Чтение онлайн

Впрочемъ, суеврная слава о немъ держалась крпко, и ночью, проходя пустыннымъ Марэ, крестьяне со страхомъ показывали друг другу на огонь въ его лабораторіи и спшили дальше, крестясь. Г-жа дела-Мотть перенесла часть своей дятельности въ салонъ Каліостро, что прибавило ему оживленія, но не способствовало духовности и серьезности общества. Графини должна была бы радоваться свтской жизни, но ее тревожило состояніе Каліостро, которое, несмотря на вншне какъ-будто еще увеличившуюся дятельность графа, чувствовалось тревожнымъ и мрачнымъ. Когда онъ не думалъ, что на него глядятъ, лицо его длалось обрюзгшимъ, печальнымъ и тупымъ. Кром того, Лоренца, при всей своей наивности, замчала, что чаще и чаще графъ бываетъ смшнымъ, что шопотъ и смшки окружающихъ почти не скрываются, и что онъ слушаетъ растерянно и жадно всякаго, кто властно говоритъ. Наконецъ, весь Парижъ, свтскій, газетный, масонскій, уличный, придворный, разинулъ ротъ отъ изумленія и смха: графъ основалъ женскую ложу «Изида» и мастеромъ выбралъ графиню Лоренцу. Сдлано это было по совту г-жи дела-Моттъ. Туманныя и высокопарныя объясненія Каліостро о значеніи женщинъ въ общей регенераціи духа еще боле смшили не только остряковъ, особенно, когда вспоминали, какой рой пустыхъ хохотушекъ, старыхъ двъ, авантюристокъ и сводень ринулся въ открытыя двери этого святилища. Появились памфлеты, стишкии брошюры, гд «Изиду» сравнивали чуть не съ публичнымъ домомъ, а Каліостро изображался въ вид султана среди своихъ женъ. Особенно смущало однихъ и веселило другихъ, что посл сеансовъ, на которыхъ присутствоваль и Каліостро, вс переходили въ сосднюю залу, гд были накрыты столы, ждали кавалеры и запросто ужинали, танцовали и пли куплеты.

Однажды утромъ кардиналъ пріхалъ въ Марэ сильно потрясенный. Прямо пройдя въ кабинетъ, онъ бросилъ перчатки въ каминъ, вмсто того, чтобы положить ихъ на геридонъ, и начадъ, отдуваясь:

— Графъ, я виноватъ, я скрывалъ отъ васъ, но теперь я признаюсь и умоляю о совт.

— Въчемъ дло? — спросилъ Каліостро тоже взволнованно, видя искреннюю тревогу де-Рогана.

— Королева ожерелья не получила.

— Какъ?

— Бемеръ узналъ это отъ г-жи Кампонъ, лектрисы королевы. Вс письма подложны. Марія-Антуанетта Франціи! вы правы: кто же будетъ подписываться такъ глупо? Мы вс обмануты, но, главное, задта честь королевы. Ювелиры были уже въ Версал, тамъ все извстно. Боже мой! что же намь длать?

— хать къ королю, броситься къ его ногамъ и сказать правду.

— Нтъ, я этого не могу сдлать.

— Тогда это сдлаетъ за васъ вашъ другъ.

— И этого не надо! слишкомъ поздно! — и кардиналъ закрылъ полное лило маленькими ручками.

Каліостро молчалъ, глядя въ окно и стараясь собрать свои силы. Что-то послднее рухнуло словно около него. Но силы не увеличивались.

Кардиналъ поднялся совсмъ старичкомъ.

— Прощайте, учитель, благодарю васъ за любовь и за совты, которыми я, къ сожалнію, не могъ воспользоваться, — и вышелъ.

Каліостро стоялъ посреди комнаты. Покинутъ! Справится ли? Конечно, есть и другая сила. Въ комнат утромъ Ло-ренда кроила новый лифъ, ножницы и бумага лежали на солнц. Графъ подошелъ къ нимъ, улыбаясь, и машинально сталъ вырзывать мелкія неровныя звзды, шепча:

— Есть и другія силы, другія силы!

Въ дверь постучали. Вошелъ человкъ среднихъ лтъ, похожій на адвоката. Увидя ножницы въ рукахъ Каліостро, онъ попятился, но потомъ сверкнулъ глазами и поклонился. Назвался Франческо ди С. Мауриціо, увряя, что бывалъ у графа на пріемахъ. Каліостро молчалъ, ожидая, что будетъ далыие. На полу лежали мелкія неровныя звзды. Гость еще разъ поклонился, прижимая руку къ сердцу. Было непріятно, будто онъ безъ костей.

— Не удивляйтесь, что я вамъ скажу. Насъ никто не слышитъ?

— Никто.

— Я пришелъ васъ спасти. Вы оставлены, но несправедливо.

Каліостро нахмурился.

— Почему вы это говорите?

Гость, извиваясь, поклонился.

— Простите. Я васъ зову. Мн поручили снова дать вамъ помощь.

— Знакъ, знакъ! — Каліостро топнулъ ногою.

— Я знаю, что вы оставлены и скоро будете въ Бастильи, сударь.

— Что же дальше?

