Чудо - из чудес
Шрифт:
Стас взял телефон, о котором почему-то забыли и папа и мама.
Принялся искать нужный номер.
И тут же, на букве «Б» наткнулся на Ленкин.
Фамилия-то у нее была — Будко.
«Стоп! — остановил он себя. — Вето!»
Следом был Ванин номер…
Точнее, несколько номеров.
Один — домашний.
Второй — армейский, где он, служа в горячей, «горящей», как всегда с тревогой говорила Лена (да вето же! вето!!!), не так давно получил ранение.
Третий — с которого он сначала слабым, а затем бодрым и даже счастливым голосом звонил из военного госпиталя.
И вот тут Стас немного слукавил.
«На Ленке — вето. Но на Ване его нет…» — принялся размышлять он.
На самом деле главная цель была, конечно, хотя бы через Ваню узнать — что же это вдруг стряслось в Покровском.
Тая это от самого себя, Стас продолжал:
«Ванька — мой друг. К тому же глубоко верующий, воцерковленный человек. И его духовный совет в начале такого большого дела, конечно, не будет лишним. И если сейчас я…»
Не в силах сдерживать себя дальше, он набрал Ванин номер.
— Вань! — хотел, как всегда, привычно крикнуть он в трубку, едва произошло соединение.
Но вдруг вместо его баска послышался… веселый, с надменными нотками голос девушки.
— Вам кого?
— Ваню, — слегка растерявшись, пробормотал Стас. Посмотрел на высветившийся набранный номер: да нет, все верно. И на всякий случай спросил: — Я что — ошибся номером?
— Да нет, все правильно, это его телефон. Только сейчас он очень занят!
Голос девушки сопровождал почти заглушавший его фон: музыка, смех, чьи-то радостные возгласы, крики.
— Но он мне очень нужен…
И услышал в ответ уже резковатое:
— Он много кому сейчас нужен: радио, телевидение, газеты… Понимать, молодой человек, нужно, кому вы звоните!
— Но я его друг, — осторожно возразил Стас и уточнил. — А он что, разве уже не в госпитале?
— Нет, конечно!
— А где же?
— На свадьбе!
— На чьей?
— Говорите друг, а сами не знаете… — колко усмехнулась над Стасом девушка. — Ну ладно, я ему на всякий случай скажу, и он, если сочтет это нужным, сам вам потом перезвонит. Как вас-то хоть ему представить?
— Стасик… Стас из Покровки! — сникая почему-то перед таким тоном, поправился Стас.
— А-а, из той самой! Деревенский, значит? — в голосе девушки прозвучало нескрываемое пренебрежение.
— Почему? — удивился Стас. — Я из Москвы.
— А что ж тогда говорите — из Покровки? — уже более дружелюбно начала девушка, но тут — Ваня… точно по голосу Ваня! — позвал ее, и она отключила телефон.
— Ничего не понимаю… — пожал плечами Стас.
Но размышлять до звонка Вани, что и как, было бесполезно.
И он позвонил хакеру.
Здесь тоже откликнулся женский — но уже пожилой и грустный голос.
Это была мама гениального компьютерщика.
От нее он узнал, что тот уже полтора года сидит в тюрьме.
И сидеть ему еще долго-долго.
До самой, как она сказала, ее смерти…
После этого он позвонил еще одному другу, с которым судьба свела его в Покровке — Нику.
Хоть тот отозвался сам.
Но голос его, как и положено, наверное, сыну миллиардера и самому теперь чрезвычайно богатому человеку, был кратко-нетерпеливым.
Хотя он был и рад звонку Стаса, но тут же, чуть ли не на вы, сказал, что очень занят. А когда тот едва заикнулся про мыслефон, сразу же оборвал его:
— Это не телефонный разговор. Тем более со мной, где все номера прослушиваются конкурентами. Идея, как я понял, достаточно нова и абсурдна для того, чтобы в нее можно было вложить большие деньги. Как только найдется подходящий повод, я вырвусь к тебе на пару деньков. И мы с тобой обсудим все предметно и обстоятельно. А теперь — всех благ!
Да, непросто и с неожиданной перспективой, еще даже не начинаясь, пошла работа над мыслефоном…
«Эх, сейчас бы его изобрести! — машинально глядя на фотокарточку Лены, вздохнул Стас. — Тогда бы я сразу узнал, о чем ты там думала и думаешь…»
Спохватившись, он вспомнил про вето.
Поглядел на обручальное кольцо.
Но снимать его не стал.
В конце концов, это подарок еще одного друга — богатого Ника, и на нем выгравирована молитва.
А вот фотокарточку….
Он встал.
Прошел к полке.
Стараясь не глядеть в глаза Лены, взял снимок, вложил его рядом с кленовым листом в книгу, которую очень любил читать во время еды и когда уставал, чтобы развеяться.
Заложил ее за книжный ряд, чтобы не было даже видно.
С горечью усмехнулся:
«Некогда теперь отдыхать!»
Затем надел на себя крест-мощевик.
Мысленно попросив святого апостола (имя его, Господи, Ты веси!) помочь ему в разговоре с Богом, снова лег.
Долго смотрел на икону Спаса.
И вдруг подумал:
«А ведь без тебя, Господи, все пусто и бесполезно... Абсолютно все на свете теряет всякий смысл. Потому что без Тебя бы заканчивалась эта жизнь. С любыми ее радостями и приобретениями. А так, с Тобой — она только лишь начинается. Приобретая новый, вот уж действительно счастливый в высшей степени, то есть, блаженный, преисполненный совершенно новым значением — смысл! И отсюда вывод: прожить ее нужно так, чтобы потом всегда быть с Тобой! И жить — вечно!!!»
Потрясенный таким простым и при этом самым великим за всю историю человечества открытием, которое должен сделать за время жизни каждый, Стас смахнул выступившие невольно на глазах слезы.
И уже шепотом добавил:
— Господи, прости Ленку, если она предала меня. А мне помоги забыть ее… Впрочем, — добавил он, как всегда когда просил о земном — так научил его еще Ваня. — Не как я хочу. Но да будет на все святая Твоя воля!
5
Стас смотрел на стоявшую в углу его комнаты амфору…