Чтение онлайн

Марк обречённо улёгся и приготовился к экзекуции. В этот раз удары веника обрушивались с большим вдохновением, так Никита своё недовольство преобразовывал в полезную деятельность. Марик первое время покряхтывал от неожиданности, потом по инерции, а под конец — от явного удовольствия. Чтобы поставить точку в этой процедуре, банщик хитро подмигнул мне и резко вылил пол ведра холодной воды на ничего не подозревающую жертву. Марик охнул и подскочил от неожиданности.

— Ух ты! Классно! — удивив нас позитивной реакцией, с восторгом произнёс он.

Ещё часа полтора мы душевно парились, тёрлись докрасна мочалкой, до скрипа мыли друг другу спины, старательно ошампунивали и ополаскивали волосы.

Наконец Ник положил конец банным удовольствиям:

— Вы как хотите, может тут хоть ночевать, но мне надо овец с поля встретить, в хлев загнать.

— А я удивляюсь, куда это наши баши на весь день пропадают, а вечером снова появляются в хлеву! — выдал наблюдательный Марк. — Это получается, они каждый день на работу уходят?

— Как сказать. Овцы идут скорей на прогулку и многочасовой обед, на работу — это пастух выходит. Пасут у нас все по очереди, в деревне двадцать дворов, значит раз в двадцать дней надо каждому поработать пастухом. Моя очередь послезавтра, поэтому если хотите освоить профессию пастуха, присоединяйтесь.

— Конечно хотим, — я ответил за двоих, предвкушая, как втроём мы будем сидеть на нагретом солнцем камне, увлекательно болтая, и наблюдать, как послушные коровы спокойно щиплют сочную травку. Такая чудесная пасторальная картинка.

— Эврика! Я придумал, как нам отсюда выбраться! — своим воплем Марк вырвал меня из царства грёз. — Я нашёл непробиваемую броню, которая прикроет нас от злобных жалящих чудовищ.

— Превратишь нас в броненосцев? — с усмешкой поинтересовался Никита.

— Почти, — собственная находчивость придавала Марку важности. — Мы освободим от воды эту железную ванну, — он показал на огромную ёмкость (я потратил много сил, чтобы её наполнить), — перевернём её, заберёмся вовнутрь и под прикрытием выберемся незамеченными.

— Можно попробовать, — я понимал, что эта идея была единственной надеждой на быстрое спасение. — Других вариантов нет.

— Жалко просто так выливать всю воду, её тут много, — Ник заглянул в гигантскую лохань. — Держитесь, парни, сейчас эту водичку с пользой потратим.

Мы не успели глазом моргнуть, как Никита внезапно плеснул полный ковш горячей воды на каменку, и, не дав нам возможности пожаловаться на невыносимый обжигающий жар, схватил ушат и стал быстро окачивать меня и Марика водой из ванны. Ледяной душ охлаждал наши перегретые тела. Было здорово, настоящий экстрим. Мы визжали, словно пойманные за хвост розовые поросята и хохотали, поливая в отместку устроившего это веселье довольного Никитку. Сочетание горячего воздуха и холодной воды рождало неведомые доселе потрясающие ощущения. Наверное это похоже на спасительный дождь в раскалённой пустыне.

В какой-то момент разгорячённый мокрой игрой Марик споткнулся и весь целиком улетел в ванну, но даже там не мог остановиться и продолжал заливаться смехом.

Вволю набрызгавшись и наплескавшись, мы начали операцию под кодовым названием «Закомуристый драпак». Идею встать плотно друг к другу и, словно шляпу одеть на себя оцинкованную жестяную ванну пришлось отмести из-за сложности исполнения трюка. Близились сумерки, нужно было торопиться, поэтому не придумали ничего лучше, кроме как перевернуть ванну и по-пластунски забраться под гостеприимную крышу. Чувствуя себя тройной гигантской черепахой и мелко перебирая ногами, мы добрались до двери. Чтобы не рисковать, высовывая конечность, пришлось открывать дверь с разбега. Самым сложным оказалось найти общий ритм. После нескольких неудачных попыток удалось наконец приноровиться друг к другу и освободить выход.

