Чтение онлайн

— Да вот и он сам! Похож, как две капли…

В газете был изображен разнузданный, с фингалом под глазом, лохматый, крошащий все вокруг себя, сорванец. Под рисунком кто-то написал, о том, что будто бы Нафаня устроил драку, разбил стекло, и вообще: «ПОЗОР ПОДОБНЫМ УЧЕНИКАМ!».

Ларионов в газете вообще не упоминался. Зато фамилия Нафани была выделена жирным шрифтом. Но что самое обидное, среди обсуждающих карикатуру подростков громче всех смеялся именно Ларионов. При этом он частенько посматривал на Катю, словно ожидая похвалы, за свою подлость.

У Нафани от обиды потемнело в глазах. Ну что тут можно сделать?

Все это произошло вчера, а сейчас Нафаня с неприязнью оглядывался на своего обидчика, который, не смотря на то, что идет урок, опять чему-то радовался…

— Жаргоны бывают разными. Дети! Кто может привести примеры жаргонов, — учитель русского и литературы Ренат Измаилыч, со слабой надеждой посмотрел на класс.

— Бывает «беспонтовый» жаргон, — тут же нашелся Ларионов.

— Правильно! Портовый жаргон! — радостно откликнулся глуховатый Ренатка. По простоте душевной, ему показалось, что хоть кто-то его слушает, да к тому же еще и правильно отвечает. — Я вам приведу примеры других жаргонов…

— Кажется краской откуда-то несет! — заволновался кто-то из ближайших соседей Ларионова, в заднем ряду парт.

— Да, действительно пахнет, — немного погодя подтвердили девочки сидящие поближе к центру класса.

Постепенно запах распространялся по всей комнате. Вскоре его ощутил и Нафаня. Прямо как в керосиновой лавке!

— Фу! Чем у нас тут так плохо пахнет? — учитель последним почувствовал неладное.

Заметив хихикающего на галерке Ларионова, он попробовал робко возмутиться:

— Опять Ларионов?! Что ты там еще натворил? Твоя работа?

— А что я? У нас же перед этим был урок химии, вот той химией и пахнет!

— Какой такой еще химией? — не понял Ренат Измаилович.

— А я почем знаю? Из какой дряни, то есть химии, это делают? Я только ботинки ею почистил, и вдруг как заво… то есть запахнет! — Ларионов почему-то все же решил сознаться, и показал круглую коробочку с кремом для обуви.

— Но разве это нужно было делать на уроке?! — попробовал все же возмутиться Измаилыч. Но лучше бы он этого не делал. Нарушитель дисциплины разошелся вовсе:

— Здесь на коробочке так и написано мелкими буковками: «Превосходно чистит в любых условиях! В комплект входит щеточка, что позволяет использовать крем не только в дома, но и…».

Ларионов медленно, со вкусом зачитывал содержание этикетки вслух.

— Прекрати! — все еще пытался призвать к порядку литератор.

— Использовать в любых условиях, это значит и на уроке! Пожалуйста… Тут и адрес и телефон… Есть куда жаловаться! — Ларионов стал зачитывать координаты завода изготовителя. — Вот по этому адресу, Ренат Измаилович, вы и сможете написать все претензии… Вам же не нравится! Сообщите все, что думаете об их запахе, и о них тоже….

Понимая, что все равно не удастся помешать срыву урока, учитель замолчал и устало сел. Ему уже не привыкать. Пусть резвятся бандиты… Обычное дело с этими не управляемыми детдомовцами.

Как будто не замечая учителя, не умолкая, звенел как колокольчик Ларион:

— Во! У них даже свой адрес в Интернете! Можно послать e-mail…

Нафаня, наблюдая за всем этим бедламом, с горечью подумал:

«Хуже всего то, что они все привыкли к такому обучению. Все, включая учителей… Для них это уже норма! Никто из бурсаков не задумывается — чему же нас здесь научат? Мне, видящему свежим взглядом происходящее здесь, кажется диким. А им нет! Неужели пройдет время, и я тоже к такому привыкну»?

