Чтение онлайн

– А почему ты не убежишь?

Нильс долго молчал, прежде, чем ответить.

– Потому что я один из этих отчаявшихся. Мне некуда бежать. Меня никто нигде не ждет. Это мое чистилище. И точка.

– Зачем ты заключил сделку с Крокусом?

– А вот это не твое дело.

Дальше они шли молча. Анна прислушивалась к звучанию улицы и уловила меланхолично-надрывные волны музыки Joy Division.

– У кого-то в этом городе все же хороший вкус в музыке!
– нарушила Анна целибат молчания.

– Ага, наши местные ласточки, они такие, да.

– О!
– только и изрекла обескураженная Анна. Этот город не переставал ее удивлять.

Улицу заполнила песня "Love Will Tear Us Apart" в птичьем исполнении. Купаясь в лучах августовского солнца, умиротворенно спали крылатые коты. Но один из них, рыжий, вприпрыжку, неуклюже поднимаясь в воздух, охотился за воробьем. Этот воробей пел песню "We Will Rock You". Каждый раз, когда лапы кота отрывались от земли, его крылышки, похожие на крылья чайки, хаотично двигались, что крайне удивляло рыжего и сбивало с толку. Воробей каждый раз ускользал от него, словно насмехаясь: "Я умею летать по рождению, не то что ты, неудачник".

– А знаешь что? Я тут вспомнила...

– Да что еще?

– Крокус по-латыни - это "шафран".

– Здорово. Теперь буду называть его "господин Шафран". Очень мужественно. Очень.

Нильс провел Анну до гостиницы. Это было двухэтажное серое здание, омываемое волнами теплого воздуха. Запах корицы и забродившего меда, тошнотворно-сладкий и отталкивающий, проскользнул в ноздри Анны, она сморщилась. Нильс к местным запахам привык, он отмахивался от них как от надоедливых мошек.

– Здесь мы и расстанемся, - сказал Нильс.
– И мой тебе совет, Анна: уезжай отсюда быстрее. В который раз тебе говорю. На местный паноптикум ты насмотрелась. Я думаю, с тебя хватит.

– Я еще не все дела уладила. Так что, до встречи, Нильс.

Анна скрылась за серыми, слегка перекошенными дверями гостиницы.

На пути домой Нильс думал лишь об одном: "Аделина приедет сегодня". Снова и снова эта мысль кружилась в его голове, вытесняя все остальные. Он зашел в блаженную пустоту и холод своей квартиры, прильнул к столь же холодной постели, закрыл глаза. Он чувствовал как усталость накатывает на него мерными, мягкими волнами. За пеленой своих век, в темноте, он видел образ Аделины. Этот образ манил его в дремучую чащу, в кромешную тьму, в безнадежность чистилища. И он позволил себе быть ведомым.

Аделина сошла с автобуса. Как только ее ноги ступили на землю, смрад, мрак и безнадежность потоком хлынули на девушку. Ей казалось, что она не сможет устоять, столь мощной была враждебность, затаившаяся в деревьях, в асфальте, в окнах домов. Этот город был зол на нее. Ей захотелось уйти, сбежать обратно в свой огромный мир, далеко отсюда, выкинуть из памяти этот город и все, что может с ним связывать. Но она уже здесь и отступать попросту глупо. Она так часто была трусихой, что исчерпала свой лимит.

Аделина направилась к гостинице. Город оказался более заброшенным, чем она представляла. В закатных сумерках он был зловещим.

Аделина увидела Безумного Леонарда. Смотреть на него ей было больно. Собрав все свои силы, она подошла к старику.

– Здравствуй, Леонард. Как ты здесь?

Старик посмотрел на нее огромными, поддернутыми пеленой сумасшествия, глазами, и, на мгновение, его взгляд стал удивительно ясным и очень грустным. Он продолжал внимательно смотреть на девушку, но острота его взгляда меркла, заинтересованность гасла, сменяясь апатичным безразличием. Леонард отвернулся от Аделины, давая ей понять, что она его больше не интересует ни капельки.

– Леонард, тебе пора домой. Уже поздно. Ты знаешь как добраться до дома?

Старик ничего не ответил. Она не знала, что делать. Ей казалось, что, если она не поможет ему вернуться домой, то он останется здесь на всю ночь. Быть может, он вообще очень давно не был дома. Возможно, каждый день и ночь он обитает здесь - на центральной площади возле померкшего фонарного столба.

Она смотрела на Леонарда, застыв в нерешительности. Она знала, что нужно прикоснуться к нему и повести за руку. И он обязательно пойдет за ней. Но она развернулась и ушла. "Оставлю вещи в гостинице и вернусь за ним". Но она знала, что этого не будет, потому что сразу же, после того как оставит вещи, пойдет к Нильсу.

Возле гостиницы она увидела стайку золотых рыбок. Когда-то она знала имя каждой из них. Черно-белый крылатый кот с очень длинными усами, попытался подлететь и словить одну из них, но та ловко скрылась от него.

В приемной гостиницы она позвонила в звоночек. Пришлось ждать минут пять, пока к ней не вышла маленькая, пухлая женщина. Лицо ее было миловидное и круглое, толстые линзы очков делали карие глаза гигантскими.

– Чем могу вам помочь?
– спросила она.

– Вы...
– Аделина прочистила горло, - вы меня не помните?

Женщина внимательно посмотрела на нее, словно пытаясь узнать, выскрести из закромов своей памяти информацию.

– Нет. Я вижу вас в первый раз.

– Ладно. Тогда мне, пожалуйста, свободный номер.

Но доске с ключами от номеров, только два ключа, включая Аделинин, отсутствовали.

– Молодая девушка заселилась недавно, - проследив взгляд Аделины, сказала женщина.
– Ваша знакомая?

– Нет. Не знаю. Скорее всего нет.

В маленьком номере, напоминающем скорее нору, чем комфортабельное жилье, Аделина оставила в углу сумку с одеждой, выпила таблетку от головной боли. Смерила комнату шагами - теперь было ясно, что от стены до стены ровно пять нешироких шагов. Эта информация ничего не давала, но на удивление успокаивала. И она совершенно точно осознала, что или пойдет сейчас, или чуть позже уедет из города.

Она хорошо помнила дорогу к дому Нильса. Лучше, чем хотелось бы. Тяжелая деревянная входная дверь, потянуть на себя. Три лестничных пролета. Столкнуться лицом к лицу с угрожающе знакомыми стенами и черной квартирной дверью. Собраться с духом и постучать три раза. Готово.

За дверью послышалось копошение. Звук поворачивающегося ключа. Громкий, металлический, давящий, разрывающий полотно спокойствия. Из-за двери показался Нильс. Ее и его сердца бились с неистовой скоростью. Она слышала этот надрывный галоп, не позволяющий слажено мыслить, застревающий в пространстве. Один глоток воздуха, второй. Стало легче. Нильс был удивлен. Он не верил, что она приедет. Он изменился. Стал грустнее. Стал сутулиться. Его лицо поработила темная щетина, но взгляд был осмысленный, заинтересованный и живой.

– Аделина!
– в его голосе был восторг. И отвращение. И волнение.
– Проходи.

Постель на кровати была разобрана и хаотично скомкана: Нильс до ее прихода спал. Возле кровати стояла маленькая тумбочка с тремя ячейками. Такая неуютная кровать, такая неуютная тумбочка. Нильс рукой указал на деревянный стул на подкосившихся ножках у стены. Аделина осторожно присела. Нильс остался стоять. Он нервничал.

– Я так ждал тебя, - сказал Нильс.
– И ты приехала!

– Откуда ты узнал мой адрес?