого на этот раз в бордовую с оранжевыми узорами штору.
— Это из-за вас? — озадаченно спросила Нора.
— Извини, мы думали, это тебе поможет, — сказал Винцент. — Хотели избавить тебя от чувств, чтобы мысли стали более ясными. Но, видимо, твой талант находится всё же ближе к сфере эмоций, чем к физическим ощущениям.
Нора медленно кивнула. Интересно, как бы она отреагировала на это вмешательство в личное пространство, если бы Джереми не подавил все её чувства?
— Верните всё как было, — попросила она. — Иначе я буду абсолютно бесполезна.
— Во-первых, всё вернется «как было» само через несколько минут, — маслянистым голосом сказал Джереми. — А во-вторых, если ты погрузилась в ощущения, будь готова к накату эмоций. Они восстановятся постепенно, но всё равно могут застать себя врасплох.
Нора кивнула и на всякий случай заперла дозорных в сундуки. Арпад и братья Мьют пристально наблюдали за ней, и это становилось неприятно.
— Восстанавливается, — сказал Джереми и спросил: — Я могу идти?
— Да, конечно. Спасибо за попытку.
Нора обхватила ладонями голову, пытаясь проанализировать, что с ней происходит. Мозг как будто просыпался от безмятежного сна. Чувства, невесть где запропастившиеся, начинали высовывать носы из своих укрытий. Появился страх, грусть, облегчение от того, что этот «сон» всё-таки прекратился. Немножко злость за то, что у неё не спросили, согласна ли она на эксперимент. Но всё это было неважно. Небесная машина продолжала прокладывать путь между гор, и впереди их ждал город Пассетт, а где-то рядом, возможно, логово кровососов.
Уговоры дозорных и погружение в подземелье пришлось начать с начала, и это немного раздражало. Норе было трудно сосредоточиться, она постоянно опасалась, что снова заявится Джереми или эти неугомонные охотники придумают ещё что-то. Они не доверяли ей, а она уже не могла, как раньше, доверять им. Впрочем, не так уж она им и доверяла, разве что Арпаду…
Третий дозорный был чем-то похож на него. Это было немного странно, потому что все они были бесформенными и безликими сгустками мыслей, если можно так выразиться.
«Если ты — как он, то почему ты такой трусливый? — спросила Нора у третьего дозорного. — Тот Арпад, с которым я знакома, умеет делать дело, не отвлекаясь на собственные страхи. А в этом деле он знает побольше всех других охотников: в конце концов, он погружался в разрыв страха и вернулся оттуда в целости и сохранности…»
Этот упрёк, как ни странно, подействовал. Нора сама не понимала, как это происходит, но дозорный как будто взбодрился и даже начал раззадоривать двух других: мол, бойтесь, ребята, это хороший знак! Потому что если ты никого не боишься — значит, ты самый страшный…
Должно быть, вмешательство Джереми всё-таки сделало свой вклад: страх на сей раз был намного более пассивным. Дозорные были растеряны, напуганы, но всё же не теряли голову. Ощущение окружающих монстров было острым, но в то же время немного приглушённым. Как будто бездна вечности раззявила пасть, чтобы проглотить Нору, да так и застыла в недоумении.
Это было странное щекочущее чувство, на грани реальности и чего-то другого. Оно щекотало изнутри, не давало покоя. Норе хотелось кричать, драться, куда-то бежать, но она лишь поёрзала на стуле и заставила себя отвлечься от ближайших монстров и сосредоточиться на отдалённых.
Дракон далеко на юге притягивал к себе внимание, как горящий сиреневым пламенем дом посреди унылой деревни. От такого соседства хотелось поскорее скрыться, и Нора поднялась со стула и бессмысленно зашагала по комнате, не в силах вспомнить, почему она не может сбежать… ах да, она ведь тут по делу!
Пассетт ощущался теперь довольно чётко, и в нём было четверо гемофилов, но где-то рядом, чуть дальше, были и другие. Много других…
Нора вернулась к столу и склонилась над картой. Она вообще не понимала, что за значки и картинки перед нею. Сосредоточиться одновременно на карте и на ощущениях было невозможно, а отвлечься от погружения она пока не могла: ощущение было смутным и нечётким.
— Вот наше направление, — Винцент как будто понял её затруднение: он положил линейку на карту и провёл карандашом вдоль долины, по которой они летели. — Вот Пассетт…
Нора указала приблизительное место на карте, где, по её ощущениям, скопились кровососы.
— Можно быстрее? — попросила она. — Я плохо их ощущаю, а снова погружаться — долго и утомительно…
— Файиш, ускоряемся, — скомандовал Винцент. — Курс пока что прежний.
Небесная машина начала подниматься, горы и деревья замелькали быстрее. У Норы закружилась голова, но она устояла на ногах. Дракон досаждал, но агрессии пока что не проявлял, дозорные ржали над одной им понятной шуткой, и Норе от этого ощущения было не по себе.
«Я рехнусь, — подумала она, обхватив голову руками. — Окончательно и бесповоротно рехнусь».
Пасть бездны всё ещё нависала над нею.
— Их там очень много, — озадаченно сказала она, когда ощущение логова гемофилов стало достаточно острым. — Несколько десятков… и миньоны. Чёрт, где они взяли столько миньонов?
— Они разорили не только твоё племя, но и несколько поселений в Ахаонге, — напомнил Винцент. — И наверняка ещё много чего наворотили, о чём мы не знаем. Можешь дать больше информации об их количестве? Я хочу быть уверен, что мы справимся. И у нас всего четыре гемофила, чтобы усмирить вражеских миньонов…
Удерживать концентрацию было всё сложнее. Как беспрерывное раздражение свежей мозоли — хочется, чтобы это поскорее прекратилось, но идти всё равно надо. Вот только пластырь на такой случай не был предусмотрен; или же всё-таки был, однако Нора об этом ничего пока не знала.
Чуть больше чем через полчаса они поравнялись с Пассеттом, и она вдруг поняла, что могла бы и успокоить дозорных — гемофилов в их логове она почуяла бы и без «драконьего погружения».
— Пять-шесть десятков, — сказала она. — Несколько дозорных вокруг.