— Ой! — раздался испуганный рев Ларионова, сквозь грохот. На него вдруг упал шкаф.

Нафаня даже подумал: «Неужели Лариона покарало провидение»?

Но все оказалось проще…

В торце класса, между стенкой и задними партами стояли в ряд несколько книжных шкафов. Они располагались не вплотную к стене, а немного поодаль. Так было сделано специально, чтобы за этими шкафами можно было разместить, какой-нибудь школьный инвентарь… В эту нишу мог свободно пройти человек. Вот сюда-то, незаметно, во время всеобщего гвалта, и пробрался Катя. А затем, чтобы попугать и добавить суматохи, решил наклонить шкаф в сторону Ларионова… Но, просчитавшись, не смог удержать такую тяжесть…

Оставшуюся часть урока, все бурсаки были заняты обсуждением случившегося. А также наведением маломальского порядка в классе, от рассыпавшихся повсюду бумаг из злополучного шкафа. Какая уж тут учеба?! Зато Ларионов был горд необычайно. Еще бы! Привлек к себе всеобщее внимание на такое длительное время! При этом удивительно, но он даже не поцарапался.

Казалось бы, после такого бурного урока, хотя бы на перемене могло быть немного поспокойнее. Должны же эти детдомовцы хоть немного угомониться! Тем более что сразу, как только прогремел звонок с урока, наиболее хулиганистые мальчики куда то срочно испарились. Ни Кати, ни Лариона, ни Пупыря в классе не было.

«Курят, наверное!» — решил Нафаня.

Но, на смену одним возмутителям спокойствия в бурсе тут же приходят другие. Иначе это не было бы бурсой…

Те из ребят кто остался на перемене в классе, сразу нашли себе новое веселое занятие. Они начали залезать на лестницу-стремянку. Ее принес в класс электрик, чтобы поменять лампочки, а сам при этом куда-то отлучился. Ребята не просто забирались по ступенькам, а шумно прыгали вниз: кто дальше…

Все бы ничего, да Смоленский, спрыгнул неудачно, спланировав на не вовремя проходившую внизу Машу Сафонову. Он понял, что столкновение неизбежно, еще в начале прыжка… Но было уже поздно. Любой первоклассник знает: во время полета со стремянки повернуть невозможно… Как истинный джентльмен, Смоленский конечно пытался притормозить. Но где там! Птицей-то он не был. Ни орлом, ни хотя бы попугаем… А потому, летать, меняя направление по собственному желанию, он не мог. Отчаянные взмахи руками во время этого полета, привели только к тому, что Смоленский стукнулся со всей силы рукой об стенку. Да еще и получил по шее от сбитой с ног Маши.

Пострадавший корчился от боли. Пальцы у него посинели и распухли. Вызванная кем-то школьная медсестра, долго исследовала руку Смоленского и, наконец, вынесла неутешительный приговор:

— Перелом! Нужно срочно в травмпункт. Как это вы умудрились? Подрались что ли?

Но кто ж ей правду-то скажет?..

Следующий урок, в связи с происшествием, конечно же, начался значительно позже, чем прозвенел звонок. Пока отправили в травмункт пострадавшего, пока расселись по местам, пока хоть немножко угомонились…

Одну Машу Сафонову только пол-урока успокаивали. Она, невольно сыграв роль аэродрома, почему-то полагала, что пострадала больше всех. Хотя у нее то, в отличие от Смоленского, ничего не сломалось…

Несмотря на все эти обстоятельства, вызвавшие большую задержку урока, Катя, и его приспешники все равно опоздали. И где шлялись? Непонятно!

Они, ничуть не смущаясь того, что мешают учителю, пробирались на свои места. При этом опоздавшие, практически даже не сбавляя голоса, продолжали разговаривать друг с другом. Как будто нет вокруг никого… Надо же, невоспитанность какая! Нафаня уловил, как Ларионов говорил Кате и Пупырю: