Чтение онлайн

Нет, так дело не пойдёт, а то сейчас лопну от возмущения. Надо успокоиться и думать продуктивно. Надо же, такая крошечная безобидная мышка испугала взрослого, почти самостоятельного десятилетнего парня. В конце концов ничего страшного не произошло. По сути, просто маленький мышиный ребёночек вышел погулять, ошибся дверцей, а великан (то есть я в мышиных глазах) начал топать ногами, ругаться, да ещё зашвырнул кроху куда подальше. Я вдруг отчётливо представил себе картину: мышонок просыпается в своей кроватке, сладко потягивается, умывается крошечными серенькими лапками, целует маму и папу, завтракает хлебной крошкой и, помахав родителям ладошкой, выходит на прогулку, а потом довольный и уставший возвращается домой, случайно путает вход в норку с моей штаниной…. Ну, а дальше известно, что. И сейчас он, бедный, беспомощный, путается в ткани треников, молит о помощи… По большому счёту, мы сейчас с ним в одинаковом положении, только у меня, пожалуй, больше шансов на спасение.

Мне стало стыдно. Хорошо ещё, что никто не видел, как я расправлялся с малышом, а то прославился бы на весь свет как злобный и безжалостный обидчик беззащитных мышат.

Пробираясь в темноте на ощупь, я пополз в ту сторону, куда в момент стресса летели мои штаны. Нащупав тонкую ткань, попытался отыскать в ней мыша. Как и предполагалось, крошечное существо застряло в ткани и теперь тонкими лапками отчаянно пыталось процарапать себе выход на свободу. Бережно освободив грызуна, я положил его к себе на ладонь и сказал:

— Ты прости большого хама, бедный серенький мышонок, знаю, ты совсем не страшный, беззаботный малышонок. Я очень сильно испугался, но не хотел тебя обидеть, просто ты пришёл внезапно, меня не надо ненавидеть.

Мышонок тщательно обнюхивал мою ладонь и никуда не собирался уходить. Надеюсь он не ранен, а просто хочет со мной подружиться. Я аккуратно, одним пальцем погладил малыша по спинке и выпустил на пол.

Но что это? Мне кажется, или я действительно слышу приглушённые спасительные шаги наверху и еле различимые голоса моих друзей, похоже, о чём-то споривших. Не было возможности понять, о чём они говорили, значит мне придётся очень постараться, чтобы явно и заметно дать о себе знать. Дабы быть услышанным наверняка, я истошно заорал и начал швырять в потолок картошку. Клубни один за другим с глухим стуком врезались в потолок, а громкие вопли чуть не оглушили меня самого. Но надежды на быстрое спасение не оправдались — друзья не бросились со всех ног на помощь, наоборот, голоса стихли, звука шагов больше не было слышно, и волна глухого отчаяния затопила моё сердце.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я оказался в заключении, мне казалось, что целая вечность. Очень хотелось пить, есть и в туалет. Я представил себе на минуту, что друзья так и не услышали мой зов о помощи, а через несколько дней сами полезли за картошкой и обнаружили в тёмном подполье своего потерянного друга обессиленным, охрипшим от бессмысленных воплей и потерявшим человеческий облик.

Нужно срочно что-то предпринимать самому, пока есть силы. Я на ощупь прошёл вдоль стен, надеясь найти прогнившую балку или шаткое брёвнышко. Ничего. Никакой надежды. Сел прямо на холодный земляной пол, я обхватил голову руками. От такой безнадёги хотелось завыть.

Не знаю, сколько я так просидел, погружённый в отчаяние. Из болота чёрных мыслей меня вытащил послышавшийся откуда-то из угла тоненький писк. Похоже, это был мой маленький серый знакомый. И чего он так горестно верещит? Может снова попал в беду? Я осторожно, стараясь не споткнуться в этом тёмном подземелье, двинулся в сторону жалобного звука. Когда источник шума стал совсем близко, я встал на четвереньки и руками попытался нащупать мышонка. В одном месте внезапно пол из твёрдого и плотного стал мягким и рыхлым. Я подковырнул землю и…. Что это? Тонкая полоска света ворвалась в моё мрачное убежище. Забыв обо всём на свете, я судорожно начал раскапывать мягкую землю и бешено отбрасывать её в стороны. Крошечное окошко медленно, но явственно увеличивалось. Вот он, выход на волю! Я спасён!

Рыхлой оказалась лишь совсем небольшая часть земли, но, как говорится, лиха беда начало. Сквозь маленькое отверстие в подпол попало немного солнца, что помогло мне найти обломки лестницы, которые сгодились вместо лопаты. Несколько часов без отдыха я, по маленьким толикам, расширял лаз. Наконец, уже не чувствуя ни рук, ни ног, пропитанный потом и весь перепачканный землёй, я смог протиснуться на волю.