Но тут нас ждала самая настоящая засада. Узкий край ванны легко прошёл через проём, а широкий плотно застрял в проходе. Трое голых, утомлённых банными процедурами и неплохих, в общем-то, людей, оказались в западне. Осознав, что произошло, все разом притихли и напряжённо прислушались к противным жужжащим звукам за тонкой стенкой железной лохани. И то, что мы слышали, внушало ужас. Разъярённые мстительные осы никак не хотели утихомириваться. Видимо, чувствуя запах врага, они яростно атаковали нашу спасительную железную крепость.

— Вот попали! — первым подал голос Ник. — Придётся теперь до утра тут сидеть.

— Не осилим, у меня уже ноги затекают, — мой голос оттолкнулся от стен корыта и ударил эхом по ушам.

— Надо попробовать их отогнать, — отозвался Марик и, не дождавшись нашего одобрения заколотил ладонью по стенам и крыше убежища.

Звук многократно увеличился и отозвался болью глубоко внутри головы. От неожиданности Никита подскочил, со страшным грохотом перевернув ванну и тут же, быстро сообразив, что натворил, схватил нас за руки и буквально выдернул на улицу. Страх быть больно и беспощадно искусанными с ураганной скоростью гнал нас к дому. Словно резвые лошадки, голышом, мы скакали резвой рысью до самого крыльца, а в ушах стояло противное «взззззз, взззззззз». Перескочив сразу через все ступеньки, мы влетели в дом и плотно закрыли дверь. А Марик схватил лавку и вдобавок подпёр ею вход.

И тут на смену страху пришёл истерический смех:

— Маркуша, ты чего? Думаешь, осы будут с разбега нам дверь выламывать? Ха-ха-ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха! О-хо-хо! В сенях инструмент лежит, они скорей петли раскрутят и войдут, — умирал от хохота Никитка.

Марк хотел сначала обидеться на наши издёвки, потом взглянул на свою баррикаду, и сам сначала прыснул, а потом залился звонким смехом.

Мы хохотали сначала над перестраховшиком Марком, потом обнаружили, что все стоим посреди комнаты совершенно голые и раскрасневшиеся после банных процедур и бега. Но вместо того, чтобы одеться, продолжали покатываться со смеху, не в силах остановиться.

Дойдя до полного весёлого изнеможения, все наконец оделись и пошли встречать овец с поля. Большое разношёрстное стадо как раз подходило к деревне.

— Вовремя мы успели, — Ник протягивал кусочек хлеба, подманивая наших баранов. Баши сразу узнали своего хозяина и засеменили к Никите, обгоняя друг друга, в надежде урвать кусочек горбушки побольше.

— Какие они классные! Можно я тоже одного угощу? — попросил Марк.

— Держи, только смотри чтоб не цапнули.

Марик протянул хлебную корочку и тут же за ней выстроилась целая очередь. Не зная, кого из овец предпочесть, Маркуша поднял горбушку вверх, но одна из нахалок так сильно хотела угоститься хлебушком, что встала на задние лапы, передними вскочила на грудь моего друга и вырвала силой свой кусочек хлебного счастья. Марк, даже охнуть не успев, от неожиданности рухнул на землю, а бесцеремонная овца как ни в чём не бывало встала, прошлась копытами по упавшему Маркуше и пошла в хлев.

— Ну вот, придётся тебя снова вести в баню, — вздохнул Никита.

— Нет уж, — Марк встал и отряхнулся, — лучше быть целым и грязным, чем чистым и покусанным.

— Гоша, вставай, утро уже! Кто рано встаёт, тому Бог подаёт! — кто-то тормошил меня за плечо, а спать хотелось так сильно…

— Кто рано встаёт, тот всех достаёт, — я повернулся на другой бок и снова провалился в туман сновидений.

Сквозь дрёму я отмахивался от чьих-то бесцеремонно досаждавших рук, закрывал подушкой голову, чтоб заглушить навязчивое «Кукареку» за окном и шум от нарочито громко топающих ног рядом с кроватью.

Из царства морфея меня смог вырвать только крик Марика:

— Гошка! Там Мурка проснулась и сожрала всех кур! Пошли скорей, у неё из пасти голова курицы торчит, и она ещё кудахчет!

— Чего? Мурка кудахчет? — я резко подскочил и, как был, в одних трусах, вылетел на улицу.

В хлеву на мягкой подстилке из соломы мирно спала наша чудовищная лохматая красавица.

— Маркуша, что это было? Шуточки твои дуралейские? Мурка же не просыпалась, так?

— В общем да, так. Но ведь по-другому тебя было не разбудить, — оправдывался Марик.