— Об ваши темницы будуть разрушены, срыты съ лица земли. Поврьте мн, я вамъ помогу. Кто же вамъ поможетъ, эта мошенница дела-Моттъ?

Каліостро молчалъ, потупясь. Потомъ глухо спросилъ:

— Что я долженъ длать?

Незнакомецъ изогнулся чуть не до полу, отвчая:

— Помириться съ Апостольской Церковью.

Каліостро во все горло расхохотался, потомъ вдругь замтилъ мелкія звзды на полу и медленно подошелъ къ гостю.

Тотъ стояль, улыбаясь, и не гнулся.

— Такъ вы?..

— Да, конечно! — отвтилъ Франческо, пожимая протянутую ему руку.

Кардицалъ, какъ оказалось, былъ лучшій провидець, нежели графъ Каліостро: было дйствителыю поздно обращаться къ королю. Версаль былъ въ волненьи посл депутаціи ювелировь, которые все разсказали королю; былъ тайно созвань совтъ министровъ, на которомь было рщено подвергнуть аресту кардинала де-Роганъ, котораго арестовалъ самъ король публично на пріем 15-го августа, г-жу дела-Моттъ, арестованную 18-го августа, и, наконецъ, Каліостро, арестованнаго посл всхъ, можетъ-быть, по наговору г-жи дела-Моттъ, 23-го августа въ 7 часовъ утра. Арестовали и ничего не знавшую Лоренцу.

Г-жа дела-Моттъ сопротивлялась властямъ; хотя арестъ ея производился днемъ, она раздлась, спустила шторы и легла подъ кровать. Сначала она кричала, что она спитъ, потомъ увряла, что не можетъ выйти, такъ какъ совсмъ голая, ее вытащили за ногу, при чемъ она укусила въ икру сержанта; она все буянила и вопила, наконецъ, разбила объ голову арестовывающаго ночной горшокъ и только тогда предалась въ руки правосудія.

Всмъ извстное дло тянулось съ августа 1785 по іюнь 1786. Кардиналъ постарлъ, велъ себя смирно, отвчалъ тихимъ голосомъ и не могъ сообщить ничего, чего бы не знали тотъ же Бемеръ, г-жа Кампонъ или любой непричастный кь длу человкъ. Графъ Каліостро и г-жа дела-Моттъ обвиняли другъ друга. Г-жа дела-Моттъ волновалась, плакала, кричала, выдумывала всякія обвиненія въ род того, что графъ наслалъ ей въ камеру блохъ и т. п. Каліостро на вопросъ: «кто онъ?» отвчалъ:

— Знатный путешественникъ и потомъ, поговоривъ часа полтора о сотвореніи міра и тайнахъ природы, называлъ г-жу дела-Моттъ воровкой и вруньей. Судьи дремали, свчи оплывали и подсудимыхъ разводили по ихъ мстамъ. Между тмъ нужно было торопиться съ этимъ дломъ, такъ какъ въ немъ была замшана королева. Письма ея сочли подложными только на основаніи подписи «Маріи-Антуанетты Франціи», такъ какъ такая подпись не принята и не умна. Но вдь можно и королев иногда быть неумной и въ длахъ необычныхъ подписываться не такъ, какъ принято! Увряли, что и письма были подложны, и на свиданье къ кардиналу ходила вмсто Маріи-Антуанетты судомойка г-жи дела-Мотть (это сходство не оскорбило королеву, но вызвало краску на лиц кардинала), и что роль слуги королевы исполнялъ г. Рето, который служилъ у г-жи дела-Моттъ, гд кардиналъ его видлъ всякій разъ, какъ бывалъ тамъ. Не было явныхъ уликъ, но дло для всхъ было подозрительиымъ и страннымъ тмъ боле, что отдльныя части ожерелья могли быть пущены въ продажу черезъ подставныхъ лицъ кмъ угодно.

Начались очныя ставки. Надялись многое выяснить изъ очной ставки графа и г-жи дела-Моттъ; но на этотъ разъ Каліостро измнилъ свосй важности и краснорчію. Едва только ввели ее, какъ Каліостро закричалъ и обрушился на свою пріятельницу съ извозчичьей браныо. Г-жа дела Моттъ не осталась въ долгу, потому что, окончивъ браниться, она схватила зажженную свчку и бросила ее въ животъ Каліостро, но такъ неудачно, что капли сала попали ей самой въ глазъ, и она чуть не окривла. Графъ воскликнулъ:

— Небо тебя покарало!

Г-жа дела-Моттъ показала ему языкъ и замолкла.

Наконедъ, 31 мая кардиналу и графу Каліостро былъ вынесенъ оправдательный приговоръ. Лоренца была освобождена еще 26 марта. Плнниковъ выпустили на волю ночью, около полночи 1-го іюня; тмъ не мене, все пространство передъ Бастиліей было полно народомъ. Народъ же толпился на лстниц, ожидая выхода оправданныхъ. Какъ-то сразу въ объятіяхъ Каліостро очутилась Лоренца.

— Александръ, Александръ. Небеса видятъ правду! — восклицала она, покрывая лицо и руки мужа поцлуями.