С большим трудом встав на четвереньки, с любовью и благоговением я посмотрел на вечернее небо и с наслаждением втянул в себя сладкий, свежий воздух свободы. Потом, вконец обессиленный, рухнул на траву и прямо тут, на улице, забылся в крепком счастливом сне. А снилось мне, как мы дома у тёплой печки сидим с мышом на лавке и лопаем варёную картошку.

Так меня утром и нашли ребята — свернувшись калачиком, я лежал на аккуратно подстриженной ножницами траве, весь покрытый землёй и чему-то улыбался во сне.

— Где ты был? Что с тобой случилось? — Никитка тряс меня за плечо и ощупывал с ног до головы, проверяя, всё ли целое.

— Мы всю ночь тебя искали, а ты тут дрыхнешь на травке, как ни в чём не бывало! — налетел с упрёками Марк.

Я с трудом разлепил глаза и хотел что-нибудь ответить, но рот оказался набит песком и пришлось долго старательно отплёвываться.

— Тебя что, закапывали заживо? Ну, пожалуйста, не молчи, — Марк теребил меня за руку и смотрел умоляюще.

Наконец, удалось частично избавиться от залежей земли под языком и в зубах, и я смог объясниться:

— Я полез искать картошку и закрыл себя в подвале. Было холодно и страшно. А друзья, не слыша зова, не смогли придти на помощь. Добрый крошечный мышонок показал дорогу к свету, и отчаянно копая, я на волю смог пробраться.

— О! — только и смог сказать Никита.

— Подожди, ты хочешь сказать, что твои стихи — это не шутка? — Марик искренне удивился. — Я же был уверен, что ты смеха ради изображал поэта. Слушай, ты извини, что смеялся над тобой, это не со зла, просто не разобрался в ситуации.

Мои друзья словно не слышали объяснения про приключения в подполе, всё их внимание было приковано к загадочному напавшему на меня рифмоплётству.

— Да, Гоша, попали вы с Муркой под чары колдовские, надо думать, как теперь расхлёбывать, — Ник сдвинул брови и стал очень серьёзным.

— Что там думать, надо срочно направляться к этой бабке и сказать ей, что нам с Муркой с её чар пришлось не сладко, — эта мысль ещё вчера родилась у меня в голове, настала пора поделиться планом действий с товарищами.

— Только не волнуйся раньше времени, но ты, Гошенька, всего не знаешь, — Никита помог мне отряхнуться и сесть поудобнее, затем вкратце рассказал о событиях вчерашнего дня.

Оказалось, ребята успели проделать большую работу — соорудили грядки в огороде, посеяли в них салат, огурцы, свеклу и вернулись в избу голодными и уставшими, рассчитывая на заслуженный ударным трудом отдых и сытный обед. Каково же было их удивление, когда в доме они не обнаружили не только кушаний, но и своего забавно говорящего стихами друга. Парни сначала расстроились, что остались без обеда, но выбора у них не было и, чтоб хоть немного утолить голод, открыли одну на двоих банку тушёнки. За этим скудным обедом Марку и пришла в голову «светлая» мысль, что я на них обиделся за насмешки и сбежал. Никита не согласился с таким глупым предположением и выдвинул версию, что я мог отправиться к ведунье с просьбой разбудить Мурку. Мальчишки немного поспорили на повышенных тонах, видимо, как раз в этот момент я их услышал и попытался дать о себе знать, но в пылу спора не был замечен и обнаружен.

В конце концов ребята договорились проверить обе версии — пройти по деревне в поисках «обидевшегося ну прямо как капризная девчонка Гоши», а в случае неудачи потом отправиться к знахарке за «нормальным парнем Гошиком, он за Мурку так переживает, стопудово захотел ей помочь и ушёл к колдунье».

Легко догадаться, что нигде в деревне друзья меня не нашли. Но удивительно другое — ветхой избушки колдуньи парни не нашли тоже. Ник был уверен, что заблудиться они не могли, но на том самом месте, где ещё утром находился дом ведуньи, не было даже намёка на какое бы то ни было строение. Расстроенные ребята отправились домой, но и тут их поджидал неприятный сюрприз — дорогу будто кто-то специально заморочил и затруднил, словно шаловливый котёнок, играя, заплутал клубок ниток. Тропинка петляла и водила загадочными, не поддающимися логике кругами. То появлялись и дарили надежду уже знакомые места, то вдруг они сменялись невесть откуда появившимися колючими кустами, ямами, да рытвинами, пугая не слишком храброго Марика и даже казавшегося мужественным Ника своим таинственным происхождением. Только к утру замученные мальчишки смогли вернуться к дому, где, как вы уже знаете, нашли меня, спящего прямо на земле, чумазого и с довольной улыбкой на устах.