Чтение онлайн

Действительно, вдруг утром меня разбудят с известием об исчезновении Бренды?

Я проглотила истеричный смешок и пообещала:

— Хорошо.

Долгий взгляд, неловкий поклон — и Райли вышел из гостиной. А я, уже не скрываясь, потёрла лицо ладонями и потащила себя в спальню: прятать заветный сундучок.

Завтра надо будет написать письмо Бэрридону и придумать, как незаметнее и удобнее перевезти украшения.

Потому что вряд ли у меня родится план лучше, чем предложенный Райли. А что до доверия или недоверия…

У меня просто нет выбора.

Садилось солнце, и лес захватывали ночные сумерки — беспощадные, как вражеская армия.

Я то и дело встревоженно выглядывала из окошка кареты, мысленно подгоняя лошадей: скорее, скорее! Скорее бы выбраться на пустошь, где опасность можно заметить издалека и где выше шанс спастись бегством. Спрятанный в складках юбки кошель с золотом жёг бедро — я везла спасение Колдшира, пусть и на каких-то полгода.

Скорее, скорее!

Неожиданно раздавшийся треск кнутом ударил по натянутым нервам. Грохот упавшего дерева, паническое конское ржание, пронзительный разбойничий свист.

«Нет! Только не снова!»

Карета остановилась так резко, что меня мотнуло на сиденье. И сразу же распахнулась дверца: её щеколда не выдержала сильного рывка.

— Попалась, ледя!

В карету сунулся кряжистый рыжий мужик. Борода его была всклокочена, злорадная ухмылка полна гнилых зубов, из левой глазницы торчала рукоятка ножа для бумаги. Мужик протянул ко мне лапищи со скрюченными, похожими на звериные когти пальцами, а я не могла ни пошевелиться, ни закричать, ни даже зажмуриться.

— Вот и крантец тебе. — Меня обдало гнилое дыхание. Ледяные, тяжёлые, как колодки, пальцы сжали шею, и я с полузадушенным криком села в кровати.

***

«Сон! Господи, это всего лишь сон!»

Стуча зубами, я металась взглядом по спальне. Мягкий полумрак: скоро рассвет. Жемчужная арка незашторенного окна. Тёмные силуэты мебели — понятные, нестрашные. Закрытая дверь: вчера я не забыла запереть замок.

А в самом низу, на дверном косяке — будто синий болотный огонёк.

«А?»

Я заморгала, всмотрелась, но никакого огонька больше не было.

«Глюк. Дожили».

Спину неприятно холодило: ночная сорочка была мокрой от пота. Стараясь дышать ровнее, я тронула подушку, собираясь улечься обратно, и с удивлением обнаружила, что наволочка тоже влажная.

«Докатились».

Я нехотя слезла с кровати и взяла шаль со стоявшей в изножье скамеечки. Закуталась в пуховое тепло, подошла к окну и прислонилась плечом к краю проёма.

Мир по ту сторону толстого стекла был розовато-серым, бледный небосвод держался на единственном гвоздике не успевшей выцвести звезды. Я смотрела на неё, покуда серебряную точку ещё получалось различить, а потом со вздохом оттолкнулась от жёсткого камня. Зажгла свечку и отправилась в будуар — разыскивать кушак из тёмно-синего шёлка, который, по воспоминаниям Мэриан, должен был лежать где-то среди вещей.

Раз уж у меня получился настолько ранний подъём, а сна больше ни в одном глазу, надо провести время с пользой.

***

Разнообразия ради, утро обошлось без новых форс-мажоров. Вызванная служанка помогла мне одеться и уложила мои волосы короной из кос. Затем принесла завтрак (я по-прежнему игнорировала столовую), а когда уносила пустую посуду, получила распоряжение найти и позвать ко мне Райли.

— Доброе утро.

Как обычно, вид у Райли был в высшей степени серьёзный. И как обычно, он забыл обязательное для прислуги «госпожа» или «леди Каннингем».

— Доброе, — кивнула я и взяла с места в карьер: — Когда вы с Олли готовы возвращаться в столицу?

Взгляд Райли стал ещё более внимательным.

— Сегодня.

И хотя ответ был предсказуем, сердце всё равно ёкнуло: слишком быстро.

Слишком быстро я останусь здесь одна, без единого человека, на которого можно положиться.

— Тогда отправляйтесь. — Не собираясь потакать собственной слабости, я взяла с чайного столика написанное за долгое утро письмо. — Пусть Олли передаст это Бэрридону.

Райли молча взял конверт и спрятал его за борт сюртука. Я же тем временем сняла со спинки кресла заранее принесённый кушак.

— А это для тебя. Что делать с содержимым, ты знаешь.

Губы Райли сжались в тонкую линию. Он принял кушак у меня из рук, быстро пробежался пальцами по ткани и поднял ещё более пасмурный взгляд:

— И вы так просто отдаёте их мне?

«Это неблагоразумно», — читалось продолжение, и я спрятала неуместную улыбку.

Как сказал бы о нём мой первый парень: «Правильный мент». Ни для кого не делает исключений, даже для себя.

Но раз ему так хотелось, можно было потратить время и оформить всё более официально.

— Написать расписку с описью украшений? — предложила я. — Даже две — тебе и мне. Чтобы в случае проблем у ювелира ты мог предъявить бумагу.

Райли задумался, однако идей получше к нему не пришло.

— Хорошо, — согласился он. — Давайте сделаем так.

Кивнув, я вытащила из стопки бумаг на столике два чистых листа и «вечное перо» и со словами «Тогда идём» первой направилась в спальню.

Всё-таки возиться с драгоценностями было безопаснее за двумя дверями.

На пороге Райли едва заметно запнулся, а я запоздало сообразила, что со стороны ситуация выглядела весьма двусмысленно.

Впрочем, он ведь играл роль слуги. Так что вряд ли приглашение в спальню было совсем уж неприличным.

«Каждый думает в меру своей испорченности», — мысленно резюмировала я и распорядилась:

— Передвинь скамейку к окну и садись — будешь записывать.

Райли послушался, и я отдала ему листы и перо. После чего принялась аккуратно выпарывать украшения из кушака, а затем не менее аккуратно зашивать их обратно.

Работа была медленной и нудной, однако халтура могла стоить Райли больших проблем, а Колдширу — потери новой хозяйки. И потому я накладывала стежок за стежком мелко и ровно, как швейная машинка, хотя в прошлой жизни терпеть не могла шить.

Но наконец в опись было внесено последнее колечко. Мы с Райли поставили подписи под обоими экземплярами расписки, и он спрятал один из них во внутренний карман сюртука. Затем с чуть ли не торжественным видом подпоясался кушаком и пообещал:

— Вернусь через четыре дня.